Плаваніе отъ острова Нукагивы въ Камчатку.

  

   Въ семъ пути состояла на кораблѣ варка, общая для офицеровъ и служителей, изъ похлебочной эссенціи; но какъ запасъ оной былъ не слишкомъ достаточенъ; то и употребляли три томъ салапъ, корень, отъ коего похлебка дѣлалась весьма питательною; солонина составляла другую перемѣну {Когда Г. Капитанъ Крузенштернъ въ своемъ путешествіи говоритъ, что солонина, a особливо приготовленная въ С. Петербургѣ, не испортилась во все время нашего путешествія, то сіе не значитъ, что она оставалась всегда хорошею, но только годилась къ употребленію; ибо самая лучшая солонина, которая болѣе года на кораблѣ при тѣплотѣ болѣе 20° по Реомюрову термометру, не можетъ оставаться столь же хорошею, какъ при отправленіи въ путь, даже духъ отъ оной довольно силенъ, и для нѣкоторыхъ весьма отвратителенъ; я признаться долженъ, что никогда не могъ преодолѣть сего отвращенія.}; свѣжаго мяса не ѣлъ въ сіе время никто изъ здоровыхъ, даже и самъ Г-нъ Посланникъ, Каммергеръ Резановъ.

   У Сандвичевыхъ острововъ получили мы только двухъ небольшихъ свиней и на одно блюдо бататовъ. Но какъ наша Команда, которую я по приказанію Капитана освидѣтельствовалъ, вся была совершенно здорова, и ни y одного не нашелъ ни малѣйшаго знака цынготной болѣзни, то мы и неостанавливались въ заливѣ Каракакоа y острова Овайги, a продолжали плаваніе свое въ Камчатку. Однакожъ вскорѣ открылось, что я при осмотрѣ своемъ ошибся; y матроза Егора Черныха оказалась цынга, хотя прежде сего онъ не имѣлъ признаковъ сего припадка. Сколь ни прискорбно было для меня сіе обстоятельство, но я не жалѣю о томъ, ибо мы при семъ случаѣ могли узнать дѣйствительность нашей методы леченія сей болѣзни.

   Еще y Нукагивы сдѣлалась y одного матроза, имѣвшаго отъ роду около пятидесяти лѣтъ, рана въ колѣнѣ, которая перевязана была со всякою предосторожностію, однако не заживала. Онъ ходить никакъ не могъ и долженъ былъ лежать безпрестанно; впрочемъ казался быть здоровымъ и ѣлъ прежде хорошо, но послѣ лишился и позыва на пищу, рана сдѣлалась глубока и нѣсколько синевата; наконецъ сдѣлалась боль въ икрѣ; голень и икра посинѣли; въ животѣ имѣлъ онъ непріятное чувствованіе, соединенное съ давленіемъ, происходившимъ отъ отвердѣлости, кою осязать можно было; когда выносили его на палубу, то онъ подвергался обмороку. Я, усмотрѣвъ со страхомъ, что онъ имѣлъ цынготную болѣзнь въ высокой степени, самъ себя упрекалъ, что не узналъ сей болѣзни при самомъ ея началѣ; ибо при благовременномъ лѣченіи она конечно бы не могла столько усилиться; но упустивъ удобное къ тому время надлежало прибѣгнуть ко всѣмъ средствамъ, чтобъ спасти его; сперва давали ему мадеру съ сахаромъ и лимоннымъ сокомъ и больной долженъ былъ выпивать смѣсь сію, когда она пѣнилась, сверхъ того портеру и вина изобильно. Онъ получалъ по большей части свѣжее мясо, послѣ обѣда кофе, его заставляли дѣлать тѣлодвиженіе на палубѣ; такимъ образомъ позывъ на пищу возстановился, колѣно начало заживать, онъ могъ очень хорошо прохаживаться и, казалось совсѣмъ выздоровѣлъ: но скоро потомъ началъ пухнуть и получилъ водяную болѣзнь; мочегонительныя лѣкарства уменьшили опухоль, но она черезъ два дня опять увеличилась. Онъ выздоровѣлъ совершенно не прежде, какъ по свезеніи его въ Камчаткѣ на берегъ, не принимавъ тамъ никакого лѣкарства. Въ сіе время ѣлъ свѣжую рыбу, вареную съ черемшею, родъ дикаго чесноку (allium urfinum, L.), съ корабля получалъ онъ чай и по чаркѣ горячаго вина. Я видѣвъ его внѣ опасности, могъ рѣшиться оставить безъ лѣченія, дабы испытать при таковомъ случаѣ дѣйствіе береговаго воздуха, коему одному приписываю я его выздоровленіе; ибо онъ имѣлъ на кораблѣ гораздо здоровѣйшую пищу и питье, т. е. свѣжее мясо, вино и портеръ.

   Водяная болѣзнь, кажется мнѣ, была только цынга въ другомъ видѣ, при сильномъ дѣйствіи коей страждутъ главнѣйше кровоносные сосуды; они лишаются своей крѣпости, составъ ихъ и кожа дѣлаются рухлыми до такой степени, что при маловажнѣйшемъ случаѣ разрываются, a отъ того и произходятъ кровотеченія; нашъ больной освобожденъ былъ отъ сего уже въ морѣ; лядвеи и икры, бывшія черносиними, получили опять естественной цвѣтъ свой; водоносные сосуды, казалось, одни только еще страдали, слѣдствіемъ чего водяная болѣзнь быть долженствовала.

   Г. Тилезіусъ находился такъ же въ опасности подвергнуться цынготной болѣзни, или и имѣлъ уже оную, но только въ малой степени, а сіе произошло отъ того, что онъ нѣкоторое время лежалъ въ постели по тому, что не заживали на ногахъ его раны, полученныя имъ при взлѣзаньи на горы на островѣ Нукагивѣ. Послѣ лежанья въ постели вышелъ однажды на шканцы и едва не упалъ въ обморокъ; сіе приключеніе предвозвѣстило опасность и ему должно было давать пищу, для больныхъ назначенную; онъ ѣлъ свѣжее мясо и свѣжія похлебки, при чемъ пилъ вино и портеръ; его раны зажили, и онъ сдѣлался совершенно здоровымъ, прежде прибытія нашего въ Камчатку. Въ обоихъ сихъ приведенныхъ случаяхъ десны были здоровы и кровь не выступала изъ оныхъ ни мало.

   О происхожденіи и свойствѣ цынги имѣемъ мы теперь яснѣйшія понятія. Нынѣ болѣе не думаютъ, что бы соль, дѣлая кровь жиже и острѣе, цынгу производила. Теперь извѣстно, что не соль тому причина; кровь цынготныхъ не дѣлается жиже и острѣе; извѣстно, что твердыя части страждутъ болѣе, онѣ иногда ослабѣваютъ и лишаются своей связи до такой степени, что и кровь вступаетъ въ волокна мускуловъ, какъ то наипаче случается съ икрами, дѣлающимися твердыми подобно камню: извѣстно, что цынгу рождаютъ недостаточная и худая пища, мокрота, холодъ, печаль, малое тѣлодвиженіе; a напротивъ того хорошая пища, чистота, сухой воздухъ, надлежащее тѣлодвиженіе, веселый духъ, вино и кислые напитки цынгѣ противоборствуютъ и могутъ предохранить отъ оныя въ самыхъ продолжительныхъ плаваніяхъ, кратко сказать, все, что тѣло дѣлаетъ слабымъ и лишаетъ его живости, цынгу производитъ: напротивъ того все, что тѣло укрѣпляетъ и оживляетъ, цынгѣ противодѣйствуетъ и оную врачуетъ. Изъ сего видно, что такъ называемыхъ противоцынготныхъ средствъ находится много, и что иныя изъ нихъ, сколь противоцынготная сила ихъ ни славится, въ нѣкоторыхъ обстоятельствахъ таковыми не бываютъ. Г. Мильманъ извѣщаетъ о двухъ бѣдныхъ женщинахъ, находившихся въ Англіи, которыя питались три мѣсяца однимъ хлѣбомъ и чайною водою безъ молока и сахара и получили сильную цынгу. Помогъ ли бы имъ, говоритъ онъ, сокъ лимонный? Ни какъ. Но естьли бы онѣ ѣли иногда по куску солонины, то вѣрно остались бы отъ цынги свободными. И такъ солонина въ нѣкоторыхъ обстоятельствахъ можетъ быть еще противоцынготнымъ средствомъ, когда лимонный сокъ и насыщенный угольною кислотою воздухъ не помогаютъ. Послѣдній въ соединеніи съ хорошею пищею принадлежитъ конечно къ превосходнѣйшимъ противо дѣйствительно цынготнымъ средствамъ. Онъ поддерживаетъ дѣятельность сосудовъ, что видѣть можно изъ увеличивающагося отдѣленія урины. Испражненія произходящія отъ употребленія минеральныхъ водъ, содержащихъ въ себѣ желѣзныя частицы и насыщенный угольною кислотою воздухъ, не ослабляютъ страждущихъ цынгою, но напротивъ того укрѣпляютъ; поелику ослабленные и слишкомъ раздавшіеся сосуды приходятъ отъ дѣйствія оныхъ въ прежнее свое состояніе и сжимаются надлежащимъ образомъ.

   Здоровѣйшая пища, a особенно для Европейцевъ къ тому привыкшихъ есть мясо, зелень, коренья и отъ долговременнаго неупотребленія сей пищи, рождается естественно сильный позывъ къ оной, но по удовлетвореніи онаго человѣкъ чувствуетъ себя тотчасъ ободреннымъ. Ни въ какой болѣзни не дѣйствуетъ столь сильно врожденное къ яствамъ побужденіе, какъ въ цынготной: древесные плоды, огородныя овощи, свѣжее мясо мореплавателями, такъ сказать, пожираются, естьли они по долговременному плаванію пристанутъ къ берегу, но оныя и служатъ для нихъ превосходнѣйшимъ лѣкарствомъ. Береговой воздухъ, недостатокъ коего въ морѣ человѣкъ весьма чувствуетъ, ободряетъ такъ же чрезвычайно. Хотя и утверждаютъ, что морской воздухъ долженъ быть столько же здоровъ, сколько, и береговой; по тому что онъ содержитъ въ себѣ (по крайней мѣрѣ) болѣе кислаго газу, чему я не противорѣчу по той причинѣ, что мы, не имѣвъ съ собою Эдіометра, не дѣлали въ разсужденіи сего опытовъ; однако я примѣрилъ, что морской воздухъ не имѣетъ тѣхъ частицъ, кои сообщаются береговому воздуху отъ деревьевъ, травъ и самой земли. Сколь пріятно ощущаются оныя весною, когда земля растаетъ, деревья разпустятся, a травы рости начнутъ. Безпрерывное наслажденіе симъ воздухомъ притупляетъ потомъ наши чувства и мы дѣйствія его не примѣчаемъ: напротивъ того мореплаватель обоняетъ береговой воздухъ въ отдаленіи на нѣсколько миль. Мы, находясь y береговъ Сахалина, обоняли очень чувствительно бальзамическія испаренія краснаго лѣса, коимъ покрытъ берегъ. Береговой воздухъ во время зимы, когда земля замерзнетъ и покроется снѣгомъ, a деревья окрѣпнутъ бываетъ почти одинаковъ съ морскимъ воздухомъ. По сему то во многихъ странахъ является обыкновенно цынга зимою, a особливо естьли люди питаются притомъ худою пищею. На примѣръ: въ Охотскѣ страждутъ цынгою ежегодно; весною больные опять выздоравливаютъ, чему свѣжая пища и дикой чеснокъ (черемша) помогаютъ очень много; однако весенній. воздухъ конечно споспѣшествуетъ тому такъ же. Всегдашнее попеченіе о приготовленіи по возможности здоровой пищи, составляетъ не маловажное средство противъ цынготной болѣзни. Нашимъ служителямъ давали къ солонинѣ уксусъ и горчицу, что безъ сомнѣнія сопровождалось весьма хорошимъ слѣдствіемъ по тому, что старая солонина, все еще имѣвшая нѣсколько худой запахъ, такимъ образомъ дѣлалась вкуснѣе, и оную можно было, ѣсть безъ ощущенія противности, сверхъ того уксусъ и горчица содержатъ въ себѣ противоцынготную силу .

   Безспорно, что нѣкоторые яствы, по причинѣ неудобоваримости своей, содѣйствуютъ къ произхожденію цынготной болѣзни. Ванкуверъ извѣщаетъ, что какъ скоро его матрозы ѣли снятой при вареніи солонины плавающій на верху жиръ, то цынга всякой разъ оказывалась. Капитанъ Крузенштернъ приказывалъ не варить солонину въ похлебкѣ или во щахъ, но парить ее въ особомъ котлѣ; симъ средствомъ отвращено было то, что старой и противной жиръ, которой весьма трудно варится въ желудкѣ, не соединялся съ похлебкою, дѣлавшеюся чрезъ такую предосторожность гораздо здоровѣе.

   Водяныя наши бочки были внутри обожжены; отъ чего вода на кораблѣ Надеждѣ была лучше, нежели каковою она обыкновенно бываетъ на корабляхъ.

   Въ Петропавловскомъ портѣ употребляли мы сначала въ пищу одну рыбу, выключая двухъ дикихъ овецъ, коихъ мясо отмѣнно вкусно; медвѣжье мясо было худо и отзывалось рыбою по тому, что медвѣди питаются оною; но послѣ доставили намъ свѣжую говядину и даже живыхъ быковъ во время плаванія въ Японію. Главныя болѣзни были въ сей странѣ ломъ (ревматизмъ) и поносы. У нашего слѣсаря сдѣлалось воспаленіе въ легкомъ и ему должно было пустить кровь. Въ первый годъ нашего путешествія я весьма рѣдко соглашался на пусканіе крови, коего многіе изъ служителей отъ меня требовали и они были весьма не довольны, что я имъ отказывалъ, естьли они просили о томъ безъ всякой причины.