57. Первые высотные каркасные сооружения в сша.

Впервые стальная кар­касная конструкция была применена в 1883—85 годах Уилльямом ле Барон Дженни при сооружении здания Хоум Иншюренс Билдинг в Чикаго (илл. 32). Однако членения фасадов здесь еще тяжелы и слишком монументальны. В отличие от него построенное в 1890 году Бёрнхамом и Рутом здание Релайанс в Чикаго, сперва четырехэтажное, затем надстроенное, характерно легкостью форм, логически вытекающей из самой стальной конструкции. Здесь авторы отошли от трактовки фасада Иншюренс Билдинг, в котором была отдана дань историзму. Форма приобретает четкость и чистоту, она становится архитектурным выражением конструкции. Новое представление о форме, стремление к четко расчлененным и вытекаю­щим из функциональных задач объемам проявилась и в строительстве бескар­касных сооружений с несущими стенами. В 1891 году Бёрнхам и Рут построили в Чикаго здание Монаднок — шестнадцатиэтажный дом из кирпича с несу­щими наружными стенами. Рисунок оконных переплетов, выступаю­щие эркеры и четкие грани, изящно прорисованные и конструктивно оп­равданные, придают ритмическое движение этому монолитному объему. никакие пилястры, никакие выступающие профилировки или карнизы не на­рушают цельности пластически решенных плоскостей. Старая кирпичная стена трактована здесь в новом понимании формы и доведена до великолепного воплощения.

Конструктивные и функциональные проблемы высотного строительства полнее других исследовал Луис Салливен (1856—1924). Его теоретические высказы­вания не менее значительны, чем его постройки. «Все в природе, — говорит Салливен, — имеет свой облик, другими словами, имеет форму, внешнее выражение, которые раскрывают нам их сущность и то, чем они отличаются друг от друга и от нас самих» ⁹. Сравнение с природой приводит автора к вы­воду, что цель архитектурного решения должна заключаться в том, чтобы придать каждому сооружению ему одному свойственный неповторимый об­лик. «Будь то парящий орел или цветущая яблоня, везущая груз ломовая лошадь или ветвистый дуб, извилины реки или гонимые ветром облака, вос­ходящее или заходящее солнце, — форма всегда отвечает функции — это закон». И, подчеркивая эту мысль, он заканчивает словами: «Если не меняется функция, не меняется и форма».

Чтобы создать типичный образ многоэтажного административного здания, Салливен тщательно изучает функциональные данные и стремится решить задачу только на их основе. «Во-первых, - пишет он, - нужен подземный этаж для котлов и машин, во-вторых, этаж на уровне земли, предназначенный для магазинов, банков и других коммерческих предприятий, которым нужны просторные помещения, свет, воздух и удобные подходы, входы и выходы. . . в-третьих, — второй этаж. Здесь, на втором этаже, обычно располагаются про­сторные помещения с большими световыми проемами. В-четвертых, — неко­торое количество этажей для контор. Эти этажи похожи друг на друга, и каж­дая служебная комната напоминает ячейку в сотах. Наконец, в-пятых... на­верху—помещения для котлов, резервуаров, инженерных проводок и до­полнение к силовым установкам, расположенным в подвале». Эти соображения приводят Салливена к членению здания по высоте на три части. Первые два этажа объединены, так как они предназначены для ана­логичных функций, выше идут однотипные этажи конторских помещений. Здание венчается техническим этажом с небольшим количеством проемов. Проблема выразительности такого сооружения, поставленная Салливеном, и его собственный ответ на нее, в свое время не был так очевиден, каким он нам представляется сегодня. «На вопрос: каков отличительный признак многоэтажного здания —мы тотчас же, не задумываясь, отвечаем: оно должно быть устремленным ввысь...