2. Частный интерес против общественного

Двадцатилетний период развития в рамках принятой модели экономики показал, что общие интересы страны и народа низведены до роли ничего не значащего привеска. При осуществлении реформ на первый план было выдвинуто первенство интереса личной наживы, которое фигурирует в неоклассической теории под названием максимизации прибыли (для фирмы) или блага (для домохозяйства). Что касается общего интереса (блага), то он якобы достигается само собой в качестве производного от основного. Причём, западные архитекторы реформ (Сакс, Ослунд) и наши реформаторы (Гайдар, Чубайс) провели любопытную операцию. Выпятив интерес личной наживы как основной двигатель экономики, они выбросили за борт общий интерес как ненужный рудимент социалистического прошлого. «Наше дело делать деньги, остальное нас не касается», заявили о себе новые собственники. Тем самым российский имущий класс отмежевался от западного, который утверждает прямо противоположное: собственность есть, прежде всего, ответственность. Уже по одному этому рынок и частная собственность не могли иметь у нас те же последствия, что на Западе.

В первой декаде текущего двадцатилетия объём ВВП упал до половины советского уровня, а во второй еле его достиг. Двадцать лет торчим на одном и том же уровне. Какая другая страна (я не говорю о ряде наших соседей по СНГ) ещё находится в таком положении? Ещё важнее то, за счёт чего достигнут этот уровень? За счёт добычи и продажи природных ресурсов, что привело к разрушению реального сектора экономики, прежде всего, машиностроения и легкой промышленности.

Я живу рядом с бывшим флагманом советского станкостроения – заводом им. Орджоникидзе. Его судьба глубоко символична. Уникальное оборудование предприятия продано на металлолом, в цехах теперь располагаются магазины и музыкальный клуб. О модернизации изношенных производственных фондов заботы нет. Отсюда рост техногенных катастроф одна страшнее другой. Создаваемые по их поводу комиссии не раскрывают их главную причину – доходы предприятий перекачиваются в частные карманы при полном отказе от их обновления и модернизации. А пока сооружения взрываются, а самолеты падают, выкаченные из российской экономики доходы миллиардами уплывает за рубеж. Общая сумма вывезенного капитала достигла астрономической величины в 1,3 триллиона долларов, что сопоставимо со стоимостью всех основных фондов Россииⁱⁱ. Добавьте к этому рост смертности и сокращение численности населения, и станет ясно, что идём от плохого к худшему.

Единственным якорем спасения стали для нас Северный поток, Южный поток, Восточный поток и прочие потоки. После распродажи производственных активов, мы теперь унизительно предлагаем себя всем в качестве поставщика сырья. При этом не принимается во внимание, что природные ресурсы принадлежат не только нам, но и будущим поколениям. Живём не за счет собственного ума и труда, а за счёт своих детей и внуков. Вот куда нас привела существующая модель экономики.

3. Угроза гибели нашей цивилизации

Но есть ещё и нечто худшее. Погружение нашего корабля на дно моря особого беспокойства у его обитателей не вызывает. Имеется в виду не только наживающаяся прослойка, но и те, кто кроме потерь ничего не имеет, включая и научную общественность, равнодушно взирающую на то, куда дрейфует наш государственный корабль. Получается, что послевоенный советский период был апогеем российской цивилизации. Именно тогда, Россия в лице Советского Союза стала второй державой мира и достигла такой вершины, на которой она не была ранее, и теперь больше не будет никогда. Если США считать Римом, то СССР был Карфагеном. На такой вершине бывают только раз. С перестройкой и реформами российская цивилизация пошла на спад, и теперь находится на нисходящей фазе, и не видно сил, способных повернуть нисходящую кривую на восходящую. Если называть вещи своими именами, то у нас не просто кризис, а нечто худшее. Мы переживаем катастрофу, чреватую гибелью российской цивилизации.

Правда, угроза нашему выживанию возникала в истории не раз. Такими были захват Москвы поляками в начале 17 века, затем нашествие Наполеона, и, наконец, во время Отечественной войны. В те годы мы оказывались в положении, которое характеризуется А. Тойнби, формулой: вызов – ответⁱⁱⁱ. В каждом случае на вызов истории Россия смогла дать достойный ответ, отстояла свою свободу и независимость. Поражение в холодной войне поставило нас в сходное положение. Нам брошен вызов, состоящий в угрозе потери нашей независимости. Она создаётся нашей неконкурентоспособностью, неспособностью предложить на мировом рынке ничего кроме сырья и энергоресурсов в виду развала реального сектора экономики и деиндустриализации страны, зависимостью от импорта по широкому кругу товаров первостепенной важности. Произошло резкое падение международного престижа страны. У нас не осталось друзей, они покидают слабых и примыкают к сильным.