6.3. Решения Европейского суда по правам человека в системе источников гражданского процессуального права

5 мая 1998 г. Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод 1950 г. вступила в силу в отношении Российской Федерации. Как указано в Федеральном законе о ее ратификации от 30 марта 1998 г. N 54-ФЗ, "Российская Федерация в соответствии со статьей 46 Конвенции признает ipso facto и без специального соглашения юрисдикцию Европейского Суда по правам человека обязательной по вопросам толкования и применения Конвенции и Протоколов к ней в случаях предполагаемого нарушения Российской Федерацией положений этих договорных актов, когда предполагаемое нарушение имело место после их вступления в действие в отношении Российской Федерации".

Таким образом, ратифицируя Конвенцию о защите прав человека и основных свобод, Российская Федерация признала юрисдикцию Европейского суда обязательной по вопросам толкования и применения Конвенции и Протоколов к ней в случаях предполагаемого нарушения Российской Федерацией положений этих договорных актов.

Как и Конвенция о защите прав человека и основных свобод, решения Европейского суда в той части, в какой ими, исходя из общепризнанных принципов и норм международного права, дается толкование содержания закрепленных в Конвенции прав и свобод, включая право на доступ к суду и справедливое правосудие, являются составной частью российской правовой системы, а потому должны учитываться федеральным законодателем при регулировании общественных отношений и правоприменительными органами - при применении соответствующих норм права.

Следовательно, обязательной для России является, прежде всего, та часть практики Европейского Суда, которая формируется при рассмотрении дел с участием Российской Федерации. При этом нельзя отрицать значимость для отечественного судопроизводства прецедентной практики Европейского Суда, сформированной без участия России. При разрешении споров по жалобам против Российской Федерации Европейский Суд опирается на выводы и правовые позиции, сформированные им до ноября 1998 г. Европейской Комиссией по правам человека при рассмотрении дел против государств - членов Европейской конвенции. Это вызывает необходимость безусловного учета всей практики Европейского Суда. Однако для реализации данного подхода, прежде всего, нужно обеспечить доступность постановлений и решений Европейского суда, а именно опубликовывать решения Европейского суда на английском и русском языках (официальный перевод) в официальных изданиях (Собрание законодательства Российской Федерации, "Российская газета"), так как небольшое число постановлений, принимаемых Европейским судом, переведены и официально опубликованы.

В Постановлении Пленума Верховного Суда РФ "О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации" неоднократно употребляется термин "правовые позиции" Европейского суда. По смыслу Постановления Пленума этот термин употребляется применительно к практике Европейского суда вообще. Из этого следует, что судам общей юрисдикции следует руководствоваться постановлениями Европейского суда, вынесенными не только в отношении Российской Федерации, но и в отношении других государств, в которых содержатся правовые позиции. Подтверждает указанный тезис Постановление Пленума Верховного Суда РФ "О судебном решении", в котором отмечено, что при вынесении решения суду следует учитывать постановления Европейского суда, в которых дано толкование положений Конвенции¹.

М.Ш. Пацация, назвав прецеденты Европейского суда прецедентами толкования Конвенции, пришел к выводу, что акты Европейского суда должны рассматриваться в отечественной судебной системе как акты, в плане юридической силы подобные актам Конституционного Суда РФ, в которых содержится оценка конституционности норм российских законов (несмотря на очевидные различия: Европейский суд в отличие от Конституционного Суда РФ не наделен полномочием "дисквалификации" правовых норм), и что любое применение (как и неприменение) или толкование конвенционных норм российскими судами, расходящееся с их применением и толкованием Европейским судом в его окончательных постановлениях, неправомерно, а соответствующие судебные акты подлежат пересмотру по инициативе заинтересованных лиц в порядке, определенном российским процессуальным законодательством².

Таким образом, акты, вынесенные в адрес Российской Федерации, обязательны для применения и исполнения. Акты, адресованные иным государствам, обязательны для России лишь в части, содержащей толкование норм Конвенции. Обусловлено это тем, что ЕСПЧ, принимая постановления, руководствуется своей прецедентной практикой и при этом не связан субъектным составом прецедента, т.е. при изложении постановлений по жалобам против Российской Федерации ссылается на свои решения, вынесенные против других государств.

Прецеденты Европейского Суда становятся основой при решении аналогичных категорий дел, обеспечивают единообразие судебной практики Европейского Суда и судов других государств, в том числе Российской Федерации. С одной стороны, поскольку Конвенция применяется как часть правовой системы России, то она подлежит толкованию российскими судами. С другой - толкование Конвенции осуществляет и сам Европейский Суд. В связи с этим может возникнуть ситуация, когда толкование Европейской конвенции в судах общей юрисдикции и арбитражных судах будет отличаться от толкования ее норм в Европейском Суде. Соответственно приоритетное значение должно иметь толкование Конвенции Европейским Судом

Следовательно, суды, применяя например, нормы Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, не могут обойти вниманием практику Европейского Суда по правам человека во избежание ложного толкования ее положений.

Однако решение Европейского суда не является актом, отменяющим решение российского арбитражного суда. Его значение состоит в том, что в нем могут быть установлены факты и обстоятельства, свидетельствующие о нарушении прав, гарантированных Конвенцией, а именно - неправильное толкование и применение арбитражным судом сопряженных с Конвенцией российских законов и правил, игнорирование принципов состязательности, справедливости и гласности, обеспечивающих право на справедливое судебное разбирательство, гарантированное Конвенцией.

Европейский суд по правам человека неоднократно отмечал, что постановление о признании нарушения конвенционных прав налагает на государство-ответчика юридическую обязанность не только произвести выплаты, присужденные в качестве справедливой компенсации, задействовать при необходимости индивидуальные меры для восполнения ущерба конкретному лицу нарушением его прав, но и принять меры общего характера для прекращения подобных нарушений в рамках национальной правовой системы¹. Данная позиция Суда активно реализуется и в практике взаимоотношения с Российской Федерацией.

Исходя из положений п. 4 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2003 г. N 23 "О судебном решении" и п. 11 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10 октября 2003 г. N 5 "О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации", суду следует учитывать постановления Европейского Суда по правам человека, касающиеся Российской Федерации, выполнение которых предполагает обязательство со стороны государства принять меры частного характера, направленные на устранение нарушений прав человека, предусмотренных Конвенцией, и последствий этих нарушений для заявителя. Суды в пределах своей компетенции должны действовать таким образом, чтобы обеспечить выполнение обязательств государства, вытекающих из участия Российской Федерации в Конвенции.

По Рекомендации Комитета Министров Совета Европы по пересмотру дел и возобновлению производства по делу на внутригосударственном уровне в связи с решениями Европейского Суда по правам человека от 19 января 2000 г. N R(2000)2 пересмотр судебных постановлений и возобновление производства по делу в тех инстанциях, в которых Европейский Суд по правам человека установил восстановления нарушенных конвенционных прав и восстановления той ситуации, в которой лицо находилось до нарушения Конвенции. В особенности это касается тех случаев, когда жертва продолжает испытывать влияние негативных последствий от решения национальной инстанции, и это решение по существу противоречит Конвенции, а также когда признанное нарушение заключается в процедурных ошибках или нарушениях, имеющих такой серьезный характер, что оказывает влияние на результаты внутригосударственного разбирательства.

С учетом изложенного постановление Европейского Суда по правам человека, установившее нарушение Конвенции о защите прав человека и основных свобод, влияющее на правовое положение гражданина, признается самостоятельным основанием для пересмотра по вновь открывшимся обстоятельствам решения национального суда, вынесенного по существу нарушения, выявленного Европейским Судом.

Так, решением районного суда, оставленным без изменения определением судебной коллегии по гражданским делам областного суда, Шофману отказано в иске об аннулировании в актовой записи о рождении ребенка записи о нем как об отце ребенка.

Шофман обратился в районный суд с заявлением о пересмотре вынесенного в отношении него решения суда по вновь открывшимся обстоятельствам, ссылаясь на постановление Европейского Суда по правам человека от 24 ноября 2005 г. по делу "Шофман против Российской Федерации". Заявление Шофмана судьей районного суда удовлетворено по следующим основаниям.

По делу установлено, что в 1989 г. Шофман вступил в брак с Г. В период брака (в 1995 г.) его супруга родила сына, в свидетельстве о рождении которого в качестве отца записан Шофман.

В октябре 1997 г. Шофман узнал, что он не является биологическим отцом ребенка. В декабре 1997 г. он обратился с иском в районный суд об аннулировании в актовой записи о рождении ребенка записи о нем как об отце ребенка. В процессе рассмотрения дела была проведена экспертиза, в соответствии с которой отцовство Шофмана в отношении ребенка было исключено. Тем не менее в удовлетворении заявленных требований Шофману было отказано, поскольку в соответствии с ч. 5 ст. 49 КоБС РСФСР, действовавшей на тот момент, актовая запись об отцовстве могла быть им оспорена в течение одного года с момента, когда ему стало известно о произведенной записи. О том, что он записан отцом ребенка, Шофману стало известно в июне 1995 г. и до декабря 1997 г. эту запись он не оспаривал.

Таким образом, решение районного суда было принято в соответствии с действующей на тот момент ст. 49 КоБС РСФСР. Данная норма не принимала в расчет мужей, которые узнали о том, что не являются биологическими отцами, по истечении одного года после регистрации рождения.

Постановлением Европейского Суда по правам человека от 24 ноября 2005 г. установлено, что тот факт, что Шофман был лишен возможности оспорить свое отцовство, поскольку не знал, что таковым не является, пока не прошло более года после регистрации рождения ребенка, не был соразмерен преследуемым законом целям. Европейский Суд установил нарушение ст. 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод.

Постановление Европейского Суда по правам человека от 24 ноября 2005 г. по делу "Шофман против Российской Федерации" является самостоятельным основанием для пересмотра решения районного суда, вынесенного по делу по иску Шофмана об аннулировании в актовой записи о рождении ребенка записи о нем как об отце ребенка по вновь открывшимся обстоятельствам, поскольку установлены существенные факты, которые не были и не могли быть известны при вынесении решения суда.

С учетом данных обстоятельств решение районного суда отменено¹.