8 Германский план «Барбаросса» предполагал создание трех групп 3. Именно там

армий, которые должны были наступать в расходящихся направлениях. Группа армий «Север» развивала наступление из Восточной Пруссии в Прибалтику, имея окончательной целью захват Ленинграда. Группа армий «Центр» наступала от Варшавы на Минск и далее на Москву, а

группа армию «Юг» из южной Польши³ должна была вторгнуться на Украину и наступать через Киев в общем направлении на Ростов-на-Дону. Предполагалось, что уже в приграничном сражении советские войска будут разгромлены полностью, после чего дивизии вермахта начнут двигаться в «оперативном вакууме» и остановятся только на линии «Архангельск—Астрахань», которая была назначена крайним пределом продвижения на восток. Надо отметить, что на первых порах планы германских генералов оправдывались. Уже в течение первой недели войны вермахту удалось окружить основные силы Западного фронта советских войск к западу от Минска, выйти на рубеж Западной Двины и продвинуться на Украине до Ровно. Однако в дальнейшем машина «Барбароссы» начала давать сбои. По графику операции на двадцатый день войны планировалось выйти на рубеж реки Днепр от Орши до Киева, а на севере продвинуться до Пярну и Пскова. Группы армий «Север» и «Центр» исправно выполняли предвоенные планы, стремительно продвигаясь вглубь советской территории. Хотя сопротивление советских войск не ослабевало, и даже окруженные группировки продолжали ожесточенно сопротивляться, гитлеровское руководство не сомневалось, что основная цель операции уже достигнута — львиная доля советских войск так и не смогла отступить за Днепр и Западную Двину. Осталось лишь добить окруженные войска, и наступать на беззащитные Москву и Ленинград. Несколько хуже для вермахта ситуация развивалась на юге, где советские войска в ходе ожесточенных встречных боев смогли несколько притормозить темпы германского наступления, однако на тот момент это обстоятельство воспринималось в Берлине лишь как досадная мелочь. По первоначальному плану предполагалось, что после двадцати дней наступления германские войска, окружив и разгромив основные силы Красной Армии к западу от Днепра, получат оперативную паузу для подтягивания резервов. Однако, так как задачи первого этапа были выполнены не в полном объеме, в Берлине было принято решение — продолжить наступление вплоть до полного разгрома советских войск.

А что же советское командование? Надо признать, что руководство

СССР в те страшные недели переживало очевидный организационный кризис. Перевод страны и вооруженных сил на военные рельсы давался с трудом, между тем противник не давал времени «на раскачку». Корпуса и дивизии Красной Армии вступали в бои порознь, командование фронтов теряло управление над армиями, в Ставке Верховного главнокомандования смутно представляли себе ситуацию на фронте, отдавая явно невыполнимые приказы, которые все равно запаздывали и теряли актуальность… Казалось — война уже проиграна. Однако на самом деле именно в эти, первые недели войны советское руководство приняло два решения, которые не относясь напрямую к сфере военных действий, тем не менее, имели ключевое значение для всего хода Великой Отечественной войны.

сосредотачивались основные соединения этой Группы армий. Однако в ее оперативном подчинении так же были войска, развернутые в Словакии и Румынии.

10 Во-первых, был дан старт процессу создания новых частей и

4. Собственно

соединений. Германский генералитет исходил из стратегии

немецкий термин

«сокрушения», согласно которой война будет молниеносной⁴, а СССР

«блицкриг» именно так

будет сокрушен в считанные месяцы. Поэтому формирование новых частей даже не рассматривалось. Советское командование, столкнувшись с тем, что кадровые дивизии, развернутые у границы, гибнут одна за другой, начало формирование новых соединений в тылу. Только за 1941 г. было сформировано свыше 300 новых дивизий. Да, эти соединения были плохо укомплектованы и скверно обучены, они теряли боеспособность, бывало, за 2—3 недели боев. Но им на смену выдвигались новые свежесформированные дивизии, а за ними — еще, и еще. Образно говоря, советское командование как бы сыпало песок в механизм машины «блицкрига». И эта машина все чаще сбоила, буксовала при переключении режимов и захлебывалась на подъеме. Этот процесс нарастал исподволь и в полной мере проявился только осенью-зимой, но начинался он именно тогда — в страшные дни августа 1941 г.

Во-вторых, тогда же, летом 1941 г., было принято стратегическое решение о массовой эвакуации промышленности в восточные регионы страны. Как уже говорилось выше, командование вермахта делало ставку на стратегию «сокрушения». Руководство же СССР действовало в логике стратегии «измора», — она исходила из того, что война продлится не год, и не два, поэтому индустриальная мощь станет важнейшим фактором, обеспечивающим победу в этом столкновении. И, как показала практика, советская стратегия оказалась куда более эффективной.

Наконец, следует отметить определенные изменения, произошедшие во второй половине июля и в советской методике управления войсками. В первые недели войны советское командование пыталось навязать противнику маневренную войну — то есть состязаться с вермахтом в том, в чем противник был заведомо сильнее. Поэтому советские контрудары или парировались немецкими резервами, или вовсе приходились в пустоту. А попытки вывести войска из намечавшегося «котла» приводили, как правило, к разгрому отступавшей группировки на марше механизированными дивизиями вермахта или немецкой авиацией. Поэтому в дальнейшем советское командование нередко сознательно оставляло войска на позициях, которым угрожало окружение с приказом удерживать стратегически важный город до последней возможности. Это было крайне жестокое решение, но в логике войны оно было вполне оправдано. При попытке отвести обреченные войска на восток, они все равно были бы уничтожены, но, оставаясь на месте, они на некоторое время связывали неприятеля боем и, таким образом, тормозили темп вражеского наступления. Можно сказать, что советская Ставка разменивала войска на время, и именно этого времени не хватило вермахту зимой 1941—1942 гг. под Москвой.

Продвинувшись на западе до Смоленска, а на юге — до Криворожья, германское командование столкнулось с проблемой «Киевского выступа». Советские части, сражавшиеся на левобережье Днепра и удерживающие Киев, создавали фланговую угрозу сразу двум немецким группам армий, поэтому в Берлине было принято решение временно приостановить наступление от Смоленска на Москву, и развернуть основную массу механизированных дивизий на юг. В результате советские войска понесли новое чудовищное поражение,

и переводится – молниеносная война.

сопоставимое с катастрофой Западного фронта в июне — на этот раз были окружены и разгромлены основные силы Юго-Западного фронта. К концу сентября группа армий «Север» вышла на ближние подступы к Ленинграду, взяв город в блокаду, а группа армий «Юг» стояла на пороге Донбасса и рвалась через Перекоп в Крым. Так как войск для обороны Крыма у советского командования не было, было решено оставить осажденную Одессу, а гарнизон города перебросить в Севастополь. Однако главные события осени развернулись на центральном участке фронта, где неприятель начал наступление на фронте от Смоленска до Чернигова в общем направлении на Москву. В тяжелейших боях вермахту удалось окружить еще несколько советских группировок, но выполнить главную задачу противник так и не смог. На ряде участков фронта неприятель подошел к Москве на 15—20 км, но сил на то, чтобы преодолеть эти километры, у немецких войск уже не было. Растратив последние резервы, к началу декабря 1941 г., вермахт был остановлен на подступах к столице. А уже 5 декабря советские войска перешли в контрнаступление, и германские дивизии покатились на запад. В полной мере план советского командования — окружить основные силы группы армий «Центр» к востоку от Вязьмы — выполнить не удалось. Советским войскам не хватало подвижных соединений, да и опыта согласованного наступления таких масс войск не было. Однако результат был впечатляющим. Противник был отброшен от Москвы на 100—250 км, а непосредственная угроза столице, являющейся важнейших индустриальным и логистическим узлом, была ликвидирована. Кроме того, победа под Москвой имела огромное психологическое значение. Впервые за всю войну противник был разбит, и отступал на десятки и сотни километров.