21. Княжеская власть и церковь на пути к Куликовской победе.

Роль взаимоотношений великокняжеской власти и православной церкви в истории России XVI в.

1 Положение православной церкви в Московском государстве во второй половине XVI Для того чтобы разобраться в особенностях взаимоотношений Русской православной церкви и государства, а также роли церкви в общественно-политической жизни, необходимо вернуться к истокам зарождения православия на Руси. Как известно, православие на Руси было принято в 988 г. князем Владимиром, который преследовал несколько целей: укрепить собственную власть, повысить авторитет Руси на международной арене и сблизиться с европейскими христианскими странами, объединить народ одной религией. Единая религия и православная церковь должны были сыграть консолидирующую роль. Из Греции пришла на Русь церковная иерархия: в Киеве теперь находился митрополит - ставленник Константинополя, в других городах - епископы. Строились монастыри и церкви, власть митрополита объединяла все духовенство страны. Вместе с христианством пришла на Русь письменность, а с ней и книжное просвещение. Появились первые школы с учителями-священниками. Постепенно церковь стала крупнейшим земельным феодаломВместе с новым вероучением на Руси появились новые формы власти, новые законы, суды, просвещение. Идеология православия влияла на сознание людей, которые становились мягче и добрее.

Следует отметить, что изначально церковь старалась поднять значение княжеской власти, которую принято было считать «богоданной», а также поучала князей, как необходимо править. Также церковь призывала людей уважать князя, слугу божьего, и повиноваться ему. Она всячески способствовала объединительным процессам в Руси, за что князья даровали обителям земли, иконы, богатства.

Церковь опекала нищих, давала приют и покровительство всем изгоям, показывала светскому государству более гуманный пример организации общества, способствовала росту нравственности и выступала против грубых форм рабства.

В интересующей нас второй половине XIV в. авторитет и значение русской православной церкви в жизни государства только увеличились. Издревле Русь была государством конфессионального типа, что предполагало наличие религии со статусом «государственная», а также тесную связь между светской и религиозной властями. Князья проводили политику, согласовывая действия с высшим духовенством, а они, в свою очередь, одобряли волю правителя или противились ей. Истории известен представитель церкви, управлявший государством.

Таким человеком был митрополит Алексий (в миру Елевферий Фёдорович Бяконт). Как отмечал историк М.Н. Тихомиров, он родился в 1299 г. и был на 17 лет старше Симеона Гордого. По мнению Знаменского П.В. Алексий родился в 1300 г. и был крестником Ивана Калиты. Алексий - митрополит Киевский и всея Руси, святитель, государственный деятель, дипломат. В церковных текстах именуется митрополитом Московским и всея России чудотворцем. Сын боярина Фёдора Бяконта. Великий князь Симеон Гордый завещал своим братьям Ивану и Андрею быть послушными митрополиту Алексию: «Слушали бы есте отца нашего владыки Алексия, тако же старых бояр, хто хотел отцю нашему добра и нам». Возможно, еще при Иване Красном Алексий приобрел статус опекуна княжеской власти, а по завещанию Ивана Ивановича, митрополит стал регентом при малолетнем Дмитрии Ивановиче. В 1357 г. митрополит по просьбе хана Чанибека, угрожавшего совершить набег на Русь, приехал в Орду и исцелил от слепоты ханшу Тайдулу. Алексий являлся яростным защитником интересов московского княжества в целом и его князя в частности. Как свидетельствуют греческие источники, великий князь Иоанн не только завещал митрополиту попечение над Дмитрием, но и охрану княжества от врагов и управление Москвой. В детстве Дмитрия Ивановича в Золотой Орде воцарился Наврус, который в 1960 г. передал ярлык на Великое владимирское княжение суздальско-нижегородскому князю Дмитрию Константиновичу. Но Алексий и московское боярство все свои силы направили на то, чтобы этот ярлык вернуть. И спустя 2 года был издан новый ярлык, предававший титул великого князя владимирского Дмитрию Ивановичу. Еще одним направлением деятельности Алексия была защита московского князя от тверских князей, также боровшихся за великокняжеский стол. Чувствуя опасность в лице М. Тверского, Дмитрий и Алексий пригласили его на Третейский суд, но по приезде в Москву лишили свободы. Этот поступок можно расценивать по-разному. Митрополит Платон считает, что этот поступок был совершен Алексием из безграничной любви к отечеству и желания прекратить усобицы. Карамзин считает, что митрополиту пришлось принять вынужденное решение под давлением боярства.

Известен также и другой случай помощи Алексия московскому княжеству. В 1365 г. началась ожесточенная борьба за Нижний Новгород между братьями Дмитрием и Борисом Константиновичами. Новгород захватил Борис, а враждовавший с Москвой Дмитрий попросил у московского князя помощи. Примирительное посольство из Москвы не справилось со своей задачей, Борис не хотел отступать. Спор был решен только применением оружия со стороны Москвы.2.2 Древнерусское государство и православная церковь в период Куликовской битвы: особенности взаимоотношений

Ситуация в Руси во второй половине XIV века была более чем напряженной: борьба московского князя за ярлык на великое княжение с удельными князьями, отсутствие внутреннего государственного единства и внешнеполитическая угроза с запада в виде Литвы и с юга в лице татаро-монгол. В Орде в 60-80 гг. начинается темный период, сопровождающийся внутригосударственными усобицами - «Великая замятна». Но с 70-х годов XIV века Орда активизировала свои набеги на Русь, оставив свои внутренние разногласия и пытаясь сохранить влияние на захваченных территориях. Дмитрий Иванович принял решение дать отпор врагу. Самостоятельно справиться со сложившейся ситуацией великокняжеская власть не могла: необходимо было вмешательство силы несколько другого порядка, способной сплотить народ, поднять национальное самосознание, вселить в людей веру, развеять миф о непобедимости Орды. Такой силой стала русская православная церковь в лице игумена Троице-Сергиева монастыря Сергия Радонежского. Многие источники свидетельствуют о благословлении Сергием войска Дмитрия Донского перед Куликовской битвой 1380 г. Но мнения ученых по этому поводу неоднозначны. Одни считают, что благословление состоялось, другие же говорят об этом эпизоде как о народном вымысле. Для того, чтобы разобраться в этом историческом эпизоде, необходимо собрать воедино свидетельства письменных источников: литературных и художественных, мнения известных ученых, а также произведения живописи.

Письменные памятники, отражающие события 1380 г., выделены в блок «Произведения куликовского цикла». Первыми по времени написания являются статья Рогожского летописца и аналогичная статья Симоновской летописи, датируемые 1380 г. Эти источники вошли в летописный свод 1409 г. Но в описании подготовки к походу ни слова не сказано о благословлении Сергием войска. Новгородская I летопись также свидетельствует о событиях 1380 г., но она была включена в летописный свод в 1448 г., то есть после Куликовской битвы прошло около 60 лет, и, скорее всего, свидетелей остались единицы. Но и здесь о благословлении ничего не говорится. Нет свидетельств и в Софийской I, и в Новгородской IV летописях, как и в поэтическом произведении «Задонщина» Софония Рязанца. В «Задонщине» лишь упоминается дата 8 сентября 6988 г. и то, что с этой даты прошло 100 лет.

В 1418-1419 гг. было создано произведение «Житие преподобного Сергия Радонежского» пострижеником Троицкого монастыря Епифанием Премудрым, который лично знал Сергия и можно не сомневаться в достоверности описания игумена. Но о встрече московского войска с Сергием в произведении не сказано. В другом произведении Епифания «Слово похвально преподобному отцу нашему Сергию», написанному в честь освещения соборной церкви 25 сентября 1412 г. также нет сведений о благословлении Сергия.

В начале XVI века было написано «Сказание о мамаевом побоище», где автор говорит о прибытии Дмитрия Ивановича с войском к Троице за благословением, на что Сергий ответил: «Пойди, господин, на поганых половцев, призывая бога, и господь бог будет тебе помощником и заступником», «Победишь, господин, супостатов своих, как подобает тебе, государь наш». И преподобный отдал Сергию воинов из своей братии - Александра Пересвета и Андрея Осляблю.

В XVIII веке Татищев В.Н. в произведении «История Российская» говорит о встрече Дмитрия Ивановича с Сергием, за которой последовало благословление.

В начале XIX века в произведении «История государства российского» Н.М. Карамзин говорит о том, что благословление состоялось, Сергий предсказал ужасное кровопролитное сражение, которое должно закончиться победой Дмитрия Ивановича. Окропил воинов святой водой, дал двух иноков в сподвижники и вручил знамение креста «Вот оружие нетленное! Да служит оно вам вместо шлемов!»

Д.И. Иловайский в произведении «Куликовская победа» описывает прибытие 18 августа в Троицу Дмитрия Ивановича, Владимира Серпуховского и войска. Сергий сказал: «его (Мамая) ждет конечное погубление и запустение, а тебе от Господа Бога и пречистыя Богородицы и святых его будет помощь, и милость, и слава».

П.В. Знаменский в произведении «История русской церкви», описывая жизнь Сергия Радонежского, говорит о том, что Дмитрий не раз навещает Троицкую обитель, и Сергий благословляет его на Куликовскую битву.

В XX веке Р.Г. Скрынников, опираясь на текст «Сказания», говорит о том, что на победу над Ордой Дмитрия Ивановича вдохновил Сергий, однако выяснить мнение автора произведения «Святители и Власти» трудно, так как он не дает оценку этого эпизода.

Л.В. Черепнин в своем произведении «Образование русского централизованного государства» анализирует эпизод прибытия Сергия с войском в Троицкую обитель и приходит к выводу, что в ранних вариантах летописей это событие не описано: «Сильно разукрашен и эпизод с посещением великим князем Дмитрием Ивановичем Сергия Радонежского, хотя отрицать возможность такого визита и нет оснований».

Таким образом, церковь играла очень важную роль в жизни государства. Она способствовала объединению государства в периоды раздробленности, сплочению народа и подъему национального самосознания во время военной опасности. На примере московского митрополита Алексия можно проследить вклад представителя духовенства в укрепление государства: он защищал интересы московского князя в детстве, добыл Дмитрию ярлык на великое княжение, помогал князю бороться с другими претендентами на владимирское княжение. Уже то, что Иван Красный завещал присматривать за своим сыном именно представителя церкви, говорит об уважении и доверии. Нельзя точно сказать, была ли встреча Дмитрия Ивановича и Сергия Радонежского, столь значимая для победы в Куликовской битве, на самом деле. В ранних источниках о ней не сказано ни слова, этот эпизод появляется в более поздних произведениях, когда уже нет свидетелей событий 80-х годов. С одной стороны, к благословлению Сергием войска можно относиться со скепсисом, но с другой – нет

оснований отрицать эту встречу, так как она освещена во многих, пусть и более поздних источниках.

21. Идеологические основы монастырской реформы митрополита Алексея. Русский исихазм.

Алексий провел монастырскую реформу.

Монастырская реформа Алексия более всего проявляет принципиальное отличие русского православия от исихазма. В исихазме «спасение» достигается индивидуальной молитвой и молчаливым приобщением к «Фаворскому свету». Более того, индивидуальное спасение решительно преобладает даже в тех случаях, когда в монастыре под общей крышей собирается большее или меньшее число иноков, — внутри монастыря каждый живет «своим коштом» в своей келье. На Руси в XII — XIII вв. тоже преобладало «особножи-тие», хотя и иного толка, нежели кельи исихастов, — это были, скорее, загородные особняки феодалов. Выдвижение на первый план в XIV в. монастырского «общежития» предполагало принципиально иной взгляд на само назначение монастыря. В монастырях, устроенных на правилах «общежития» («общежитийные» монастыри) отменялась частная собственность, вводились общие молитвы, общие трапезы и обязательный труд для каждого инока. В какой-то мере общежитийные монастыри напоминают ранние ирландские, и, видимо, не случайно по Северу Руси в XIV — XV вв. появляется большое количество каменных крестов ирландского типа, а Житие Сергия Радонежского, написанное Епифанием Премудрым, в некоторых отношениях ориентировано на нормы ирландских монастырей (именно уставы ирландских монастырей требовали для утверждения монастыря 12 иноков).

Старые «келиотские» монастыри зависели обычно от местных феодалов, которыми чаще всего и создавались. Одной из главных задач внедрения «общежития» было как раз стремление вывести монастыри за пределы местного подчинения, и митрополит Алексий в этом в большой мере преуспел. За короткий срок в Северо-Восточной Руси вырастают десятки общежитийных обителей. В большинстве случаев учреждает их сам митрополит, некоторые, согласно житию, по тому же уставу — Сергий Радонежский, и естественно, что они становятся идейной, а отчасти и материальной опорой центральной власти (особенно если учесть освобождение их от даней), т. е. митрополичьего двора и московского великокняжеского стола. В самой Москве Алексий основал четыре новых монастыря: Чудов, Андроников, Алексеевский и Симонов. Затем монастырская колонизация двинулась на север и способствовала экономическому освоению края. Монастырское «общежитие» было выражением традиционного тяготения основной массы русского населения к решению всех проблем «миром», в рамках веками устоявшихся норм территориальной общины. Поэтому в XIV столетии это сближение с традиционными этическими нормами в большой мере способствовало подъему общественного сознания. Позднее «общежитие» увяжется с крестьянской «крепостью» — монастырям начнут передавать земли с крестьянами. Крестьянские общины будут воевать с монастырями, но это уже другая история — в XIV в. спор о «селах» даже и не предполагался. Всего же, по подсчетам В.О. Ключевского, в концеXIV-XVвв. возникло 27пустынныхи 8 городских монастырей.

В литературе высказывались мнения, что в 70-е гг. XIV в. отношения митрополита со своими подопечными-князьями не были безоблачными, и это неудивительно. Молодой князь Дмитрий Иванович рвался в бой, не оценивая реального соотношения сил. Дмитрий явно готов был пойти на полный разрыв с Константинополем, по крайней мере в его исихастском воплощении. Утверждение Киприана в качестве митрополита Киевского с перспективами подчинения ему и епархий Северо-Восточной Руси провоцировало ответные действия. И Дмитрий со своей стороны выдвигает кандидата-преемника митрополита-русина, служившего именно Руси. Таковым явился духовник князя коломенский священник Михаил, известный более под несколько сниженным именем — Митяй. Дмитрий, судя по «Повести», осуждающей Митяя, не слишком разбирался в догматических тонкостях, но он сознательно шел на полный разрыв с Константинополем, добиваясь лишь благословения Алексия на свое решение. Алексий, конечно, не мог одобрить слишком нетрадиционные действия князя. Он согласился лишь с выдвижением Михаила в качестве кандидата для отправления в Константинополь. Но и этим согласием он брал на себя немало: Алексий фактически не признавал утверждение Константинополем Киприана митрополитом «всея Руси». Впрочем, наверняка Алексий лучше представлял и расклад сил в самом Константинополе — возможность утверждения рекомендованного князем кандидата была, и именно под эту возможность духовник Дмитрия был направлен на по-ставление в Константинополь.

В «Повести о Митяе» духовник князя представлен в карикатурном виде. Тем не менее и в ней просматривается крупная фигура Митяя, вполне соизмеримая с князем Дмитрием, чьи сокровенные мысли Митяю приходилось выслушивать и обсуждать. «Возрастом не мал, телом высок, плечист, рожаист, браду имея плоску и велику и свершену, словесы речист, глас имея доброгласен износящь, грамоте горазд, пети горазд, чести горазд, книгами говорити горазд, всеми делы поповскими изящен и по всему нарочит бе. И того ради избран бысть изволением великого князя во отчьство и в печатни-кы. И бысть Митяй отець духовный князю великому и всем боярам старейшим, но и печатник, юже на собе ношаше печать» — так описал духовника великого князя Рогожский летописец. Отметил он и то, что Митяй «пребысть в таковем чину и в таковем устроении многа лета». Даже упрек «Повести» в недостаточном монашеском «стаже» неточен: в течение двух лет Митяй был архимандритом Спасского монастыря в Москве.

В событиях 70—80-х гг. XIV в. многое трудно было предвидеть. После смерти митрополита Алексия князь Дмитрий возвел своего духовника в ранг блюстителя митрополичьего стола. Это вызывало неприятие со стороны русских церковных иерархов, что, очевидно, учитывал и Алексий, не соглашаясь поддержать радикальные намерения князя. Однако после смерти Алексия князь не хотел прислушиваться к мнению церкви. Резкое неприятие константинопольского вмешательства в московские дела проявилось и в реакции Дмитрия Ивановича на попытку Киприана в 1378 г., уже после смерти Алексия, явочным порядком утвердиться в Москве: ставленника Константинополя выставили с позором за пределы Московского княжества, а его свиту раздели и обрядили в лохмотья. Но решение направить Митяя в Константинополь пришло лишь потому, что на патриаршем столе оказался представитель течения, враждебного исихастам и лично Киприану: патриарх Макарий, который и приглашал Митяя в Константинополь для «рукоположения».

Однако в 1379 г. патриарх Макарий был низложен. И узнали об этом Митяй и его спутники (или только его спутники) уже на подступах к Константинополю. И до Константинополя Митяй не доехал — он умер в пути в сентябре 1379 г. В наиболее обстоятельном рассказе об этой поездке, содержащемся в Никоновской летописи, прямо говорится о насильственной смерти Митяя. Сопровождавшие и погубившие Митяя епископы и архимандриты после ожесточенных междоусобных схваток выдвинули кандидатом в митрополиты ярославского епископа Пимена. Было состряпано поддельное прошение за него якобы от князя Дмитрия — князь снабдил Митяя чистыми листами («харатьи не написаны») со своей печатью, учитывая, что без крупных взяток никакие вопросы в Константинополе не решались. Послы не поскупились на взятки, заняв по подложным поручительствам великого князя крупные суммы «у фряз и бессермен» (долг за Москвой константинопольские банкиры будут считать еще и в XV в.), и патриарх утвердил Пимена русским митрополитом как княжеского кандидата. Но ни Киприана, ни избранного по подложным документам Пимена

Дмитрий не принимал, и в Москву не допускал. Куликовская битва происходила в тот момент, когда на Руси было два митрополита, но ни одного из них не было в Москве, и ни один из них не разделял устремлений московского князя к объединению русских земель для борьбы с Ордой.

Кончина Алексия, гибель Михаила-Митяя, очередной исиха-стский переворот в Константинополе лишали Дмитрия надежной опоры, которую московские князья имели со времен Ивана Калиты, — он лишился поддержки истинно православной, гармонировавшей со славяно-русской общиной и ориентированной на национально-государственные интересы церкви. И эта утрата скажется и на политике князя, и на результатах деятельности в последнее десятилетие его княжения..