10. Наташа и анатоль

Как это могло произойти? Наташа — с ее чуткостью, вер­ным пониманием людей, с ее точным ощущением добра и зла, благородного и неблагородного, — Наташа не поняла Анатоля! Переполненная своей любовью к князю Андрею и ответствен­ностью за него, Наташа — после всех мыслей о том, что ей уж теперь нельзя играть жизнью, — в какие-то несколько дней раз­рушила все свое счастье!

Может быть, первый удар Наташиной любви к Андрею на­несла Марья Дмитриевна — прекрасная, шумная, благородная Марья Дмитриевна, искренне желающая Наташе добра.

«Ну, теперь поговорим. Поздравляю тебя с женишком. Под­цепила молодца!» — так начинает Марья Дмитриевна разговор с Наташей. Все, что она советует, разумно и правильно, но На­таше «было неприятно, что вмешивались в ее дело любви князя Андрея, которое представлялось ей таким особенным от всех людских дел, что никто, по ее понятиям, не мог понимать его».

Это вмешательство — пусть самое доброжелательное — оскорбило Наташу своей будничностью. Но ее ждет другое вме­шательство— недоброжелательное. На другой день произошла встреча с княжной Марьей. Наташа не сомневалась, что най­дет ключ к сердцу отца и сестры Андрея. «Не может быть, чтобы они не полюбили меня, — думала она, — меня все всегда любили».

Княжна Марья хотела полюбить Наташу — и не могла; хо­тела говорить с ней о князе Андрее, но мешала мамзель Бурьен; а старик Болконский не только не хотел полюбить Наташу, но хотел оскорбить ее — и сделал это.

«Что тебе за дело до них?» — уговаривает Наташу Соня. Она-то умеет любить Николая наперекор воле его матери, лю­бить его в долгих разлуках. Наташа этого не умеет, потому что она слишком сильно и слишком деятельно любит. «Нет, лучше не думать о нем, не думать, забыть, совсем забыть на это время. Я не вынесу этого ожидания...»

Всю жизнь Наташа ждала ЕГО — и он пришел, сбылись все мечты, а потом он уехал надолго, и жизнь остановилась. Еще в Отрадном, на святках, Наташа мучилась мыслью, что вот так, никуда уходят ее лучшие дни, месяцы; они пусты, прожитые без любви. «Боже мой! ежели бы он был тут, тогда бы я не так, как прежде, с какой-то глупой робостью перед чем-то, а по-новому, просто, обняла бы его, прижалась бы к нему, заставила бы его смотреть на меня...» — так думает она, глядя на себя в зеркало перед поездкой в театр, где встретит Анатоля. Ей уже мало знать, что она любима, ей нужно ежеминутное восхищение, нужны слова любви, а князя Андрея нет, и появляется Анатоль, который как раз это-то и может ей дать: восхищение, взгляды, слова (придуманные за него Долоховым).

Ничего того, что любил в Наташе князь Андрей, Анатоль не видит. Она возбуждает в нем то же «зверское чувство», кото­рое в Лысых Горах бросило его к глупой хорошенькой мамзель Бурьен. «Он за ужином после театра с приемами знатока разо­брал перед Долоховым достоинство ее рук, плеч, ног и волос и объявил свое решение приволокнуться за нею. Что могло выйти из этого ухаживания — Анатоль не мог обдумать и знать, как он никогда не знал того, что выйдет из каждого его по­ступка».

И тут вмешивается Элен. Без ее помощи Анатоль, вероятно, не мог бы так молниеносно устроить свидание с Наташей на­едине, и не было бы у Наташи ощущения, что «вся прежняя чистота любви ее к князю Андрею погибла».

Элен и Анатоль потому и сильны, что в человеке живут не только светлые, но и темные силы. На эти темные силы опи­раются брат и сестра Курагины; Пьер ведь знал, что в его чув­стве к Элен есть «что-то гадкое... что-то запрещенное», но не умел бороться с собой и горько расплатился за это. Теперь он опять живет под одной крышей с Элен: почувствовав, что в глазах света лучше иметь мужа, чем жить одной, она умела на­стоять на своем. Пьер несет свой крест, но он не знает, что ему придется расплатиться за свою ошибку не только собственным несчастьем.

Если бы Пьер мог представить себе, что его имя, его доб­рый взгляд, доверие Наташи к нему сыграют роль в ее отно­шениях с Анатолем! Если бы он мог предвидеть, что Наташа поддастся влиянию Элен, думая, что она с Пьером — одно: «стало быть, и они с мужем, с Пьером, с этим справедливым

Пьером. .. говорили и смеялись про это. Стало быть, это ничего», — будет думать Наташа, когда Элен станет сводить ее с Анатолем.

Наташе семнадцать лет, она не знает людей, даже не представляет себе, что они могут быть низки... Князь Андрей столько раз повторял ей, что она свободна... Она не сомневается в благо­родстве Анатоля, в том, что он женится на ней. Но за каждую свою ошибку она расплачивается сполна. Никто не может осудить ее суровее, чем это сделает она сама, когда опомнится и поймет, что натворила.

Вот почему мы прощаем Наташе все: она сама не прощает себя. С первой минуты увлечения Ана­толем она приходит в ужас, хотя не знает об Анатоле того, что знаем мы. Недаром еще девочкой она думала о том, как можно и как нельзя жить; ее пугает, что между нею и Анатолем «совсем нет той преграды стыдливости, которую всегда она чувствовала между собой и другими мужчинами». Еще ничего непоправимого не произошло, но, при­ехав домой, Наташа «при всех, за чаем... громко ахнула и, раскрасневшись, выбежала из комнаты».

Тем самым своим нравственным чутьем, которое она копила всю жизнь, Наташа понимает, что происходит неправильное. Но по­нимает она это, оставшись одна. А в театре, «под тенью этой Элен, там это было все ясно и просто».

Тень «этой Элен» ложится на Наташу — и, попав в ее дом, она чувствует себя «вполне безвозвратно в том странном, безум­ном мире, столь далеком от прежнего, в том мире, в котором нельзя было знать, что хорошо, что дурно, что разумно и что безумно».

Но безумие уже овладело ею. Когда Марья Дмитриевна предложила Ростовым уехать в Отрадное и ждать там князя Андрея, Наташа вскрикнула: «Ах, нет!» — она уже не может уехать от Анатоля.

Последний удар Наташе нанесла Соня — своими справедли­выми словами о том, что Анатоль, может быть, неблагородный человек и что она скажет отцу. Где-то в самой глубине души Наташа понимает, что Соня права, но, чтобы заглушить сомне­ния, яростно защищает свою новую любовь. И — в ответ на слова Сони — она садится к столу и пишет записку княжне

Марье о том, что она не может быть же­ной князя Андрея.

А если бы она не написала этой записки? Может быть, тогда все осталось бы по-прежнему? Нет. В том-то и дело, что Наташа сама себе не простила бы ни­когда. Скрыть от князя Андрея свое увле­чение, промолчать она не умеет. Все, что она делает, — искренне и честно, как бы ни было безумно.

Объясняясь с Анатолем, Пьер скажет ему: «Вы не можете не понять наконец, что, кроме вашего удовольствия, есть сча­стье, спокойствие других людей, что вы губите целую жизнь из того, что вам хочется веселиться. . .» Анатоль ответит ему: «Этого я не знаю и знать не хочу». А На­таша— знает. Она не может не думать о князе Андрее и о том, какое горе принесла ему. Она не может жить, подчиняясь слепым и темным силам в себе; Анатолю и Элен такая жизнь приносит счастье и спокойствие, но для Наташи она — трагедия.