Изоляция аффекта

Если у нас в голове возникают негативные картинки (воспоминания, мысли), то мы можем либо временно стереть их, спрятать их в темный чулан (вытеснение) либо отрезать от этой картинки неприятные эмоции. Это как будто мы смотрим фильм ужасов и чтобы было не так страшно мы выключаем звук. Отделив от неприятного воспоминания «звук» (то есть неприятные эмоции), мы замечаем, что это воспоминание уже не страшное.

Пример, женщина увидела как на ее глазах поездом сбило собственного ребенка. Чтобы уйти от дистрессора ее мозг вырезает из этого воспоминания эмоциональное состояние, которое она должна почувствовать. Когда эта женщина будет рассказывать о смерти своего ребенка, то будет говорить об этом безэмоционально, как будто рассказывает о повседневных вещах, якобы «с кем не бывает».

Рационализация

Когда мы начинаем взрослеть потихоньку мы взращиваем в себе логическое мышление — новый инструмент адаптации. Естественно, логика потихоньку становится дистрессором для всех детских способов адаптации, которые уже прочно обосновались в своем доме. Чтобы между ними не было войны организм начинает использовать логику как способ доказать то, что детские способы адаптации нужны. Здесь логика сугубо эгоцентрична и пытается оправдать любые патологические явления в нашем организме либо в человеке-идеале. Мы пытаемся логически обосновать любые свои странности, расстройства, «грехи и деяния»

Пример 1

Всё свое детство отец-алкоголик бил, унижал и оскорблял Джона. Повзрослев, Джон так об этом рассказывал: «Отец бил меня каждый день. Но я понимаю его. Он один тянул нас троих - меня и двух братьев. Мать умерла, когда мне было 2 года. Мы были непослушными детьми и только так он мог совладать с нами. Алкоголизм отца? Мне кажется, в этом тоже наша вина. Вообще это и алкоголизмом-то назвать нельзя. Так раз в недельку расслабиться. Ну с кем не бывает».

Пример 2

Молодой человек не умеет драться. В драке его постоянно избивают. Как только на него повышают голос он теряется. Он постоянно рассказывает о «мерзком» соседе, который то сверлит стену в семь утра, то громко включает музыку ночью, то оставляет мусор и окурки в подъезде. Когда начинаешь спрашивать его «Почему же ты не пойдешь и не поговоришь с соседом?» или «Почему ты не ударишь его так, для воспитательных целей?», то здесь молодой человек начинает отговариваться фразами типа «У меня кулаки острые, боюсь оставить синяки» или «Я не хочу с ним драться, а вдруг покалечу. Я вообще боюсь сделать другому больно»

ИНТЕЛЛЕКТУАЛИЗАЦИЯ

Если в нашем организме зреет война между логикой и диссоциацией, то организм временно заставляет логику работать на благо диссоциации. При диссоциации мы отщепляем от себя свои негативные эмоциональные состояния и живем с ними как бы отдельно (два жильца в одном теле). При диссоциации мы не замечаем эмоции в себе, как будто бы их и нет, подавляем их в себе и вот тут то мы и используем рационализацию чтобы доказать себе, что эмоции нам не нужны и спокойно без них можем прожить. Когда мы начинаем оправдывать своё житие без эмоций это и есть интеллектуализация.

МОРАЛИЗАЦИЯ

Представим себе, что у нас возникает дистрессор (1) и мы пытаемся его уничтожить. Мы помним, что так делать не стоит и это для нас еще один дистрессор (2). Чтобы как то сгладить ситуацию мы начинаем обосновать это, как некое «добро», которое возникнет, если мы уничтожим этот дистрессор (1).

Пример

Родители бьют ребенка. Они понимают, что это не очень хорошо. Чтобы не возникал дистресс (вина), они оправдывают это тем, что так они воспитывают ребенка и только так формируются поистине сильные духом люди. «Для ребенка это добро»

КОМПЕНСАЦИЯ

Если часть моего организма является дистрессором для меня, то чтобы избежать дистресса, я могу игнорировать наличие этого дистрессора и замечать только другую свою часть, которая будет для меня уже эустрессом. К примеру, «у меня парализованы ноги, но посмотри насколько накачаны у меня руки» или «я не силен в математике, зато я умею красиво писать стихи».

ГИПЕРКОМПЕНСАЦИЯ

Это когда часть нашего организма является дистрессором для нас и мы пытаемся ее «перестроить» чтобы она стала эустрессором. «У меня ампутированы ноги, но я буду бегать на протезах». Во вдохновляющем рассказе Аллана Маршала «я умею прыгать через лужи» приводится пример гиперкомпенсации. Она же описывается в «Повести о настоящем человеке» Бориса Полевого.

ОТЫГРЫВАНИЕ

Представьте себе, что в битве с дистрессором мы проиграли. В своей голове мы сохранили печальный «фильм» об этом, который становится для нас невыносимым дистрессором. Чтобы как-то избавиться от этого «фильма» , мы начинаем как бы «переигрывать» (переснимать) этот фильм. Заново всё представляем, заново испытываем все эти эмоции, но либо добавляем сцену, где мы оказываемся в выигрыше, либо искажаем сюжет фильма так, что мы в любом случае выходим победителями. Часто сюда добавляется рационализация и человек оправдывает свой проигрыш в стиле «я так специально сделал». Во время этого отыгрывания человек становится очень подвижным, импульсивным. Может переигрывать эту ситуацию наедине сам с собой, вслух произнося свои «разоблачающие» фразы. Часто наблюдается у истерических пациентов и пациентов с посттравматическим стрессовым расстройством.

Пример.

Истерический пациент. Фельдшер. На работе заведующий отделением, где она работал, унизил его, сказав, что фельдшер не врач и не должен свое мнение выше врача выставлять. И добавил «закончишь вуз, тогда и будешь свое мнение высказывать». Придя домой, пациент полчаса не мог успокоиться, ходил по комнате из угла в угол, бормоча под нос «я здесь 20 лет работаю. Кто Вы такой, чтобы сомневаться во мне. Вы понимаете, что мои родственники работают в здравотделе...»

Когда пациент рассказывал об этом, то вспоминал, что в этом момент он ярко видел и представлял, как он это говорит. После такого состояния возникало спокойствие. Дистрессор временно устранен.