Воладорес

1. Когда стемнеет, и листва деревьев, которая ещё недавно становилась всё более зелёной, будет казаться густо-чёрной; если пристально всмотреться в черноту, но, не фокусируясь, а особым образом посмотрев уголками глаз, то можно увидеть быструю тень, пересекающую поле зрения.

В темнеющих сумерках самое подходящее время суток, чтобы сделать это. Требуется напрячь внимание и не прекращать, пока не заметишь быструю чёрную тень.

И тогда вы увидите её эту некую странную чёрную тень, как бы лёгшую на листву деревьев. Это будет то ли одна тень, двигающаяся туда-сюда, то ли множество быстрых теней, двигающихся то слева направо, то справа налево, то вертикально. Они напоминают необыкновенных толстых чёрных рыб, летающие в воздухе гигантские рыбы-меч. И когда стемнеет настолько, что ничего не будет видно, эти зловещие тени всё равно ещё будут видны.

Быстрые чёрные тени – это Вселенная во всей её красе; несоизмеримая, нелинейная, невыразимая словами реальность синтаксиса. Древние видящие были первыми, кто увидел эти быстрые тени, так что они всюду преследовали их. Они видели их так, как их можно увидеть простым глазом, и они видели их как потоки энергии во Вселенной. И они обнаружили нечто необычное.

Они обнаружили, что это наши «компаньоны» по жизни. Этот компаньон – хищник, вышедший из глубин космоса и захвативший власть над нашими жизнями. Люди – его пленники. Этот хищник – наш господин и хозяин. Он сделал нас покорными и беспомощными. Если мы бунтуем, он подавляет наш бунт. Если мы пытаемся действовать независимо, он приказывает нам не делать этого.

Даже в самой кромешной тьме, если взглянуть уголком глаза, то всё равно можно увидеть, как эти быстрые тени носятся вокруг.

Тревожные воспоминания, которые могут всплыть из нашей памяти, появляются только из нашего истинного ума. Другой ум, который у нас всех одинаков, - это дешёвая модель: экономная мощность, подходящий для всех размер.

По своей природе мы не мелочны и не противоречивы. Наша мелочность и противоречивость – это результат трансцендентального конфликта, под влиянием которого мы все находимся. Но только воины болезненно и безнадёжно осознают его. Это конфликт двух сознаний.

Одно из двух сознаний – наше истинное сознание, продукт всего нашего жизненного опыта; то сознание, которое редко говорит, потому что оно побеждено и подавлено до полного затемнения. Другое сознание, которое мы используем ежедневно во всём, что мы делаем, встроено в нас извне.

Чтобы разрешить конфликт двух сознаний, нужно намереваться сделать это. Нагвалито призывают намерение, произнося слово «намерение» вслух, громко и ясно. Намерение – это одна из сил, существующих во Вселенной. Когда нагвалито призывают намерение, оно приходит к ним и прокладывает путь для достижения цели. Это значит, что воины всегда выполняют то, что они решают сделать.

Можно, конечно, призывать намерение для всякой глупости, которой полны сердца людей, но видящие выяснили чрезмерной ценой, что намерение приходит к ним лишь для чего-то абстрактного. Это «предохранительный клапан воинов»; иначе они были бы просто невыносимы. Призывать намерение, чтобы разрешить конфликт двух сознаний или чтобы услышать голос своего истинного сознания, - это отнюдь не мелкое, произвольное или обычное дело. Наоборот, это высокая и абстрактная задача, и она жизненно важна для каждого!

Это достижение, это понимание древние видящие называли «вопросом вопросов». Нечто держит нас в плену и, разумеется, мы пленники! Для древних видящих это было энергетическим фактом.

Почему же этот хищник «захватил власть»?

Этому есть объяснение, и самое простое. Они взяли верх, потому что мы для них пища, и они безжалостно подавляют нас, поддерживая своё существование. Ну, вроде того, как мы разводим цыплят в курятнике, они разводят людей в «человечниках». Таким образом, они всегда имеют пищу.

Например, как можно объяснить противоречие между образованностью инженера, глупостью его убеждений и противоречивостью его поведения. Нагвалито верят, что нашу систему убеждений, наши представления о добре и зле, нравы нашего общества дали нам хищники. Именно они породили наши надежды, ожидания и мечты по поводу успехов и неудач. Им мы обязаны алчностью и трусостью. Именно хищники сделали нас самодовольными, косными и эгоцентричными.

Они действовали очень эффективно и организованно. Чтобы держать нас в кротости и покорности, они прибегли к изумительному маневру, – разумеется, изумительному с точки зрения воина-стратега. С точки же зрения того, против кого он направлен, этот маневр ужасен. Они дали нам свой разум! Хищники дали нам свой разум, ставший нашим разумом. Разум хищника изощрён, противоречив, замкнут и переполнен страхом того, что в любую минуту может быть раскрыт.

Например, даже, несмотря на то, что человек не голодает, он постоянно беспокоится о хлебе насущном. Это не что иное, как страх хищника, который боится, что его трюк в любое мгновение может быть раскрыт и еда может исчезнуть. Через посредство разума, который, в конечном счете, является их разумом, они вносят в жизнь человека то, что удобно хищникам. И таким образом они в какой-то мере обеспечивают свою безопасность и смягчают свои страхи.

Если, правда, то, что они пожирают нас, то, как они это делают?

Нагвалито видят человеческих детей как причудливые светящиеся шары энергии, целиком покрытые сияющей оболочкой, чем-то вроде пластикового покрытия, плотно облегающего их энергетический кокон. Хищники поедают именно эту сверкающую оболочку осознания и, когда человек достигает зрелости, от неё остаётся лишь узкая каёмка от земли до кончиков пальцев ног. Эта каёмка позволяет людям продолжать жить, но не более того.

Насколько известно, только люди обладают такой сверкающей оболочкой осознания вне светящегося кокона. Поэтому они становятся лёгкой добычей для осознания иного порядка, в частности – для мрачного осознания хищника.

Эта узкая каёмка осознания является эпицентром саморефлексии, от которой человек совершенно неизлечим. Играя на нашей саморефлексии, являющейся единственным доступным нам видом осознания, хищники провоцируют вспышки осознания, после чего пожирают уже их, безжалостно и жадно. Они подбрасывают нам бессмысленные проблемы, стимулирующие эти вспышки осознания, и таким образом оставляют нас в живых, чтобы иметь возможность питаться энергетическими вспышками наших мнимых неурядиц.

Но почему же древние видящие, да и все сегодняшние воины, хотя и видят хищников, никак с ними не борются?

Никто ничего не может с ними поделать. Всё, что мы можем сделать, это дисциплинировать себя настолько, чтобы они нас не трогали. Но как предложить своим собратьям пройти через все связанные с этим трудности? Да они посмеются над таким «спасителем», а наиболее агрессивные всыплют ему по первое число. И не потому, что они не поверят – в глубинах каждого человека кроется наследственное, подспудное знание о существовании хищников – а потому, что у них не хватает ни знаний, ни энергии на такое понимание.

А воин может использовать всё, и это знание. Как только сомнения овладеют воином до опасного предела, нужно сделать с этим что-нибудь осмысленное. Выключить свет; проникнуть во тьму; рассмотреть всё, что он сможет увидеть.

Увидеть быстрые тени на фоне деревьев это прекрасно, но следует увидеть их в своей комнате. Но поначалу будут улавливаться лишь мечущиеся картинки, потому что для чёткого восприятия необходимо достаточное количество энергии.

Древние видящие называли этого хищника «воладорес» (летуном), потому что он носится в воздухе. Он, как большая тень, мечущаяся в воздухе, непроницаемо чёрная тень. Время от времени она плашмя опускается на землю. Человек должен быть целостным существом, обладать глубокой проницательностью, творить чудеса осознания, но сегодня это звучит всего лишь как красивая легенда; теперь мы имеем всего лишь – «человек трезвомыслящий».

А то, что выступает против нас, - не простой хищник. Он весьма ловок и изощрён. Он методично делает нас никчемными. Человек, которому предназначено быть волшебным существом, уже не является таковым. Теперь он простой кусок мяса; заурядный, косный и глупый, он не мечтает больше ни о чём, кроме как о куске мяса.

Этот хищник, который, разумеется, является неорганическим существом, в отличие от других неорганических существ, совершенно невидим для нас. Я думаю, что, будучи детьми, мы всё-таки видим его, но он кажется нам столь пугающим, что мы предпочитаем о нём не думать. Дети, конечно, могут сосредоточить на нём своё внимание, но окружающие убеждают их не делать этого.

Всё, что остаётся людям, - это дисциплина. Лишь дисциплина способна отпугнуть его.