5. Действие

Необходимо быть безупречным и обязательно практиковать всё, чему следует обучиться, а самое главное – быть целенаправленным и осторожным в поступках, чтобы не растратить понапрасну свою жизненную силу. Предварительным требованием для вхождения в любую из трёх стадий внимания является обладание жизненной силой, потому что без неё воин не может иметь ни направления, ни цели. Сразу после смерти осознание обычного человека тоже входит в третье внимание, но только на мгновение, для очищения перед тем, как Зиждитель поглотит его.

О внимании говорится в том смысле, в каком его понимают воины: настоящая пауза, чтобы позволить объяснению воинов полностью впитаться в них.

Мы удерживаем своим вниманием образы мира. Обучать мужчину-нагвалито очень трудно, потому что его внимание всегда закрыто, сфокусировано на чём-нибудь. А вот женщина всегда открыта. Поэтому она большую часть своего времени ни на чём не фокусирует своё внимание, особенно в течение менструального периода. Если не фиксировать внимание на мире, то мир рушится.

Для этого женщина-нагвалито использует трещину между мирами. Когда женщина менструирует, она способна фокусировать своё внимание. Это и есть та трещина, которая служит проходом в другой мир. Прекратив бороться за фокусирование, женщина должна отвлечься от образов мира, созерцая отдельные холмы, воду, - например, реку или облака. Трещина между мирами – это больше, чем метафора. Скорее, это способность менять уровни внимания.

Когда воин близок к завершению своей задачи, то ему нужно будет остановиться, оглянуться назад и пересмотреть свои шаги. Это единственный способ утвердить свои достижения.

Видение

1. Когда мы на что-нибудь смотрим, то мы не видим. Мы просто констатируем наличие чего-то определённого. Поскольку мы не владеем видением, вещи, на которые мы смотрим, каждый раз выглядят для нас одинаковыми. Но когда мы достигнем видения, вещи никогда не будут для нас одними и теми же, и в то же время это будут те же самые вещи. Например, человек выглядит как яйцо. Каждый раз, когда нагвалито видит одного и того же человека, он видит яйцо. Но это не то же самое яйцо; но не потому, что что-то изменилось в том, на что мы смотрим, а потому, что изменился способ, которым мы воспринимаем.

Но то, что вещи никогда не бывают одними и теми же не означает, что они неузнаваемы. Видению учатся для того, чтобы различать. Видение – это восприятие истинной сущности; когда видишь, воспринимаешь то, что есть в действительности.

Видеть не так-то просто. Мир текуч. Чтобы уловить его отблеск, нужна огромная скорость восприятия. Когда видишь, мир становится иным – это текучий мир, в котором всё непрерывно движется, изменяется, течёт. Можно научиться воспринимать этот текучий мир самостоятельно, но необходимо быть очень и очень осторожным: тело может не выдержать напряжения и может разрушиться. А, используя союзников, например, «дымок», человек избегает истощения; «дымок» даёт необходимую быстроту восприятия; он позволяет уловить отблеск текучего мира, сохранив незатронутым тело.

Видение доступно лишь безупречному воину. Поэтому следует закалить свой дух и стать безупречным. И научившись видеть, нагвалито узнает, что непознанным мирам нет числа и что все они – здесь, перед нами.

Когда человек видит, мир теряет привычные черты. Всё, что видит нагвалито, он видит впервые, оно ни на что не похоже.

Мир невероятен! Потому что не остаётся ничего знакомого, ничего узнаваемого. Всё, что нагвалито созерцает, превращается в ничто! Когда человек видит, всё превращается для него в ничто. Это, конечно же, не означает, что вещи исчезают или пропадают, нет, всё остаётся на своих местах, но в то же время превращается в ничто.

Видение – это технический приём, которым можно овладеть. И видение не имеет отношения к союзникам и магическим приёмам. Воин – это человек, способный управлять союзником и манипулировать им в своих целях. Но сам факт управления союзником вовсе не означает, что воин умеет видеть. Ведь видение не имеет никакого отношения к технике магических манипуляций. Цель всех магических приёмов – воздействие на других людей. А видение на других никак не влияет.

Видение – это не магия. Правда, его легко спутать с магией, потому что видящий без труда может научиться управлять союзником и стать магом. С другой стороны, можно освоить приёмы управления союзником и сделаться магом, но так никогда и не научиться видеть. Кроме того, видение по сути своей противоположно магии, потому что показывает неважность всего.

Видящий не должен жить как воин или как кто-то ещё, ему это ни к чему. Он видит, и, следовательно, всё в мире предстаёт ему в обличье своей истинной сущности, должным образом направляя его жизнь.

Видеть есть способ восприятия, принципиально отличающийся от обычного зрительного восприятия, которое определяется словом «смотреть». А первым шагом на пути к видению является «остановка мира», то есть – остановка внутреннего разговора. Термин «остановка мира», пожалуй, действительно наиболее удачен для обозначения определённых состояний сознания, в которых осознаваемая повседневная реальность кардинальным образом изменяется благодаря остановке обычно непрерывного потока чувственных интерпретаций, на смену которому приходит некоторая совокупность обстоятельств и фактов, никоим образом в этот поток не вписывающихся.

Необходимым условием «остановки мира» является убеждённость. Иначе говоря, необходимо прочно усвоить новое описание. Это нужно для того, чтобы затем противопоставить его старому, разрушить драматическую уверенность, свойственную подавляющему большинству человечества, - уверенность в том, что однозначность и обоснованность нашего восприятия, то есть картины мира, которую мы считаем реальностью, не подлежит сомнению.

Под термином «видение» понимается «способность воспринимать аспекты мира, выходящие за рамки описания, которые мы приучены считать реальностью».

Видение является способностью человеческого существа расширить поле своего восприятия до состояния, в котором воспринимается не только облик и образ, но также внутренняя сущность любого объекта и явления; «внутренняя», т. е. – «энергетическая».

Видение – это настройка. И «восприятие» является настройкой. Но настройка тех эманаций, которые используются в повседневной жизни (то есть – «восприятие»), даёт восприятие обычного мира, видение же обусловлено настройкой тех эманаций, которые обычно не задействованы.

Но не надо думать, что видение связано с глазами; видение не имеет никакого отношения к функции глаз.

Когда видящий видит, то нечто как бы объясняет ему всё, что происходит по мере того, как в зону настройки попадают всё новые и новые эманации. Он слышит голос, говорящий ему на ухо, что есть что. Если голоса нет, то происходящее с видящим не является видением.

Однако полагать, будто видение есть слышание, - это ошибка, поскольку в действительности видение – нечто неизмеримо большее. Однако видящие выбрали звук в качестве критерия, позволяющего определить – имеет место новая настройка или нет.

Возможно, что голос видения присущ только человеку. Ведь только человек пользуется речью.

Древние видящие считали, что это существо – защитник человека. Для видящих голос видения – нечто совершенно непостижимое. Они говорят, что это свечение осознания играет на эманациях Зиждителя, как арфист играет на арфе.

Или, например, когда видящий фокусирует силу своего видения на прошлом, то он в точности знает всё, что происходило в том времени, которое он видит. Ведь видение – это прямое знание. Ты знаешь то, что видишь, без всякой тени сомнения.