30 Мая, суббота

Я встретилась со старым другом. Он пригласил меня на вечер, там были только двое человек, муж и жена. Всего нас четверо, но эта ситуация не уступала по сложности ситуации 28 мая. Так как здесь нужно было поставить себя, не упасть лицом в грязь, произвести впечатление, чтобы не подвести моего друга. Он познакомил меня с этой супружеской парой и я растерялась. Были небольшие сбои, я была напряжена, но все-таки рассказывала и пела много всего. И тоже читала по их лицам, что они ловят по мне смущение. Я опять вся была взвинчена. Было не просто. Моментами заикалась, говорила невпопад или какую-то глупость и очень пугалась этого. И они это видели и опускали глаза. Одышка тоже была сильная. Ситуацию считаю сложнее в два раза, чем в училище, где было 35 человек. Мои собеседники очень интеллектуальные и это меня сильно напрягало. Мне казалось, они оценивают мой интеллект и это затрудняло мою смекалку и мышление, делая меня примитивной, и унижало меня.

Когда проходишь ситуацию на тренингах, это снимает пятьдесят процентов напряжения, потому что знаешь, что этих людей больше не увидишь, на них не надо производить впечатление.

Понедельник, 1 июня

Я чувствую, что ушло пятьдесят процентов комплекса, но старые отпечатки и следы иногда дают о себе вспомнить. Иногда они выбивают почву из под ног, приводя к ощущению безнадежности и «назад к первой ступени обучения», но такие моменты кратковременны. Все-таки надежда пересиливает. И чувствуется, что я обрела какую-то новую способность – защиту, что я точно знаю, что делать. Во мне появился какой-то новый компонент в психике, который стал автоматически работать на меня. Я не могу его описать, но я его чувствую и берегу, боюсь потерять. Он еще маленький и слабый, хрупкий. Я его оберегаю. Это, правда, можно сравнить с маленьким деревцем. Вы были правы!

Иногда посещает ощущение, что мои удачи – это совпадение, нереальность. Что я осталась такая же, как была, но посмотрим, как будет идти дальше. Но когда вспоминаю ту школу в начале занятий, то сразу понимаю, что все-таки, что-то сдвинулось. Это точно.

Я чувствую, что начинаю прозревать и открывать тайну этого механизма в психике, и скоро научусь им управлять. Чем дальше, тем он кажется проще, как дважды два. Но все равно еще посещают сомнения и неверие».

Вот такой, немного сумбурный и незаконченный, получился у Лены дневник. Она то с воодушевлением излагала в нем свои настроения и ощущения, то совершенно теряла к этому интерес. Согласитесь, трудно было требовать от нее большего в том состоянии, которое она испытывала. Но она боролась со своей закомплексованностью, с таким упорством, когда отступать было уже некуда.

Восемнадцать занятий! Впервые я проводил их индивидуально, не совсем уверенный, насколько эффективно сработает на них методика, предназначенная для группы. Но сработала! У Лены практически исчезли не прекращавшиеся ранее капризы и истерики. В отношениях она стала заметно ровнее и доброжелательнее, явно теплее и уважительнее начала относиться к матери. Уже свободно рассказывала анекдоты, читала стихи, рассказывала о себе, жизни в Канаде. Причем не только мне и маме, но и перед незнакомыми ей людьми, которых я специально приглашал на занятия. Уверенность ее крепла и она, не скрывая, наслаждалась этим.

Но самое главное – Лена вновь запела. Она закончила музыкальную школу, имеет тонкий слух и артистические данные. В школе пела, выходя на сцену до предела зажатая и закрепощенная. Но с возникновением и развитием закомплексованности даже о таком пении не могла помышлять. А тут…. Несколько занятий мы проводили в педучилище. Ее пение раз от раза понемногу освобождалось от скованности и невыразительности. И вот как-то дверь в аудиторию тихонько открылась и послушать попросились студенты. Лена нашла в себе силы не закомплексовать и не прекратить песни, хотя в зале постепенно набралось свыше тридцати девушек. Наградой ей были непосредственные и искренние аплодисменты. Я предложил: «Спроси. Может кто-нибудь из присутствующих вот также выйти и спеть перед залом?». К ее непомерному удивлению все явно засмущались, застеснялись и никто не вышел. Мне показалось, что именно это стало для нее переломным моментом. Она поверила в себя и почувствовала, что действительно раскрепощается. И в конце концов, так ярко сценически раскрылась, что «любо дорого» было послушать.

На последних занятиях я готовил ее к тем ситуациям, которые вновь ждали в Канаде. Это было самое непредсказуемое. Прежняя работа, то же окружение, домашняя обстановка напрочь были связаны в ее сознании с закомплексованностью и вновь могли легко восстановить негативные состояния. Избежать этого насколько возможно - вот на что были направлены последние тренинги. Еще бы надо позаниматься, но время отъезда, зафиксированное в предварительно купленных билетах, было неумолимо.

Что же дальше? Можно, конечно, написать, что все получилось прекрасно. Но хочется быть честным. Лена уехала к родителям под Краснодар, где пробыла несколько недель. Чувствовала она там себя, по ее же словам, достаточно свободно и со старыми друзьями, и с незнакомыми. Но вернулась в Канаду и … панический звонок. Ситуация оказалась хуже, чем можно было предположить. Фабрика, на которой она рассчитывала продолжить работу, закрылась. Человек, предлагавший петь в ресторане, отказался от этой идеи. Возникли проблемы с жильем. Жизненные неурядицы – вот она, питательная среда для закомплексованности. Будь Лена рядом, можно было бы помочь. Но на расстоянии, да еще в чужой стране. Посоветовал самостоятельно повторить упражнения и тренинги. Следующий звонок поувереннее: «Помогает». Потом, можно сказать, даже радостно сообщила о том, что устроилась на работу в парикмахерскую, что с комплексами полегче стало. И все. Больше звонков не было….