Доминат

Доминат возник как следствие прекращения этого двоевластия в пользу принцепса, и произошло это в правление Диоклетиана (с 284 г.). Формально император считался неограниченным властителем, доминусом (от слова "господин"), что подтвержда­лось концепцией перехода верховной власти от народного собрания к императору. Последний со временем присвоил и стал осуществ­лять законодательные полномочия: его письменные распоряжения принимались сенатом беспрепятственно, без всяких поправок, и они становились законами. Императорские установления (консти­туции) стали основным способом изготовления законов. В этот же период возникает институт апелляции, в силу чего император становится и высшей судебной инстанцией.

В правление Диоклетиана проводятся реформы по реоргани­зации управления территориями, а также военная, финансовая и др.:

1. империя делится на 12 диоцезов, которые в свою очередь подразделяются на провинции;

2. в армии производится специализация функций отдельных войск: были созданы пограничные войска, мобильные внутренние и утверждена преторианская гвардия;

3. податная систе­ма обновляется введением натуральных и денежных налогов (по­земельный налог), а также введением полноценной монеты в обеспечение содержания чиновников и армии.

Император сочетал перечисленные полномочия с командованием армией и флотом, с правом назначения на командные воен­ные должности. Его власть в значительной мере зависела от ар­мии, которая приносила ему присягу и нередко была главной си­лой, поддерживавшей его восхождение к верховной власти (период правления так называемых солдатских императоров). В области внешнеполитической императоры присвоили себе исключительное право на объявление войны и мира.

Продолжала развиваться система имперского чиновничества. Все должности делились на три категории:

1. придворные;

2. гражданские;

3. военные.

Придворные должности занимали важнейшее место во всей иерархии. Здесь были должности заведующего царским дворцом, начальника личной канцелярии императора, заведующего казной и финансами др.

Гражданские должности охватывали сферу управ­ления территориями. В столице каждой провинции во главе иерархии находился городской префект, которому подчинялись викарии, специальные префекты и кураторы.

Большое значение приобрел Совет при императоре, который совмещал законодательные, административные и высшие судебные функции. В состав Совета входили по общей формуле "свита, друзья, единомышленники, союзники" императора. Создается также полиция, внешняя и тайная, для рас­следования преступлений.

С разделением империи на Восточную и Западную оба импе­ратора продолжают именоваться Августами, их помощники стано­вятся преемниками. Заранее назначаемые преемники именуются Цезарями. Этот режим выглядит уже как военно-бюрократическое самодержавие.

19.Роль римского права в мировой истории и основные этапы его развития. Римское право занимает уникальное место в правовой истории человечества. Оно представляет собой наивысшую ступень в развитии права в античном об­ществе и древнем мире в целом.

На базе римского права, отличавшегося боль­шой разработанностью своих форм, сложилась богатейшая правовая культура, ставшая общим достоянием человече­ства на последующих этапах развития цивилизации. Одним из элементов этой правовой культуры была римская юрис­пруденция, которая положила начало как самостоятельной науке о праве, так и профессиональному юридическому образованию.

Наиболее общей и удобной для учеб­ных целей представляется следующая периодизация ис­тории римского права.

1. Древнейший период (VI — середина III вв. до н.э.). Римское право этого периода характеризуется еще поли­сной замкнутостью, архаичностью, неразвитостью и сак­ральным характером основных институтов.

2. Классический период (середина III в. до н.э. — конец III в. н.э.). Именно в течение данного периода римское пра­во постепенно освобождается от остатков патриархальнос­ти и религиозности и превращается в светскую юридичес­кую систему, характеризующуюся высшей ступенью раз­работанности не только рабовладельческих, но и иных универсальных человеческих отношений. Совершенство этой правовой системы находит свое выражение и в юриспру­денции, давшей миру образцы глубокого правового анали­за и филигранной юридической техники.

3. Постклассический период (IV—VI вв.). В это время в связи с разложением рабовладельческого общества и го­сударственности римское право практически перестает развиваться, несет на себе печать общего экономическо­го и политического кризиса. Изменения в римском праве данного периода связаны главным образом с его система­тизацией и постепенным приспособлением к формирую­щимся новым феодальным отношениям, что происходит, однако, уже в восточной части Римской империи (Визан­тии).

Источники права древнейшего периода. Огромную роль — в формировании римской правовой традиции в архаический период играли жрецы. Особенно выделялась среди них; коллегия понтификов, которая присвоила себе привилегию! формирования и толкования норм права. Понтифики были по сути дела первыми римскими юристами.

Древнейшим источником права в Риме были правовые обычаи. Согласно римской исторической традиции, другим источником права являлось законодательство римских царей.

Движение плебеев за равноправие отразилось и в правовой сфере, поскольку патрицианские магистры и жрецы (понтифики) произвольно толковали неписаные обычаи, игнорируя интересы плебеев. С борьбой плебеев и патрициев связывается принятие (около 450 года до н.э.) первых писаных римских законов — Законов XII таблиц.

Возможно, что принятие Законов XII таб­лиц было связано с борьбой плебеев с патрицианско-жреческой верхушкой, а также с противоречиями между свет­ской и религиозной аристократией. Принятие Законов XII таблиц означало ослабление былых позиций понтификов, которые сохраняли за собой право хранить и толковать не­писаные обычаи и законы, вырабатывать формы судебных исков и злоупотребляли этим правом.

Законы XII таблиц были выполнены на 12 медных дос­ках, выставленных для всеобщего обозрения на форуме — центре политической жизни республиканского Рима. Зна­ние этих Законов было обязательным, а следовательно, с их принятия стало необходимым светское правовое воспи­тание (образование) римских граждан.

В своем первоначальном виде Законы XII таблиц не со­хранились (погибли в 390 году до н.э. при нашествии галлов), и их содержание реконструировалось (в XVI—XVII вв.) на основе фрагментов из сочинений более поздних римских авторов. Но и в настоящее время текст Законов XII таблиц остается неполным, в ряде случаев неясным, требующим критического подхода.

Законы XII таблиц отражали еще сравнительно низкий уровень развития римского общества и правовой техники. Тем не менее, несмотря на свои недостатки, они достаточно точно отразили коренные потребности римского архаического периода, а поэтому в течение многих веков пользовались в Риме огромным авторитетом, рассматривались, по словам Тита Ливия, как "источник всего публичного и частного права".

Другим важным источником квиритского (цивильного права были законы. С предложением о принятии нового закона в народном собрании обычно выступали должностные лица (магистраты), затем законопроект обсуждался в сенате и за три недели до голосования предавался гласности. В принятом законе выделялись, как правило, три части. В первой указывался инициатор принятия закона, вторая содержала саму норму, т. е. правовые предписа­ния, а в третьей устанавливалась санкция. Принятый на­родным собранием закон немедленно вступал в силу, если не предусматривалась специальная отсрочка, и его текст в случае особой важности выставлялся на форуме,

В древнейший период правовую силу имели также решения сената (сенатус-консульты), а в исключительных случаях и постановления магистратов. Так, на основе решения чрезвычайной комиссии децемвиров были изданы, например, Законы XII таблиц.

Толкование законов, как и цивильного права вообще, а также составление судебного календаря и исковых требований вплоть до конца IV века оставались привилегией понтификов, всячески охранявших свою монополию на судебные тайны. Окончательному освобождению права от peлигиозной оболочки, подрыву позиций жречества и начал светской юриспруденции способствовало хищение и пре­дание гласности в 302 году до н.э. писцом Клавдием Флави­ем судебного календаря, формы исков и записей и толко­ваний норм и обычаев, которые ранее в строгой секретно­сти хранились в архивах понтификов.

Глубокое уважение римлян к своим правовым традициям и особенно благоговейное отношение к Законам XII таблиц не позволяли им открыто отказаться от этого исторического памятника. Но существенные изменения в экономической и политической жизни Рима сделали необхо­димым фактический отказ в повседневной правовой практи­ке от устаревших норм Законов XII таблиц и квиритского права в целом.

На новом этапе истории римского права его наиболее характерным источником становятся эдикты преторов, на базе которых наряду с цивильным правом (по-прежнему уважаемым, но все менее применяемым) вырастают две новые и совершенно самостоятельные правовые системы:

''преторское право" и "право народов". Обе эти системы были результатом правотворческой деятельности преторов. Таким образом, в Риме воз­никла сложная (по сути дела — тройная) система источни­ков права.

Особую роль в развитии права в классический период сыграли эдикты претора перегринов, должность которого была учреждена в 242 году до н.э. Последний регулировав отношения между римскими гражданами и иностранцами (перегринами), а поэтому вообще не был связан нормами цивильного права. В своем правотворчестве (при изданий эдикта) он обладал большой свободой усмотрения, мог в своих правоположениях ссылаться на "справедливость" или на "естественный разум". Созданное преторами перегринов "право народов" было не международ­ным, а внутригосударственным, т. е. римским правом, причем его наиболее развитой и совершенной частью.

С установлением империи постепенно изменилось и положение преторов в политической системе Рима. Фор­мально преторы сохраняли право на издание эдикта, но их активное правотворчество приходило в противоречие с растущим самовластием императоров. Поэтому уже в пер вые века нашей эры преторы взяли за правило полностью копировать эдикт своего предшественника. С этого времени преторский эдикт по сути дела застывает и перестает быть источником новых правовых норм.

Уже в первые годы империи падает значение народных собраний, которые к концу I в. н.э. крайне редко принимали новые законы, а затем вообще лишились этого права.

Постепенно укреплялась и расширялась и самостоя­тельная законодательная власть императоров. Первоначаль­но императорские законы (конституции) рассматривались как результат делегации власти со стороны народных со­браний, но во II в. н.э. юристы обосновали положение, со­гласно которому римский народ передал свою законодатель­ную власть императорам. К этому времени законодатель­ство императоров превращается в важнейший источник права.

Акты императорской власти (конституции) делились на следующие основные виды:

1) Эдикты — общие положения, основанные на влас­ти "империум", а поэтому юридически обязательные толь­ко при жизни данного императора. Но уже со II в. н.э. они начинают соблюдаться и его преемниками.

2) Рескрипты — ответы или советы императора от-/цельным лицам или магистратам, запрашивающим консуль­тации по правовым вопросам.

3) Декреты — решения, вынесенные императором в судебных делах, на основе которых сложилась самостоя­тельная императорская юриспруденция.

4) Мандаты — инструкции, адресованные правите­лям провинций, которые в ряде случаев содержали также нормы гражданского или уголовного права, которые при­менялись и к перегринам.

Роль римских юристов в развитии права. Исключи­тельно важным и своеобразным источником развития рим­ского права в классический период становится деятельность юристов, которая способствовала развитию стройности и цельности всей правовой системы Древнего Рима.

Римская юриспруденция приобретает чисто светский характер начиная с плебейского понтифика Тиберия Корункания (с 254 года до н.э.), правовые консультации кото­рого впервые носили публичный и открытый характер. судебной практике.

Юристы республиканской эпохи происходили, как пра­вило, из аристократических кругов — из сенаторской зна­ти, а в I в. до н.э. также и из всадников. Наиболее извест­ными из них были Катон Старший, Марк Манилий, Алфен Вар, Квинт Муций Сцевола, Публий Муций Сцевола, Сер-вий Сульпиций, Руф (причем двух последних часто счита­ют основателями римской юридической науки). Они впер­вые предприняли попытку дать обобщение судебной прак­тики, систематически изложив цивильное право (Публий Сцевола) и составив первый комментарий преторского пра­ва (Сульпиций).

В эпоху принципата круг юристов становится шире. Многие из них, например Ульпиан, Гай и другие, были уже не римлянами, а выходцами из восточных провинций. Юристы этого времени играли более активную роль в раз­витии юридической доктрины и практики, были подлинны­ми творцами классического римского права. Важное зна­чение приобретает преподавательская деятельность юрис­тов.

Римские юристы составляли многочисленные труды. Одни из них предназначались для учебных целей, другие — для практического использования.

Большой популярностью пользовались комментарии цивильного права и преторского права, а также дигесты, которые представляли собой наиболее значительные произведения по различным правовым вопросам, с попытками Дреинтеза, цивильного и преторского права.

Важное место среди работ римских юристов занимали институции, систематически излагавшие римское право в учебных целях. Наибольшую известность приобрели Институции Гая (143 год н.э.), которые давали сжатое и логически построенное изложение обширного правового материала.

Но даже самые блестящие и эрудированные юристы классической эпохи не были склонны к отвлеченным рассуждениям и к простому теоретизированию. Они стремились с помощью дедукции и иных логических методов решать отдельные, хотя бы и сложные, правовые казусы. Именно поэтому они даже в своих сочинениях избегали абстрактных конструкций, обобщений и определений. По словам Яволена Приска, "всякое определение в гражданском праве опасно: редко бывает, чтобы оно не могло быть опровергнуто". В связи с этим в римской классической юриспруденции не встречаются определения таких ключевых для цивильного и преторского права понятий, как иск, собственность, договор, сервитуты и т. п. Но зато в ней имеются многочисленные блестящие образцы конкретных жизненных и подлежащих судебному решению правовых проблем.

Император Август предпринял попытку несколько унифицировать деятельность юристов, разрешив только определенному их кругу давать ответы, имеющие официальное значение. Эти юристы должны были записывать свои ответы (консультации), ставить свою печать, чтобы тем самым засвидетельствовать легальность правового источника. Данная система закреплена при императоре Адриане, который подтвердил установившийся порядок, согласно которому только мнение определенных юристов имело правовую, т. е. обязательную силу. Если таковые юристы по какому-либо вопросу приходили к общему согласию, судья обязан был с ним считаться при вынесении решения.

Укреплению авторитета римской юриспруденции как источника права во II — III вв. н.э. способствовал тот факт, что императоры стали нередко приближать видных юристов к своей особе, назначать их на ключевые государственные посты (префекты претория и т. п.).

Источники права постклассического периода. В период домината в связи с глубоким кризисом рабовладельческой системы римское право претерпевает некоторые незначительные изменения, но его основные институты; практически сохраняются в прежнем виде. В связи с установлением всевластия императоров новые поколения юристов утрачивают право давать обязательные консультации, лишаются возможности формулировать новые правовые нор­мы, как это уже раньше произошло с преторами.

Утрата римским правом былого динамизма, стирание граней между цивильным и преторским правом, поскольку это деление в едином императорском законодательстве утрачивает свой смысл, создали благоприятные условия для проведения кодификационных работ. Особенно оживленно работы по систематизации права велись в восточной части Римской империи (Византии). Здесь в конце III века н.э. были составлены частные сборники римского права — Ко­декс Грегориана и Кодекс Гермогениана, включившие в себя подлинные тексты императорских законов с 196 по 365 г. н.э., а в 438 году осуществлена первая официальная коди­фикация императорских конституций (Кодекс Феодосия). Особенностью сборника Феодосия, свидетельствующей о более высоком уровне кодификационных работ, было то, что он включал в себя только действующее императорс­кое законодательство.

Всеобъемлющая систематизация римского права была проведена в 528—534 гг., т. е. уже после падения Западной Римской империи, по указанию византийского императора Юстиниана. Руководство кодификационными работами осу­ществлял видный юрист Трибониан. Результатом работы ко­миссии явилось составление ряда крупных сборников римс­кого права, подвергшегося, однако, некоторым интерполя­циям — включениям норм более позднего, в частности гре­ческого и восточного права. На более позднем этапе истории права (уже в средние века) эти сборники стали выступать как единый Свод законов Юстиниана.

По примеру Законов XII таблиц Кодекс Юстиниана был разделен на 12 книг. В книге I рассматриваются вопросы церковного права и христианской теологии, книги 2—8 посвящены различным вопросам частного права, в книгах 9 — 12 затрагиваются различные стороны публичного права (административное управление, преступления и наказания и т. д.). Каждая книга распадается на титулы, а последние — на фрагменты.

 

Важнейшую часть кодификации императора Юстини­ана, выделявшуюся по богатству использованного право­вого материала, составляют дигесты, или пандекты. Пос­ледний термин позаимствован из греческого языка, что означает "содержащий в себе все".

По замыслу Юстиниана, изложенному в специальной Конституции от 12 декабря 530 года, его дигесты должны были стать всеобъемлющим сборником, охватывающим пра­вовое наследие классической эпохи. Подготовка дигест была поручена специальной комиссии под руководством Трибониана, в которую вошли помимо видных чиновников и прак­тиков известные профессора константинопольской (Феофил, Грациан) и бейрутской (Дорофей и Анатолий) правовых школ. Составители дигест (позднее они стали называться компи­ляторами) были наделены широкими полномочиями по от­бору и сокращению текстов классических юристов ("древ­них юристов"), по устранению в них противоречий, повто­рений и устаревших положений, по внесению в них иных изменений с учетом императорских конституций.

Содержание Дигест весьма широко и разнообразно. В них рассматриваются некоторые общие вопросы правосу­дия и права, обосновывается деление права на публичное и частное, дается очерк возникновения и развития римско­го права, излагается понимание закона и т. д. Сравнитель­но немного места, отведено публичному праву, главным образом в последних книгах (47—50), где говорится о пре­ступлениях и наказаниях, о процессе, правах фиска, го­родском управлении, военном пекулии и т. п. Представле­ны здесь и вопросы, относящиеся к сфере международно­го права: ведение войны, прием и отправка посольств, ста­тус иностранцев и т. д,

Наиболее полно в Дигестах представлено частное право. Особенно много внимания в них уделено наследованию (по закону и завещанию), брачным отношениям, вещному пра­ву, различным видам договоров.

Дигесты написаны на латыни, но многие термины, а иногда и целые извлечения (из Марциана, Папиниана и Модестина) даны по-гречески. Придав Дигестам силу зако­на, Юстиниан запретил их комментирование, а также ссыл­ки на старые законы и сочинения юристов.

Своеобразной частью кодификации Юстиниана явля­ются Институции — элементарный учебник права, обра­щенный императором к "юношеству, любящему законы". Для составления Институций по указанию Юстиниана в 530 году была составлена специальная комиссия из Трибониана (председатель) и профессоров права Феофила и Дорофея. Последние и являются фактическими авторами Институ­ций Юстиниана, поскольку Трибониан в это время был за­нят подготовкой Дигест. Институции были изданы 21 нояб­ря 533 года и .в том же году (одновременно с публикацией Дигест) получили силу императорского закона, стали при­меняться как официальный источник права.

В основу Институций Юстиниана были положены со­чинения Гая (Институции и "Повседневные дела"), а так­же Институции Флорентина, Марциана, Ульпиана и Пав­ла.

Как и Институции Гая, Институции Юстиниана состо­ят из 4 книг. Под влиянием Дигест они были разделены на титулы, которые состоят из отдельных фрагментов.

В первой книге даются общие сведения о правосудии и праве, о правовом статусе лиц, о вольноотпущенниках, о браке, об отцовской власти, об опеке и попечительстве. Вторая книга посвящена вещному праву. В ней подробно рассматриваются новые способы деления и свойства вещей, предусматриваются новые способы их приобретения. Здесь же говорится о завещаниях и легатах.

В третью книгу включены титулы, относящиеся к наследованию без завещания, степени когнатского родства и т. п. В этой же книге излагаются общие положения об обязательствах и обстоятельно освещаются отдельные виды договоров. В отличие от Институций Гая обязательства из дликтов включены в четвертую книгу, где особенно подробно рассмотрен закон Аквилия о возмещении вреда. Далее разбираются вопросы защиты прав (разные виды исков и интердиктов). В заключительной части Институций Юстиниана добавлены два титула, где перечислены обязанности людей и разные виды преступлений, особенно разработанные в императорском законодательстве (оскорбление величества, прелюбодеяние, отцеубийство, подлоги и т.д.).

Кодификация Юстиниана подвела своеобразную черту под многовековым развитием римского права, представлявши собой концентрированный итог всей его предшествующей истории. Поэтому Свод законов Юстиниана хотя и отразил некоторые постклассические и чисто византийские черты, является в своей основе источником римского права.

20. Собственность - как и другие категории вещных прав - это неразрывная совокупность больших или меньших по объему правомочий субъекта в отношении вещи, а в реальной жизни, в реальных правоотношениях только и наличествуют эти правомочия, подразумеваемые тем или другим вещно-правовым институтом.

Институт частной собственности, обозначавшийся впоследствии термином dominium или proprietas, существует со всеми своими основными чертами уже в старом цивильном праве, и римские юристы рассматривают его как институт исконный Ерофеев С.И., Водкин М.Ю. Формирование правовых представлений о собственности в римском праве: Dominium и Possesio.//Юридический аналитический журнал. 2003. №3..

Главными правомочиями субъекта в отношении вещей (главными - потому, что к ним сводятся все другие допускаемые формы юридических действий в области вещного права) принято считать: право обладания вещью, право использования, и право распоряжения.

Право обладания (jus possidendi) подразумевает условное или материальное обладание-господство лица над вещью, начиная с самого в бытовом отношении примитивного - возможности держать в руках, до права заявить о принадлежности вещи тебе перед другими лицами, в любой момент потребовать гарантированности этого материального обладания.

Право использования (jus utendi) подразумевает употребление вещи для собственных материальных или духовных нужд, в том числе использование как субстанции вещи, так и приносимых ею плодов, доходов, употребление как непосредственно личное, так и через посредство других лиц.

Право распоряжения (jus abutendi) подразумевает возможность, не считаясь с требованиями третьих лиц, распорядиться вещью по своему усмотрению, вплоть до полного ее уничтожения в физическом смысле или в юридическом (передав вещь на тех или других условиях третьему лицу).

Только в случае совокупности этих трех прав принято говорить о праве собственности. Вместе с тем все эти возможности права никогда - в силу интересов общества, реального пересечения с правами и интересами третьих лиц - не были неограниченными. Абсолютность права собственности представляет скорее идеальный предел стремления, к которому тяготеют интересы обладателя, но которого они в социальных условиях, по-видимому, достигнуть не в силах. И мера приближения к этому пределу создает конкретное право собственности, признаваемое и гарантируемое подсобными и дополнительными институтами, составляющими конкретную конструкцию этого права.

И жизненный, и исторический, и правовой первоисточник собственности лица - присвоение, образующее элементарное, или фактическое,владение (possessio). Содержание правомочий, вытекающих из факта владения, может быть различно. Владение фактическое может не сопровождаться намерением обладать вещью как своей (например, она получена от других лиц под каким-то условием, на время и т.д.), может быть владение в целях только использования вещи (извлечение плодов, доходов и т.д.). В этом случае принято говорить об особой категории вещных прав -держании (detentio). Может быть владение с намерением сделать вещь своей, т.е. присвоить ее, подразумевая для себя право как-то использовать вещь, распорядиться и т.д. Таким образом, существенное значение имеет отношение субъекта к своему обладанию, намерение субъекта владеть вещью как своей, которое влияет на правовые последствия фактического владения. По раздельности только намерения (aniroo) или только телесного обладания (согроге) недостаточно, нужна их совокупность.

Владение лица, соответствующее целому ряду других условий, связанных с требованиями по квалификации субъекта этого права, по происхождению обладания, по качеству предмета обладания и т.п., перерастало в правовоегосподство лица над вещью (dominium), связываемое с единством всех главных правомочий в отношении этой вещи. Отсутствие требовательных ограничений, исключающих какое-то из этих главных правомочий, возможность оградить свое собственное обладание и собственную реализацию этих правомочий от других субъектов и делало вещь собственной (proprietas), а вещное право - собственностью.

Собственность подразумевала непосредственное, прямое господство лица над вещью, исключительное господство (т.е. исключающее права других на эту вещь), единство права на вещь (на одну вещь возможно только право собственности либо какие-то другие вещные права, но не право собственности и право, например, держания, принадлежащие одному лицу), правообладание (т.е. не обязательно было владеть вещью фактически, но можно было обладать ею в юридическом смысле, передав вольно или невольно использование, фактическое владение, распоряжение другим лицам - но только по раздельности этих правомочий), возможно более неограниченное обладание (см. выше), гарантированное господство (т.е. подразумевалось, что лицо-собственник обладает, кроме того, специальными юридическими средствами для охраны своего права и способами свободной реализации этих средств).

В зависимости от субъекта нрава собственность могла быть:

индивидуальной, или частной, когда лицом-обладателем было физическое лицо, обладающее соответствующим правовым требованиям статусом;

публичной, или общественной, когда субъектом-обладателем было юридическое лицо - корпорация публичного права или государственная казна (находившаяся на особом положении);

совместной, когда одна и та же вещь была предметом господства нескольких равноправных лиц.

В последнем случае образовывался специальный подвид права -condominium, или общая собственность. Каждый из лиц-обладателей (в рецепированном праве получило признание, что наряду с физическими лицами такими сообладателями могут быть и корпорации) считался собственником некоей идеальной доли в этой совместной собственности, на которые вещь могла быть при необходимости поделена; правомочия собственника осуществлялись по взаимному согласию всех лиц-обладателей при гарантии запрета любого из лиц на действия, разрушающие право совместной собственности (например, продажа вещи другим лицам, ее уничтожение и т.п.).

В зависимости от объекта права (т.е. oт вещи, бывшей предметом собственнических отношений) собственность также могла быть общественной, или коллективной (когда распространялась на вещи, которые не могли быть по своей природе и общественному предназначению предметами индивидуального обладания) и могла быть частной (когда вещи по своей природе признавались возможными к индивидуальному обладанию). Из числа последних дополнительно исключались вещи, не могущие быть предметами гражданского оборота по соображениям общественной целесообразности: яды, запрещенные книги, предметы неопределимой природы и предназначения; в отношении некоторых из этих вещей допускалось право обладания, но использование и распоряжение обставлялось такими условиями или полностью запретами, которые не позволяют говорить о собственности на них.

В зависимости от происхождения и степени обладания собственность подразделялась (в классическую эпоху) на законную, или квиритскую, когда обладание было достигнуто строго формальными, признанными законами правовыми способами, и естественную, или бонитарную, когда обладание было достигнуто неформальными способами, признанными преторским правом справедливыми и отвечающими как интересам лиц-обладателей, так и интересам общества.

Последняя представляла, по сути, переходную категорию от юридического владения к полноправной собственности и была временным закреплением прав на имущество (in bonis, откуда и наименование). В эпоху рецепированного права сложилось подразделение на собственность прямую, или полную (dominium directum), и на обладание-использование, или неполную (dominium utile). Полное право собственности предусматривало сосредоточение всех полномочий в одном лице как некую условность, поскольку реальное владение и использование (причем неограниченное и нерегламентированное, гарантированное, включая право наследования) передавалось другим субъектам. Неполное право собственности подразумевало господство, не посягающее на распоряжение вещью и на всестороннее ее использование: в силу ленного права, права на поверхность и т.д. В рамках usus modemus сформировалось также понятие о делегированной собственности, где правомочия сводились в основном к доверительному управлению вещью.

Защита права собственности осуществлялась многими специальными исками, предусматривавшими судебную гарантию от определенных посягательств на владение, пользование, распоряжение вещью. Имели место два основных случая: защита утратившего владение собственника от незаконно обладающего вещью несобственника и защита права собственника использовать вещь в случае неправомерных препятствий в осуществлении такого права.

Для возвращения вещи в свое законное обладание собственник имел право на специальный виндикационный иск (rei vindicatio), смысл которого заключался в требовании отобрать вещь у реально ею владеющего несобственника и вернуть ее невладеющему собственнику. Виндикационный иск предъявляли но месту обнаружения вещи. Иск этот назывался вещным, т.е. направлялся против любого незаконного обладателя вещи, в каком бы качестве он ни выступал.

В случае виндикации истец заявлял о своем праве собственности на вещь; ответчик не обязывался к обоснованию своего права, он должен был себя заявить только как фактический владелец - и вне зависимости от способа получения вещи в свое фактическое владение ответчик пользовался правовой защитой, т.е. истец не мог самовольно отобрать у него собственную вещь.

Право собственности подлежало доказыванию со стороны истца, при недоказанности ответчик мог обвинить истца в намеренном бесчестии со всеми предусмотренными правом последствиями. При доказательстве права собственности на вещь она без специальных судебных распоряжений, но в порядке исполнения судебного решения переходила во владение прежнего собственника. Ответчик мог быть обязан также к тому, чтобы уплатить разницу за происшедшее в период временного ею обладания ухудшение качеств вещи. Вместе с тем истец должен был возместить ответчику понесенные тем расходы по содержанию вещи, если она была приобретена в добросовестном заблуждении (например, по кормлению забредшей во двор чужой скотины, сохранению в надлежащем состоянии поля, сада и т.п.). Если вещь, бывшая предметом виндикации, могла приносить плоды и доходы (например, сад плодоносил), то потребленное до момента предъявления иска, а также неполученная прибыль или доходы не возмещались; но возвратить истцу вещь ответчик обязывался со всеми приращениями и доходами на момент предъявления исковою требования.

Для защиты своею права использовать и распоряжаться вещью исключительно по своему усмотрению (с соблюдением законных ограничений) собственник располагал негаторным иском (actio negatoria) к любому посягавшему на эти его правомочия.

Негаторный иск предусматривал, по сути, защиту полноты права собственности от любых незаконных ограничений и требований - как потенциальных, так и свершенных. Истец просто обосновывал свое право собственности на вещь, отрицая права других лиц на нее, тем самым, претендуя на все предоставленные правом и традицией правомочия в отношении этой вещи и отрицая аналогичные права других. Отрицание прав других не нуждалось в фактическом обосновании: «Отрицание не нуждается в доказательствах».

Ответчиком в случае негаторного иска мог стать любой, даже не имевший полноправного личного статуса. Ответчик в случае негаторного к нему иска был в невыгодном положении: именно на нем лежала обязанность доказывать правоту своих действий или посягательств, что было весьма сложно, поскольку реально вещь находилась в обладании истца, что исключало возможность вести спор о собственнических претензиях. Как правило, ситуации предъявления негаторного иска были связаны с претензиями но поводу использования чужих вещей на сервитутом праве. Ответственность заключалась в обязательстве прекратить незаконные действия.

21. Обязательство в римском праве было предельно абстрактным понятием, характеризующим наличие между двумя лицами равного юридического качества некоей связи, обязанности (obligatio), накладываемой на одно лицо в пользу другого лица по условиям, определяемым правом, но с обязательным участием их самих как жизненно действующих субъектов: никак не действуя, нельзя подпасть под требования обязательства. «Обязательство есть правовые оковы, посредством которых мы необходимо принуждаемся что-нибудь исполнить согласно праву нашей страны». Таким образом, обязательство подразумевает необходимость исполнения (а не желательность или тем более произвольность), подкрепляемую, очевидно, соответствующими юридическими институтами, исполнение чего-либо конкретного и подзаконность так установленной связи и следующего из нее требования. Обязательство адресовано обязательно лицу, а не направлено в адрес предмета, и подразумевает некоторые действия этого лица; следовательно, лицо (если оно физическое, человек) должно быть соответствующего для выполнения требования правового качества, а также обладать необходимыми физическими и душевными силами для исполнения: «Сущность обязательства не в том состоит, чтобы сделать тело нашим или какой-либо сервитут, но чтобы принудить другого нам что-либо дать, сделать или предоставить». По другому классическому определению обязательство направлено к тому, чтобы dare, facere, praestare, oportere (дать, совершить, предоставить, сделать должным).

Юридическое качество вышеперечисленных действий несколько отличалось от прямого смысла, предполагаемого языковыми терминами.

Дать - означало передать имущество, т.е. определенного качества вещи, могущие быть предметами обладания лиц, с какой-либо установленной целью; следовательно, это обязательственное действие тесно было связано с переносом вещных прав с одного субъекта на другой. Совершить - значило осуществить одним лицом в пользу другого действия, имеющие реальный физический смысл и проявление, неделимые и комплексные. Исполнить - означало, что лицо должно нечто выплатить, возместить, подразумевая материальную форму выплаты, имеющую, в том числе и денежное выражение. Сделать должным - значило, что у лица образовались права на встречное требование, имеющее конкретное выражение и жизненное проявление, сводящееся к первым трем.

Для того чтобы связь долженствования между лицами приобрела правовой характер, т.е. защищаемый юридическими средствами, обязательство должно было обладать определенными внутренними чертами - реквизитами, некоторые из которых считались основными (без наличия любого из которых обязательство в праве не существовало) а некоторые - дополнительными, уточняющими его правовой смысл.

Обязательство должно представлять правоотношение между двумя определенными (в физическом и юридическом качестве) лицами -не может быть безличных обязательств в силу природы права, не может быть обязательства лица в пользу самого себя, когда два лица сливаются в одной человеческой персоне. Причем в римском праве эти лица могли быть только физическими лицами - индивидами требуемого правового качества. Обязательство должно предполагать основание для его возникновения, т.е. точную и конкретную причинную связь для требования одного лица на действия другого, признанную правом, а не просто подчиняющуюся силам природы, законам физики, силе ветра и т.п. Обязательство предполагает исполнение имущественного характера; хотя по своей юридической природе обязательство есть вещь бестелесная и в этом смысле невещественно, оно направлено к удовлетворению потребности во вполне материальных вещах - предметах или услугах; не может считаться обязательством требование в отношении вещей бестелесных, не предполагающих материальной реализации или вообще неопределенных, никак не связанных с реальностями общежития данного времени и определенного пространства. Обязательство должно предполагать обязанность исполнить требование - оформление связанности одного лица в пользу другого не самоцель (исключая абстрактные и специфические ситуации). Причем исполнение должно быть возможным, т.е. находиться в человеческих пределах сил (а не «выпить море», «сдвинуть гору» и т.п.), дозволенным (не запрещаться законом или правом), нравственным (соответствовать не только частным интересам двух лиц, тем более только одного лица, но и не противоречить интересам общества, выраженным в морали); обязательство должно быть количественно и качественно определенным, поддаваться материальному выражению, лучше - в деньгах.

Дополнительные реквизиты обязательства связаны с наличием в нем гарантий: оно должно подразумевать правовое обеспечение, возможность исполнения помимо воли должника и наличие специального искового требования узко конкретного («строгого права») или общего («доброй совести») характера. Без того чтобы не предполагался такой иск в римском праве, нельзя было говорить о возможном обязательстве. Во-вторых, обязательство не может не подразумевать материальное его обеспечение: передачу того или иного вещного права в дополнение к требованию обязательства (как правило, в виде залога).

С точки зрения права, источники образования обязательственных правовых связей между лицами, или основания возникновения обязательств, связываются далеко не со всякой причинно-следственной связью между действиями людей в отношении друг друга: «Мы обязуемся вещью, или словами, или тем и другим, или согласием, или законом, или по праву магистратов, или необходимостью, или вследствие провинности». Все отмеченные в этом классическом определении виды образования обязательств сводятся к трем основаниям: 1) обязательства возникают вследствие договора, заключенного в самых разных юридически действенных формах, т.е. в итоге волевых действий двух сторон, направленных на образование между ними предусмотренной связи-обязанности; 2) обязательства возникают вследствие предписания закона или иного всеобщего по значению правового требования; 3) обязательства возникают вследствие провинности одного лица в отношении другого, причем это не чисто личного и субъективного свойства провинность, но признанная неправомерной в том числе юридическими установлениями, т.е. правонарушение. Если второй источник, или второе основание образования обязательств, имеет главным образом публично-правовой характер (хотя вытекающие из этих законоустановленных обязательств требования могут носить вполне частноправовой характер: например, выплата алиментов), то для сферы частного права характерно превалирование обязательств из договоров и правонарушений.

Стороны в обязательстве

Обязательство есть личное отношение между лицами, так или иначе оформившими своими действиями эту связь между собою, притом подразумевающее наличие определенных характеристик этой связи, или реквизитов. Обязательство может быть заключено между двумя физическими лицами (индивидами), может быть оформлено между несколькими лицами. В любом случае обязательство подразумевает наличие двух определенных сторон с также определенной ролью, неизменной на протяжении действия данного конкретного обязательства: кредитора и должника. Кредитор (creditor) - это «тот, кому кто-либо что-либо должен на основании иска, или на основании обвинения... или в безусловном виде, или со сроком, или под условием». Не всякое субъективное намерение человека считать себя тем, кому многие или все вообще должны, делает его кредитором, но только признание обоснованности этого долженствования со стороны права и закона. Должник (debitor) - «тот, у кого можно истребовать деньги против его воли». Долженствование по обязательству, в этом классическом определении, несколько опримитивлено (хотя исполнение обязательства и должно предполагать денежный эквивалент), но главная характеристика должника в обязательстве выражена однозначно: истребование против его воли. Долженствование по обязательству есть принудительное, подразумевающее при неисполнении (впрочем, как и при исполнении) причинение должнику ущерба - материального или личного в зависимости от того периода римского права, к которому относится возникновение обязательства.

В зависимости от личного качества должника или кредитора могут быть разные варианты их правовых требований друг к другу по одному и тому же обязательству, что, однако, никак не влияет на содержание самого обязательства. Кредитор может быть единым физическим или юридическим лицом - должников может быть несколько (как правило, в этом редком для римского права виде обязательств присутствует государство в качестве кредитора, либо это ситуация, образующаяся при переходе к нескольким наследникам единого и цельного долга наследодателя). Может быть ситуация, когда кредиторов несколько, а должник один; в большинстве случаев это отношения в рамках совместной собственности, или condominium; та же ситуация с наследопреемством долга и др. (Не путать с ситуацией, когда одно лицо-должник заключает или иначе оформляет однотипные обязательства - скажем, берет деньги взаймы - одновременно у нескольких разных лиц-кредиторов: здесь идет речь о наличии нескольких обязательств у одного и того же лица.) Наконец, в обязательстве может присутствовать несколько кредиторов и несколько должников одновременно, причем в свою очередь и кредиторы, и должники могут подразумевать наличие между ними главных и добавочных лиц, но, в конце концов, все сводится к наличию и взаимной ответственности двух. В конце классической эпохи установился принцип, согласно которому исполнение обязательства в целом хотя бы одним из должников в пользу хотя бы одного из кредиторов погашало обязательство полностью и в отношении всех других лиц.

В зависимости от характера ответственности сторон в обязательстве обязательства могли быть долевыми, когда ответственность несли должники пропорционально количеству их, в равных частях в рамках общего размера долга, и солидарными, когда один из должников, предполагалось, несет ответственность за всех других полностью в сумме обязательства или в специально установленной доле, не имеющей отношения к общему количеству должников в обязательстве. И долевые, и солидарные обязательства могли равным образом быть активными и пассивными: т.е. касаться не только должников, но и кредиторов, хотя первая ситуация в ее жизненном проявлении была несравнимо более важной.

В свою очередь, стороны в обязательстве не представляют нечто ни в коем случае не изменяемое. С самого раннего периода своей истории римское право допускало возможность замены лиц в обязательстве, или перенос обязательств на других лиц (в абстрактном выражении обязательство сохранялось в связи между кредитором и должником, характер ответственности которых предопределялся первичным соглашением, но в жизни произошла перемена индивидов, воплощающих эти стороны с точки зрения права). Замена лиц в обязательстве могла происходить двояким путем: 1) в силу требований права, 2) по воле сторон в обязательстве.

В силу требований права обязательства могли переходить по наследству. Принятие наследства в силу универсальности его содержания передавало наследнику наряду с чисто материальным содержанием наследства (имуществом) и обязанности наследодателя как кредитора и как должника. Однако не все обязательства могли переходить по наследству: не передавались требования личного характера, возникшие вследствие обиды и сходных правонарушений, не переходили обязанности по алиментным выплатам. Обязательство, кроме того, «не может начинаться с наследника», т.е. не может перейти по наследству обязательство, не оформленное в отношении наследодателя или оформленное им только в отношении своего наследника, не имеющее притом правоустановленной формы - специальных наследственных прав. Переход обязательств по наследству не зависел от специальной воли наследника в отношении их, поэтому этот вид перехода считался общеправовым.

По воле сторон обязательства могли переходить двояким путем: или по обоюдному согласию кредитора и должника, или по одностороннему действию.

Переход обязательства по обоюдному согласию квалифицировался как. обновление обязательства (novatio). Обновление происходило или по воле сторон исключительно, или по требованию закона, когда по тем или другим условиям нужно было сменить лицо, выступающее в качестве стороны, или как-то иначе обновить содержание обязанности. Новация должна была обязательно подразумевать что-то новое, сравнительно с содержанием прежнего обязательства: другое место, другой срок, добавление или отмену оговорки исполнения, другое лицо.

Переход обязательства по одностороннему действию имел специально регулируемый вид уступки обязательства (cessio). Кредитор мог уступить (продать) свое право требования по конкретному обязательству неличного содержания (т.е. нельзя было уступать свое право на возмещение за личную обиду, за причиненное увечие, на выплату тебе алиментов) другому полноправному лицу. Уступка осуществлялась обычным формальным порядком или по суду. Должник извещался об уступке требования, тем самым освобождался от обязательства перед первым кредитором; его согласие или несогласие на это роли не играло, и отныне предусмотренные обязательством действия он должен был выполнять в отношении другого кредитора. Первый кредитор (цедент) нес ответственность только за юридическую действительность передаваемого права, но не за его фактическую осуществимость (например, если уступлено право требования денежной выплаты по долгу, то невозможность должника выполнить требуемое в натуре не возлагает на цедента обязанности возместить разницу). Мог уступить свое право по обязательству и должник, но замена должника должна была происходить почти во всех случаях с согласия кредитора (поскольку обязательство могло быть уступлено тому, кто не имел фактической возможности его исполнить, сняв тем самым ответственность с первого недобросовестного должника). Уступка обязательств имущественного характера обставлялась некоторыми дополнительными условиями: так, нельзя было уступать обязательства в отношении высоких должностных лиц, нельзя было требовать выплаты по уступленному обязательству свыше того, что реально заплатил покупатель (а не того, что вообще предусмотрено по содержанию обязательств), и др.

Виды обязательств из договоров

Виды обязательств из договоров подразделялись на:

вербальные - вступали в силу с момента произнесения определенной словесной формулы;

литтеральные - приобретали силу с момента совершения определенной надписи;

реальные - вступали в силу с момента передачи вещи;

консенсуальные - приобретали силу с момента достижения соглашения.

Перечисленные виды обязательств признавались правом и обеспечивались предоставлением иска - правом через суд требовать устранения нарушения.

Вместе с тем, наряду с обязательствами из договоров, в структуру римского обязательственного права включались натуральные обязательства, безымянные контракты, пакты, обязательства как бы из договоров, обязательства из правонарушений (деликты), обязательства как бы из деликтов. обязательство договор ответственность кредитор

Натуральные обязательства возникали из сделок рабов и подвластных членов семьи, которые по цивильному праву не могли от своего имени заключать сделки, быть стороной в гражданском процессе. Эти сделки имели ограниченный правовой эффект - не обеспечивались исками, но добровольно исполненное не подлежало возврату. "В случае уплаты возврату не подлежит, так как остается натуральное обязательство" (Д. 14.6.10). Согласно уложению Юстиниана, натуральные обязательства основаны на принципах справедливости, они связаны ею (Д.46.9.6.4).

Безымянные контракты - обязательства, получившие правовую регламентацию позже того, как сложилась основная часть системы римского обязательственного права, и не включенные в нее.

Пакты - сделки, не облеченные в требуемую законом форму. Такие сделки, первоначально не признававшиеся и не имевшие исковой защиты, -"голые пакты" (nudurn pacta), со временем получают признание в праве и обеспечиваются исками - "одетые пакты" (pacta vestita).

Обязательства как бы из договоров - те имущественные отношения, признаваемые правом и обеспечиваемые исками, которые возникали из односторонних действий (из ведения чужих дел без поручения, из неосновательного обогащения и др.).

По характеру содержания договорных обязательств они подразделялись на делимые, когда объект обязательств поддавался делению без ущерба для его ценности (возврат части долга) и неделимые, например, сервитут. Римскому праву были известны альтернативные обязательства, в которых должник обязывался совершить одно из двух (или нескольких) действий, и факультативные обязательства, когда в договоре устанавливался один предмет обязательства, но должнику предоставлялось право сделать, предоставить и другое, обусловленное в договоре.

По распределению обязанностей между сторонами договоры подразделялись на односторонние (например, договор займа обязанность возлагал на одну сторону - заемщик обязывался возвратить полученное) и двусторонние (в договоре купли-продажи, например, обязанность возлагалась на обе стороны - и на продавца и на покупателя: передать проданное, уплатить цену товара).

В классическом праве преодолевается строго личностный характер договорного обязательства. Утверждается имущественная ответственность при неисполнении договора (не "кровью и мясом", как в договоре nexum), появляется возможность вступать в договорные отношения и через представителя, а также замена должника или кредитора в обязательстве.

Обязательства из правонарушений (деликты). Сохранялось деление на публичные деликты (crimen) и частные деликты - причинение вреда отдельному лицу, членам его семьи, его имуществу. В классическом римском праве не существовало такого правила, по которому всякое недозволенное деяние, причиняющее ущерб, порождает обязательство возместить ущерб. Имелся лишь перечень конкретных случаев, порождающих обязанность возмещения вреда, ущерба.

Обязательства как бы из деликтов (квазиделикты). За рамками установленного перечня деликтов недозволенными, с обязанностью возмещения ущерба, практикой стали признаваться и некоторые другие действия (например, неправомерно принятое судьей решение и т.д.).

Исполнение и способы обеспечения обязательств

Изначально обязательство рассчитано на прекращение, обычно путем исполнения. "Что может более соответствовать человеческой честности, чем соблюдать то, о чем договорились?"- гласил один из основополагающих принципов исполнения обязательств, вытекающих из договоров. Когда речь шла об исполнении обязательства, то важно было выяснить место исполнения и время исполнения.

Место исполнения обязательства определялось в договоре, в противном случае им было место нахождения должника, а также иск мог быть предъявлен в Риме. Место исполнения обязательства стало приобретать все большее значение по мере разрастания территории Римского государства, ибо цены на товары стали сильно разниться в отдельных областях и общинах. Если договором предусматривалось место исполнения, то оценка спорной вещи производилась в этом месте, иначе - по месту предъявления.

Время исполнения обязательства устанавливалось договором. Если же время исполнения обязательства в договоре не определено, то во всех обязательствах, в которых срок не предусмотрен, долг возникает немедленно. Но как быть, когда договор заключен, например, в Риме, а исполнить его надлежит в Карфагене? Немедленное исполнение здесь невозможно. Тогда судья в качестве "доброго мужа" определяет срок, необходимый "заботливому хозяину" для исполнения договора. Когда молчаливо подразумевается "разумный срок", то до наступления срока исполнение не может быть потребовано.

Досрочное исполнение (representatio) не всегда допускалось, так как, например, при выплате алиментов "досрочно выплаченные деньги будут проедены". Мировые сделки по алиментам требовали утверждения претора.

При просрочке (morra) - нарушение срока исполнения - должник должен уплатить высшую цену. какую имел предмет договора между моментом заключения договора и днем присуждения. Просрочка должника могла иметь следствием уплату процентов за время просрочки или (при займе) уплату штрафа в размере от 1/3 до 1/2 данной взаймы суммы .В договоре могло быть предусмотрено право кредитора отступиться от договора в случае просрочки должника. Просрочивший должник также нес риск случайной гибели вещи.

Кредитор, не принявший исполненного в срок, был обязан возместить должнику излишние расходы. На просрочившего кредитора ложился также и риск случайной гибели вещи.

Способы обеспечения обязательств. Римские юристы в качестве основополагающего принципа права признавали незыблемость договорного обязательства. Если в древнем праве сила договора во многом опиралась на его священный религиозный характер, то в классический период она обеспечивалась, прежде всего, господствующей моралью и правовыми санкциями.

Более непосредственно исполняемость обязательств обеспечивалась особыми средствами, направленными на поддержание силы договора:

Задаток (arra) - денежная сумма или ценность, которые одна сторона передавала другой в подтверждение заключения договора. Задаток выполнял и штрафную функцию. Так, при нарушении договора давший задаток теряет его, а получивший обязан возвратить задаток в двойном размере.

Неустойка (stipulatio роепае) - штрафная сумма, которую должник обязан уплатить в случае неисполнения либо ненадлежащего исполнения обязательства. Если договор противоречил "добрым нравам" (boni mores), то и условие о неустойке считалось недействительным.

Поручительство (adpromissio) состояло в том, что некоторое третье лицо (поручитель) брало на себя обязательство погашения долга в случае неплатежеспособности должника.

Поручительство было договором, устанавливающим добавочную ответственность, нередко оформляемую путем стипуляции: "Обещаешь дать то же самое?" - "Обещаю дать то же самое". Кредитору, не получившему в срок, предоставлялось обратить взыскание или на должника, или на поручителя.

Залог (hypotheca), как и поручительство, устанавливал добавочную ответственность по обязательству, предусматривая обеспечение обязательства той или иной вещью, имуществом залогодателя-должника. В случае неисполнения основного обязательства заложенная вещь становилась собственностью залогодержателя-кредитора либо (позднее) он имел преимущественное перед другими кредиторами право удовлетворения своего требования за счет заложенного имущества.

Вручение какой-либо ценной вещи кредитору в качестве средства обеспечения долга было известно в глубокой древности. Однако общепризнанным средством побудить кредитора-залогопринимателя вернуть заложенную вещь (по уплате долга) была угроза бесчестия. Официальное признание залог получает только в конце периода республики. А в начале империи было постановлено, что при неисправности должника заложенная вещь поступает в продажу с тем условием, что должнику возвращается излишек, вырученный против суммы долга.

С утверждением имущественной ответственности резко возросло значение залога как наиболее эффективного способа обеспечения обязательства.

Ответственность по обязательствам

Должник, не исполнивший или ненадлежаще исполнивший обязательство, возмещал вызванный этим убыток, ущерб (а также нес отрицательные последствия, вытекавшие из обеспечения обязательства). Нормы об ответственности за ущерб имели общее значение - распространяли свое действие и на ответственность за вред, причиненный неправомерно, по деликту.

В классическом праве достаточно четко выделяются четыре условия, по которым наступала ответственность по обязательствам:

. Противоправность, т.е. совершение неправомерного действия, нарушающего договор, или же несоответствие действия "добрым нравам": соглашение, противоречащее "доброй совести" (bona fides) и "добрым нравам" (boni mores), нс имеет силы.

. Наличие ущерба, под которым понимается как прямой, реальный ущерб ("положительные потери", т.е. потеря того, что уже входило в состав имущества кредитора), так и упущенная выгода, т.е. неполученные доходы, которые кредитор получил бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено. То и другое вместе составляли подлежащий возмещению "интерес". Так, при гибели раба по вине нанимателя цена раба - реальный ущерб наймодателя, а недополученная им за оставшееся время договора наемная плата - упущенная выгода. При возмещении ущерба во внимание принимается не только ущерб, но и выгода, которую наймодатель вправе взыскать с нанимателя.

. Наличие вины (culpa). "Вина имеет место тогда, когда не было предусмотрено то, что могло быть предусмотрено "заботливым человеком". В римском праве различались следующие формы вины:

умысел (dolus) - за умысел должник отвечал всегда и независимо от вида договора; более того, соглашение об устранении или ограничении ответственности за умышленное нарушение договора признавалось недействительным;

неосторожность (небрежность): а) грубая небрежность, грубая вина (culpa lata), т.е. "непонимание того, что все понимают"; грубая вина приравнивалась к умыслу, поэтому, как и при умысле, должник отвечал по любому договору; б) легкая небрежность (culpa levis) - такое поведение, которое не допустил бы заботливый хозяин ; за легкую небрежность должник отвечал только в тех договорах, которые нельзя было считать заключенными только в интересах кредитора;

случай (casus) - это то, что заранее никто не может предвидеть: "За случай никто нс отвечает". Практически это означало, что отрицательные последствия случайной гибели вещи нес ее собственник, а должник освобождался от ответственности, так как в происшедшем не было его вины;

непреодолимая сила (casus major) - это чрезвычайное обстоятельство (землетрясение, наводнение, извержение вулкана, кораблекрушение, война и т.д.); если нарушение условий договора было вызвано действием непреодолимой силы, то должник также освобождался от ответственности.

. Наличие причинной связи между виновными действиями должника и ущербом кредитора. "Требование об убытках от правонарушения должно быть связано с тем самым обстоятельством, от которого понесен ущерб, без привнесения другой причины извне".

Например, в том случае, когда продавец продал, но не передал покупателю пшеницу, и его рабы заболели и умерли от голода, продавец не нес ответственность за гибель рабов, так как она - результат нераспорядительности владельца рабов и не связана непосредственно с несдачей пшеницы.

Лишь при наличии всех четырех указанных выше условий лицо, нарушившее договор или причинившее ущерб в силу деликта (правонарушения), несло ответственность. В некоторых случаях она ограничивалась уплатой "действительной цены" утраченной вещи. В развитом праве чаще предусматривалось возмещение всего "интереса".А как следствие нарушения договора - четко выработаны права кредитора и обязанности должника возместить убытки (вред), возникшие у кредитора:

кредитор был вправе требовать от должника как возмещения реального ущерба, так и упущенной выгоды;

помимо убытка кредитор вправе был взыскать с должника и проценты;

проценты взыскивались в случае просрочки должником срока исполнения договора;

при просрочке должник отвечал "за случайно наступивший вред".

Таким образом, должник отвечал перед кредитором за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательства. Если должник не исполнит обязательство по своей вине, то он несет ответственность, установленную законом. В современной цивилистике такую ответственность называют контрактной. В римском праве контрактная ответственность - это ответственность за нарушение личного права кредитора (а не права любого лица как такового).

Прекращение обязательств

Содержание обязательства и вытекающие из него взаимные требования кредитора и должника предполагали временную конечность: обязательство не могло быть вообще постоянной обязанностью, обязательство не могло не предполагать своего прекращения при определенных условиях. В этом, как отмечалось, одно из существенных отличий обязательственного от вещного права. Обязательства могли прекратиться сами собой, но могли быть и исполнены; и то, и другое исключало возможность продолжения взаимных требований кредитора и должника по этому обязательству, собственно с этих моментов они прекращали выступать по отношению друг к другу как кредитор и должник. Обобщающих терминов и обобщающей конструкции «прекращения», «исполнения» и т.п. обязательств римская юриспруденция не выработала, основываясь только на отпадении оснований для отдельных требований из обязательств.

Обязательства прекращались - т.е. утрачивали свою силу требования как кредитора, так и должника, хотя бы прекращение последовало действиями с одной стороны - по следующим основаниям: а) смертью лиц, участвовавших в обязательстве - как физической, так и юридической; если обязательство носило личный характер, то этим оно прекращалось безусловно, если имущественный - то прекращалось, если обязанности кредитора и должника не переходили по наследству; б) добровольным соглашением двух сторон - кредитора и должника - об отсутствии на дальнейшее между ними взаимных прав и обязанностей (contractus consensus); причем соглашение это могло быть достигнуто строго теми же лицами, что заключили обязательство, если оно не было уступлено в порядке цессии: нельзя было согласиться о прекращении обязательств в пользу третьих лиц; в) прощением со стороны кредитора, который тем самым как бы отказывался предполагаемых требований; г) давностью невостребования исполнения, которая в любом случае не была долее общей исковой давности, отсчитываемой с момента, предусмотренного в обязательстве.

Обязательства погашались исполнением (или платежом). Не всякое вообще исполнение могло погасить обязательство: исполнение должно было быть осуществлено тем и же лицами, которые выступали в обязательстве в качестве кредитора и должника, в срок, который был предусмотрен в обязательстве или какой законом устанавливался для исполнения обязательств соответствующего рода, соответственно содержанию изначального обязательства (т.е. не считалась исполнением, например, выплата суммы долга кому-то еще, кроме кредитора, спустя год после требуемого срока или выплата долга не деньгами, а собачьими костями, пусть предполагаемой равной ценности). Специальным требованием римского классического права к исполнению обязательств было соблюдение формы, или процедуры. «Заключение и расторжение сделки должно иметь одну и ту же форму». Если обязательство возникало вследствие манципации (особой процедуры отчуждения вещи - фактической или символической), то и исполнение должно было происходить в тех же формах: пять свидетелей, весовщик, произнесение торжественных слов и т.п. Если обязательство возникало вследствие специальной процедуры nexum (под условием самозаклада), то и исполнение должно было сопровождаться той же символической процедурой и как бы снимать с должника все ранее предполагавшиеся следствия. Таким образом, римское право сформировало одно из существеннейших требований обязательственного права, заключавшееся в том, что простой платеж недостаточен для полного погашения обязательства: он должен сопровождаться точными формализованными актами. С распространением права «доброй совести» погашение обязательств могло быть признано и с исполнением в виде неформального платежа (solutio), но должны были теперь представляться юридические гарантии исполнения. Для обязательств, заключенных в письменной форме, исполнение обязательно должно сопровождаться письменной же распиской о получении платежа; для обязательств, заключенных в другой форме, устных и т.п., можно прибегнуть к расписке, но можно было представить 5 свидетелей исполнения.

Обязательства могли погашаться зачетом (compensatio) как случайной формой погашения (поскольку в отличие от исполнения зачет не был обязательным сопровождением обязательства между двумя лицами). Зачет обязательств наступал либо ipso facto, либо по соглашению сторон, либо по исковым требованиям в суде при наличии встречных требований кредитора и должника друг к другу. Абстрактный вид зачета наступал в ситуации, когда кредитор и должник сливались в одном лице (наследовал чье-то имущество, а вместе с ним и обязательство вернуть вещь самому себе). В других случаях зачет обязательств предполагал неформальную сделку или решение суда, но не все обязательства вообще подлежали . зачету в любом случае: зачету подлежали обязательства встречные, одного и того же вида, ясные, однородные, зрелые (т.е. с уже наступившим сроком исполнения), действительные. (Так, нельзя было взаимно зачесть обязательство должника вернуть долг кредитору и обязательство того построить для первого дом, взаимно зачесть требование возместить обиду и выполнить какую-то работу и т.п.).

Если обязательство не прекращалось, не было исполнено и не было условий для зачета его с другим, то наступал факт неисполнения обязательства, предусматривавший специальную ответственность должника.

Неисполнение обязательства прежде всего - в жизненной реальности - приобретало характер просрочки (mоrа). При долгах с неопределенным сроком уплаты обязательство предполагает напоминание об обязанности его исполнить, при долгах срочных необходимость в напоминании отпадает, так как само окончание срока говорит об обязанности должника: dies interpellat pro homine. Обязательства, возникшие в силу правонарушения, предполагают должника (причинителя вреда) всегда просрочившим: вор, в частности, пребывает в просрочке с момента кражи. Просрочка исполнения усиливает ответственность должника, который должен впредь отвечать не только соответственно прямому содержанию обязательства, но и обязывался к возмещению неполученных доходов кредитора, на него возлагался случайный риск гибели вещи, ответственность за возможные убытки и т.п.

Может быть ситуация и с просрочкой исполнения со стороны кредитора, когда должник прямым и недвусмысленным образом выразил готовность выполнить обязательство (например, вернуть долг), но кредитор - по тем или другим обстоятельствам (отсутствие, болезнь, злонамеренность) - отказывается или не способен принять исполнение. Просрочка кредитора снижает вину должника в ряде специальных договоров, но не освобождает вообще от исполнения обязательства; кредитор не вправе усугублять вину должника еще и ответственностью за просрочку.

Просрочка отпадает с прекращением обязательства вообще. Кроме того, может быть общегосударственная отсрочка платежей (moratorium) по причине тех или иных общественных интересов или обстоятельств внешних - на срок не свыше 5 лет. Мораторий предоставлялся или конкретным должникам, или по какому-то единому виду обязательств решением верховной власти или совместным объявлением кредиторов.

Неисполнение обязательств может наступить и вследствие прямого отказа от исполнения его без признанных законообоснованными причин. Как в случае просрочки, отказ от исполнения ставит вопрос о принудительной ответственности по обязательству.

Ответственность по обязательствам в римском праве предполагалась двоякой: личной в древнейший период классической эпохи и материально-имущественной на протяжении остальной истории развития. Личная ответственность по обязательствам вытекала либо из подразумеваемой гарантии долгового обязательства личностью должника, либо из специальной процедуры самозаклада (nexum), т.е. смыслом обязательства была отдача себя в зависимость ввиду имущественных выгод. С законом Петелия (326 г. до н.э.) долговая кабала для римских граждан была отменена, но и в дальнейшем элементы гарантии обязательства возможностью применения личного принуждения к должнику по времени возрождались. Имущественная ответственность могла охватывать все имущество должника, принадлежавшее ему лично; отделенное или обособленное имущество членов семьи не подпадало под долговое исполнение. Неурегулированным римским правом оставался и вопрос о судьбе обязательств, находящихся в имуществе неисполняющего или просрочившего обязательство должника.

Ответственность по обязательствам предполагалась в объеме, предусмотренном содержанием обязанности. Возможно было увеличение или уменьшение этого объема в зависимости от мотива неисполнения: злонамеренность неисполнения влекла дополнительные санкции, которые ввиду невозможности выяснить для неденежных обязательств неполученные доходы или упущенную выгоду, по сути, были штрафными; другие оттенки виновности неисполнения могли смягчить эти санкции. Должник в большинстве обязательств освобождался от ответственности за случай, который послужил причиной неисполнения.

Единственным не чисто правовым способом обеспечения обязательств признавался залог - специфическое вещное право, передаваемое должником кредитору в отношении своих вещей: «В собственном смысле мы называем залогом то, что переходит к кредитору, при ипотеке же к кредитору не переходит владение». Позднее помимо залога вещей установился и залог обязательств как способ гарантии других обязательств (получение, например, нового займа гарантировалось передачей в залог долговой расписки от другого должника). В случае неисполнения обязательства без особых судебно-правовых процедур кредитор имел право погасить обязательство за счет стоимости предоставленной ему вещи либо получением полного права собственности на вещь как бы погашал предшествующее обязательство.

22. арактерной чертой классической эпохи является прогрессирующие разложение патриархальной семьи. Брак с мужней властью уже ко II в. н.э. выходит из употребления, а проживание жены в доме мужа в течение года уже не влечет за собой автоматически возникновения власти мужа. Становится распространенной новая форма брака без мужней власти (sine manu mariti). Женщина, вступая в такой брак, не порывала со своей прежней семьей, сохраняла определенную имущественную самостоятельность, получала некоторые права в отношении детей.

Брак без мужней власти мог быть легко расторгнут по обоюдному согласию супругов, а также по требованию одного из них. На общем фоне кризиса римского рабовладельческого общества ослабли и семейные связи, разводы стали обычным явлением. Широкое распространение получил так называемый конкубинат - неоформленное постоянное сожительство мужчины и женщины. Стремясь преодолеть негативные явления в сфере семейных отношений, император Август издал закон, предусматривающий санкции за безбрачие и бездетность. Даже из двух консулов преимущество по службе получал тот, у кого было больше детей.

В связи с участившимися разводами, задевавшими интересы и богатых римских семей, были введены новые правила, касающиеся приданого, с тем, чтобы гарантировать положение состоятельных римлянок, часто становившихся жертвами в браках, в которые мужчины вступали исключительно из корысти. Хотя приданое по-прежнему считалось собственностью мужа, последний должен был использовать его в целях устройства совместной жизни и терял его в случае развода. Со времени Августа муж не мог отчуждать земельный участок, полученный им в качестве приданого, без согласия жены или ее родственников (когнатов).

Разложение патриархальной семьи нашло свое выражение и в ослаблении отцовской власти. Прекратилась практика продажи детей, а их убийство отцом стало рассматриваться в постклассический период как тяжкое преступление. Усилилась имущественная самостоятельность подвластных членов семьи. Сыновья нередко получали от отца особое имущество (пекулий) для занятия земледелием, ремеслом или торговлей. Юридически собственником пекулия и всего того, что было приобретено сыном, считался отец. Но фактически пекулий все более обосабливался, особенно когда речь шла о земельном участке, выделенном сыну в связи с его поступлением на военную службу. Практически сын получал такую землю в собственность, мог оставить ее своим наследникам и даже вступать по поводу данного имущества в сделки со своим отцом.

Ряд изменений претерпел и институт опеки. Преторским эдиктом была установлена ответственность опекуна за ведение дел подопечного. Постепенно исчезает опека над взрослыми женщинами, и в постклассический период их дееспособность фактически была уравнена с дееспособностью мужчин.

Смягчение суровой отцовской власти, скреплявшей ранее патриархальную семью, определило также основные направления развития и наследственного права. Преторским эдиктом был значительно расширен круг наследников, куда помимо подвластных членов семьи (агнатов) были включены также эмансипированные дети умершего, когнаты вплоть до шестой степени родства, пережившая мужа супруга. Ослабление былого значения агнатской системы родства и признание в наследственном праве когнатского родства, основанного на кровной связи, было постепенно закреплено в императорском законодательстве.

Преторский эдикт изменял и форму завещания, установление которого уже не требовало использования сложной процедуры (с помощью "меди и весов"). Завещание, как правило, стало составляться не в устном, а в письменном виде, но с соблюдением определенной формы. Лишь солдатские завещания в период принципата не требовали каких-либо формальностей. В постклассический период наряду с частными завещаниями, которые составлялись в присутствии семи свидетелей, в практику вошли так называемые публичные завещания, позаимствованные из греческого права, составляемые в присутствии магистратов с внесением в протокол местных властей или с передачей на хранение в императорский архив. Усиливаются ограничения завещательной свободы. Так, не признается юридическая сила за завещаниями, в которых без достаточных оснований лишались имущества законные наследники. Увеличивается при составлении завещаний размер обязательной доли (до 1/3 имущества) для законных наследников.

В классический период более широкое распространение получило установление в завещаниях легатов (завещательных отказов), согласно которым наследник обязан был выдать определенную часть имущества указанному наследодателем лицу. Для защиты интересов наследника в законодательном порядке в I в. до н.э. было установлено, что при выдаче имущества в виде легатов он может сохранить за собой по крайней мере одну четверть наследства. Распоряжения о выдаче части имущества какому-либо лицу давались и без составления завещания (например, лицам, которые формально не могли быть наследниками по завещанию - перегринам, женщинам и т.д.). Такие распоряжения, получившие название фидеикомиссов, не были первоначально обязательны для наследников. Но в период императора Августа им была придана юридическая сила. В постклассический период (особенно в кодификации Юстиниана) большинство фидеикомиссов практически слились с легатами.

23. Существенные изменения в уголовном праве Рима происходят под влиянием политических перемен - кризиса республиканских институтов и роста всевластия императоров. Уголовное право непосредственно отразило обострение политической борьбы и стремление рабовладельческой верхушки во главе с императором любой ценой, в том числе путем усиления уголовной репрессии, спасти пошатнувшиеся социальные и политические порядки. Римское уголовное право к этому времени было распространено на всю территорию империи и на все категории населения, включая перегринов.

Характерной тенденцией развития уголовного права данного периода является то, что ряд частных деликтов постепенно становятся уголовно наказуемыми, включаются в категорию преступлений (crimen publicum). Так, кражи по-прежнему считаются частным деликтом, но в ряде случаев (кражи со взломом или с насилием, кражи на больших дорогах и т.п.) к традиционным штрафным мерам добавляются и государственные наказания.

Появляется также большое число новых преступлений, в том числе таких, которые рассматриваются как опасное посягательство на устои государства. Но если в республиканский период "оскорбление величия" охватывало преступления, направленные против республиканских институтов (сопротивление магистратам и т.д.), то уже с эпохи принципата это понятие сводится к преступлениям против императорской власти. В числе этих преступлений - заговор с целью свержения императора, покушение на его жизнь или жизнь его чиновников, непризнание религиозного культа императора и т.д.

К числу преступлений, непосредственно затрагивавших интересы римского государства, относилось также присвоение казенного имущества и расхищение государственных средств, взяточничество, подлог, фальшивомонетничество, участие в запрещенных сборищах и объединениях, спекуляция зерном и другими продуктами, неуплата налогов и т.п. В связи с ростом постоянной армии увеличилось число воинских преступлений, среди которых выделялись измена в бою, дезертирство, утеря оружия, неповиновение командиру и т.п. Существовал также целый ряд религиозных преступлений, число которых значительно возросло в постклассический период после официального признания христианства.

Среди преступлений против личности кроме различных видов убийств публичными деликтами стали считаться "обиды", прежде всего телесные повреждения, которые по Законам XII таблиц рассматривались как частный деликт. В связи с углублением имущественного и сословного неравенства в период империи ответственность за телесные повреждения стала дифференцироваться в зависимости от того, какое место занимал потерпевший в социальной иерархии.

Расширился также (особенно под влиянием христианской религии) круг преступлений, относящихся к сфере семьи и нравственности. В их число входили кровосмешение, супружеская измена, полигамия, сожительство с незамужней женщиной, мужеложство и т.д.

В императорском Риме происходит также резкое увеличение видов наказания, усиление их карательной направленности. Если первоначальное наказание строилось еще на принципе возмездия, то в период домината оно все более преследует цели устрашения. При императорах вновь восстанавливается смертная казнь, которая в позднюю республику не применялась к римским гражданам, причем появляются новые ее виды: сожжение, повешение, распятие на кресте, утопление.

За тяжкие преступления назначались также каторжные работы на рудниках (осужденный при этом рассматривался как вечный раб государства), принудительные работы на установленный срок (на строительстве дорог и т.п.), отдача в гладиаторы. Широко применялись различные виды ссылок: изгнание из Рима с потерей гражданства, ссылка на острова с полной изоляцией, временная ссылка. Осужденный, самовольно покидавший место ссылки, предавался смерти. По некоторым видам преступлений предусматривались телесные наказания, часто практиковалась конфискация имущества осужденных (лишь некоторая часть имущества сохранялась за детьми).

Характернейшей чертой уголовного права императорского периода (особенно при доминате) становится ярко выраженный сословный принцип уголовной ответственности. Особо сурово, как и в предшествующий период, наказывались рабы. Были предусмотрены и новые репрессивные меры. Сенатус-консультом, принятым в 10 году н.э., предписывалось в случае убийства хозяина предать смерти всех рабов, находящихся в доме, если они не предприняли попытки спасти его жизнь. Представители высших сословий (сенаторы, всадники, декурионы и др.) освобождались от таких наказаний, как каторга и принудительные работы, порки и т.п., которые заменялись ссылкой. В ранней империи привилегированные лица могли наказываться смертной казнью только в случае убийства родственников, а в период домината в 4 случаях: убийство, поджог, магия и оскорбление величества. В то же самое время лица низшего сословного положения наказывались смертной казнью за 31 вид преступлений. Некоторые привилегии в области наказаний имели солдаты: они не приговаривались к повешению, к ссылкам на рудники, хотя по ряду преступлений их ответственность была более строгой. В большей степени выбор наказания и его тяжесть зависели от судей, которые в императорский период в связи с перестройкой всей системы уголовного суда и процесса получили широкую свободу усмотрения.

Уголовный процесс (особенно при доминате) приобретает четко выраженный инквизиционный характер. Судья (императорский чиновник) сосредоточивает в своих руках и обвинительные, и судебные функции. Суд происходит при закрытых дверях, обвиняемый лишается права на юридическую помощь и утрачивает другие процессуальные гарантии, существовавшие в республиканскую эпоху. В ходе судебного процесса к лицам низших сословий, как ранее к рабам, стали применяться пытки. Судебный приговор можно было обжаловать в апелляционном порядке в вышестоящий императорский суд (сначала допускались две инстанции, после Диоклетиана — три). Новой и единственной гарантией для обвиняемого стало право убежища в императорских храмах и около статуй императоров, что временно могло спасти его от ареста.

В римском уголовном праве классической эпохи наблюдался некоторый прогресс в области юридической техники (разработка понятий вины, соучастия, покушения и т.п.), но рост произвола императоров привел к тому, что многие эти общие и важные категории не использовались в практике императорских судов. Однако впоследствии они оказали определенное влияние на развитие средневекового права Западной Европы, хотя королевская власть заимствовала из арсенала римского уголовного права прежде всего его карательные и репрессивные положения.

24. Возрождение изучения римского права не было продуктом какой-либо прихоти ученых докторов; потребность в нем вызывалась самой жизнью. Мы видели уже, какие причины не только не дали римскому праву исчезнуть, но, напротив, способствовали его все большему и большему распространению даже в относительно глухую эпоху раннего средневековья. Чем далее развивалась жизнь новых народов, тем сильнее должны были действовать эти причины и тем шире должно было раскидываться влияние римского права.

В политической и социальной жизни Западной Европы совершались глубокие изменения. Старый феодальный порядок разрушался, и государства стремились к созданию сильной центральной власти в лице королей. Римское право Юстиниановского Свода было построено как раз на принципе абсолютной власти монарха и в этом отношении шло навстречу этому стремлению. Воспитанные на римском праве юристы, так называемые легисты, были деятельными помощниками королей в их борьбе с феодалами; опираясь на римское право, они оспаривали право последних на юрисдикцию и упорно проводили мысль, что единственным источником правосудия может быть только король. Этим они способствовали объединению суда в государстве.

Экономическая жизнь развивалась; торговый оборот, как внутренний, так и международный, усиливался; города расцветали во всей Европе, не оставалась нетронутой и деревня. Местное, национальное право покоилось на недостаточно ясных обычаях и было до крайности раздроблено: не только каждая местность, но и каждая социальная группа жила по своему особому праву –Lehnrecht, Hofrecht, Landrecht, Stadtrecht, Zunftrecht, Bauernrecht ("ленное право, вотчинное право, земское право, муниципальное право, цеховое право, крестьянское право") и т. д. Имущественные права, сложившиеся на почве феодального строя, были обременены разнообразными ограничениями, да и вся человеческая личность была связана различными видами зависимости – феодальной, общинной, родовой, семейной.

Все это создавало чрезвычайные затруднения для экономического прогресса: если Европа должна была двигаться вперед, она должна была радикально перестроить себя. И во всех указанных отношениях римское право шло навстречу прогрессивным течениям того времени. Взамен неясных и спорных обычаев оно несло вполне определенное, писанное право – lex scripta. Взамен раздробленных до крайности правовых систем оно предлагало право, единое для всех мест и сословных групп. Оно несло формы, способные регулировать самые сложные отношения торгового оборота; оно проповедовало освобождение личности и свободу собственности, развязывало личную энергию, необходимую для более интенсивной экономической деятельности.

Неудивительно поэтому, что главными деятелями в деле привития римского права были те социальные элементы, которые были живее заинтересованы в указанном политическом и экономическом прогрессе: королевская власть, интеллигенция, но прежде всего – торговое сословие и города. Упорнее всего держалось за свои обычаи и противилось римскому праву крестьянство: во время крестьянского восстания 1525 года в Германии крестьяне требовали решительного устранения всех "докторов права".

Но экономическое развитие шло вперед; римское право, распространяемое учеными юристами – глоссаторами и комментаторами – с кафедр, проникало в жизнь, и это восприятие римского права Западной Европой носит название рецепции римского права.

Однако эта рецепция осуществилась в разных частях Европы не в одинаковой степени и не одинаковыми путями.

О непрерывном росте влияния римского права в странах романских (Италия, Испания, Южная Франция) было уже указано выше. В частности, в Италии уже в XI веке школой лангобардского права в Павии было провозглашено, что римское право есть lex generalis omnium и что оно во всех случаях может являться источником для восполнения местного права. Точно так же в Испании, даже после отмены "Breviarium Alaricianum", римское право не потеряло своего восполняющего значения: его положения проводились здесь на том основании, что aequitas есть общий субсидиарный источник права, а положения римского права вытекают, по мнению испанских юристов, из самой aequitas. Этим объясняется отмеченное выше огромное практическое значение комментариев Бартола в испанских судах.

Еще большее значение имело римское право во Франции: южная часть ее – pays de droit ecrit – была всецело подчинена ему. Наглядным памятником живого действия римского права является недавно открытая оригинальная компиляция римских источников на провансальском языке, относящаяся к половине XII века – так наз. lo codi; это есть практическое руководство для провансальских судей, составленное уже под влиянием глоссаторских учений, но в то же время трактующее вопросы права с известной свободой и самостоятельностью. Под влиянием глоссаторов действовавшее здесь дотоле "Breviarium Alaricianum" мало-помалу в судебной практике заменяется "Corpus Juris Civilis" Юстиниана. Однако и северная Франция – pays de droit coutumier – далеко не осталась в стороне от римского влияния. Уже очень рано там возникло преподавание римского права, причем центром его был университет в Орлеане: здесь, по всем соображениям, был составлен и упомянутый выше "Brachylogus" в конце XI или начале XII века. Впоследствии к Орлеанскому университету присоединился Парижский. Римское право оказывает воздействие на местные обычаи: это воздействие сказывается, например, даже на известном старом сборнике обычного права "Coutume de Beauvaisis", составленном Бомануаром во второй половине XIII века. Чем далее, тем это влияние делается сильнее. Образованные юристы группируются около королевской власти, проникают в администрацию и суды и разными путями проводят в жизнь усвоенные ими учения римского права; положения последнего проникают в судебные решения и в ордонансы королей. Мало-помалу резкая разница между Францией южной и северной стирается, национальное право и римское перерабатываются в одну правовую систему, которая и находит себе затем выражение в Кодексе Наполеона 1804 года.

Не чуждо было влияние римского права и Англии. В XII столетии здесь возникло преподавание римского права, поставленное глоссатором Вакарием (Vacarius). В XIII веке быстро растущее влияние римского права вызвало сильную оппозицию, в особенности со стороны местной знати; тем не менее, преподавание его не прекращалось. Римское право и здесь "оказало мощное влияние на развитие юридических доктрин в критическую эпоху XII и XIII веков, когда закладывалось основание общего права (common law)". Учения римского права отразились на известных юридических трактатах Гленвилля (ок. 1190 г.) и Брактона ("De legibus et consuetudinibus Angliae" ("О законах и обычаях Англии"), ок. 1256 г.), имевших большое значение в судах. Но феодальный строй в Англии был сильнее, чем в других странах; он сходил со сцены медленнее, и это накладывало свой отпечаток на всю историю страны. Вследствие этого влияние римского права в дальнейшем развитии английского права далеко не было так значительно, как на континенте.

Совершенно особый характер приобрела рецепция римского права в Германии.

Помимо общих причин, вызывавших распространение римского права везде, в Германии рецепции его способствовало еще и то обстоятельство, что так называемая Священная Римская империя считалась продолжением прежней Римской империи, а императоры первой непосредственными преемниками императоров последней. Вследствие этого Юстиниановский Свод склонны были считать как бы отечественным кодексом, а с другой стороны, законы императоров Священной Римской империи прибавляли к юстиниановскому кодексу, как его непосредственное продолжение. Фикция эта значительно облегчала дорогу римскому праву в Германии; если везде королевская власть в своей борьбе с феодализмом старалась опереться на римское право и легистов, то германские императоры оказывали ему особое покровительство: выше было упомянуто о привилегиях, данных Фридрихом I Болонскому университету. В значительной степени в этом тяготении к римскому праву играла роль и идея единого общеимперского права, идея национального объединения Германии, осуществившаяся лишь в XIX столетии.

Германские императоры в высокой степени содействовали распространению юридического преподавания; покровительство Болонье сменилось впоследствии учреждением собственных университетов. Так, начиная с XIV столетия, возникает целый ряд немецких университетов – в Праге (1348), Вене (1368), Гейдельберге (1386), Кёльне (1388), Эрфурте (1392), Вюрцбурге (1402), Лейпциге (1409) и т. д. И в Германии образованные юристы занимают все более и более влиятельные места в администрации и судах. В частности, в судах мало-помалу они вытесняют неученых народных судей – шеффенов. Первоначально юристы фигурируют в судах шеффенов лишь в качестве секретарей и протоколистов, которые, однако, мало-помалу начинают не только записывать состоявшиеся решения шеффенов, но и подготовлять их, причем, разумеется, при подготовке решения они широко пользуются своими знаниями римского права. Но затем ученые юристы проникают в суды уже в качестве судей, вытесняя шеффенов.

Большое значение в этом направлении имело учреждение в 1495 году общеимперского суда – Reichskammergericht. При самом его учреждении было установлено, что из общего числа его членов (16) половина должна состоять из ученых юристов, а впоследствии было предписано, чтобы и другая половина избиралась также из лиц, знакомых с римским правом. При решении дел общеимперский суд должен был судить прежде всего "nach des Reichs gemeinen Rechten" ("на основании общего права Империи"), то есть на основании римского права, и лишь во второй линии он должен был принимать во внимание "доброе" немецкое право ("redliche, ehrbare und leidliche Ordnungen, Statuten und Gewohnheiten" ("честные, почтенные и хорошие правила, установления и обычаи"), на которые сошлются стороны ("die fur sie bracht werden"). Таким образом, действие римского права было санкционировано прямым законом.

Вслед за Reichskammergericht подобным же образом реформируются другие суды, и для римского права была открыта широкая дорога.

Влияние ученой, университетской юриспруденции на практику поддерживается и институтом Aktenversendung: в сомнительных случаях суды пересылали спорное дело со всеми актами тому или другому юридическому факультету, который и постановлял свое заключение.

В результате всех этих причин к концу XVI-XVII в. римское право было реципировано в Германии прямо и непосредственно. "Corpus Juris Civilis" Юстиниана стал законом, на который ссылались стороны, которым мотивировали свои решения суды. Римское право было реципировано при этом не в виде тех или иных отдельных его положений, которые были усвоены путем практики, а все целиком – in complexu. Правда, оно реципировано в принципе in subsidium ("в помощь") – лишь на случай недостатка соответствующей нормы германского права ("Landsrecht bricht Reichsrecht"), но практически римское право играет роль более чем субсидарную: римское право должен знать суд; кто ссылается на римское право, тот "habet fundatam intentionem" ("имеет обоснованную претензию"), местное же право (Landrecht) должно быть суду еще доказано, что по отношению к обычному праву представляет часто значительные затруднения.

Но реципировано было римское право в таком виде, в каком оно преподавалось с кафедры глоссаторами и комментаторами. Вследствие этого все то, что было выброшено ими, не имеет значения и для судов – "quod non agnoscit glossa, non agnoscit curia" ("что не признаёт глосса, не признаёт и суд"); в частности, нельзя ссылаться на греческие тексты – "graeca non leguntur".

Уже в учениях глоссаторов и комментаторов римское право подверглось значительным изменениям; будучи реципировано и став непосредственным законом, оно продолжало модифицироваться далее. Воскреснув для жизни среди новых народов, оно приспособляется в практике судов к этой новой жизни. Так мало-помалу создается обновленное римское право – то, которое носит название usus modernus Pandectarum или "современное римское право" ("heutiges romisches Recht").

Это право и действовало в Германии вплоть до самого последнего времени, хотя, начиная с XIII века, территория его формального действия постепенно стала сокращаться. Мало-помалу в наиболее крупных государствах Германии возникло стремление к кодифицированию гражданского права в целях переработки римского и национального права в нечто единое. Так, в 1756 г. издается в Баварии "Codex Maximilianeus Bavaricus" ("Баварский кодекс Максимилиана"), в 1794 г. в Пруссии – Прусское Земское Уложение (Preussisches Landsrecht), в 1811 г. в Австрии – Общее Гражданское Уложение, в 1863 г. – Саксонское Уложение. Все эти национальные кодексы устраняли на территории данных государств формальное применение римского права, но оно оставалось в силе в остальных княжествах. После объединения Германии в 1871 г. стала настойчиво проводиться мысль о необходимости единого гражданского права для всей империи. С целью выработки такого общеимперского гражданского кодекса в 1874 г. была назначена комиссия, которая в 1888 г. представила проект уложения. Этот (первый) проект подвергся весьма оживленному обсуждению в литературе и разных обществах, причем его упрекали главным образом в том, что он излишне романистичен ("der kleine Windscheid" - "маленький Виндшейд", то есть переложение учебника римского права, составленного Виндшейдом). Ввиду этого проект был пересмотрен и в 1896 г. был принят законодательными палатами, а с 1 января 1900 г. вступил в действие.

Только с этого момента римское право утратило свое формальное действие окончательно. Но все самое ценное из него, все то, что составляло его подлинное универсальное ядро, продолжает по существу жить и теперь в новых кодексах Западной Европы, комбинируясь с началами нового права.

25. Партикуляризм судебной системы феодальных государств Западной Европы эпохи Средневековья обусловил появление церковных судов. Католическая церковь пыталась не только полностью вывести духовенство из подсудности светской юстиции по гражданским и уголовным делам (что в значительной степени было достигнуто), но и установить свою юрисдикцию над светскими лицами из многих правонарушений. К компетенции церковных судов относились дела о вероотступничество, ересь, колдовство, святотатство и т.п. С точки зрения церковных канонов это считалось впадением в греховность, поэтому такие деяния церковь считала подсудимыми ей. На тех же основаниях церковь признавала подведомственными ее судам дела о кровозмішування, нарушение супружеской верности, многобрачие, подделку мер и весов, фальшивомонетничество, мошенничество, лжесвидетельство в суде.

Церковная юстиция активно вмешивалась в такие чисто светские отношения, как договорные отношения между лицами. Так она принимала к рассмотрению своими судами дела о договорах, заключенных вместе с принесением клятвы Богом. Церковь рассматривала брак как таинство, а потому ее суды принимали к рассмотрению дела, связанные с заключением брака, признанием их недействительными. Каноническое право рецептувало те нормы римского права, которые касались узаконение последующим браком родителей своих детей, рожденных вне брака. Такой способ узаконения детей оно распространило практически на все слои населения. Разумеется, такие действия церковных судов сопровождались уплатой значительного пошлины.

Во многих странах Западной Европы к ведению церковных судов относились дела об имущественных отношениях супругов, духовные завещания и наследования по закону в отношении движимого имущества (недвижимое