§3. Изменения в государственном строе России

С начала 1905 г. в условиях развернувшихся революционных собы­тий в правительственных кругах царили паника и неразбериха. Признава­лась необходимость реформ. В рескрипте на имя министра внутренних дел А. Г. Булыгина, изданном 18 февраля 1905 г., Николай II объявлял о своем намерении привлечь избранных людей «к участию в предварительной раз­работке и обсуждении законодательных представлений». Это было обеща­ние созыва народного представительства, наделенного законосовещатель­ными правами. Соответствующий законопроект был подготовлен под ру­ководством А. Г. Булыгина.

Планировалось реформирование Государственного совета с превра­щением его в верхнюю палату с правом законосовещательного голоса. В результате проектировались два законосовещательных органа, постро­енных на разных принципах: Государственная дума включала выборных от населения, Государственный совет- правительственных чиновников. Дума наделялась правом рассмотрения государственного бюджета, предвари­тельной разработки и обсуждения законопроектов и др. Составители зако­нопроекта, планируя подобие западной двухпалатной представительной системы, в то же время допускали, что царь в случае разногласий между палатами станет утверждать мнения Государственного совета.

Булыгинский закон был запоздалым. Запросы общества оставили да­леко позади ту меру уступок, на которую была готова пойти власть. За со­зыв представительного органа с законодательными правами выступали различные общественные течения в российском либерализме. Это требо­вание звучало осенью 1904 г. на съездах земских деятелей, в ходе банкет­ной кампании, приуроченной к сорокалетию судебной реформы.

Завершением первого этапа правительственного реформаторства стали правовые акты от б августа 1905 г.: Манифест об учреждении Государственной думы; ее статут - Учреждение Государственной думы; Положение о выборах в Государственную думу. Они вводили законосове­щательный представительный орган, наделенный правом обсуждать проек­ты законов и роспись государственных доходов и расходов, задавать вопросы правительству, указывать на незаконные действия властей. Импе­ратор, однако, мог издавать законы и вопреки заключениям Думы и Госу­дарственного совета.

Выборы в Думу не были всеобщими, строились на основе смешанной избирательной системы, сочетавшей элементы сословного и имуществен­ного цензов. Выборы носили не прямой, а многостепенный характер. Кре­стьяне и землевладельцы участвовали в избрании выборщиков, которые затем избирали депутатов. В городах могли голосовать только домовла­дельцы и крупные плательщики квартирного налога. Избирательный закон был основан на идее, что крестьянство лояльно власти, а крестьянская Ду­ма будет соответствовать истинному облику русского народа, в который царь продолжал верить. Проект булыгинской Думы настолько противоре­чил сложившимся историческим условиям, что он бойкотировался и ос­тался нереализованным.

Содержание второго этапа реформы состояло в разработке Манифе­ста 17 октября 1905 г. Его издание, по сути дела, стало следствием разви­тия революционных событий осенью 1905 г. Волна общественного проти­востояния власти тогда заметно усилилась. Забастовка рабочих крупней­шей московской типографии И. Д. Сытина, начавшаяся в конце сентября 1905 г., послужила прологом к всероссийской политической стачке. По­лицейские сводки о событиях в Москве заканчивались неизменным реф­реном: «Сходка закончилась требованием изменения существующего го­сударственного строя и криками «Долой самодержавие!». Своего пика за­бастовочная атака на правительство достигла в начале октября 1905 г. Положение в Петербурге и по всей стране было критическое. Стояли же­лезные дороги, не работали освещение и телефонная связь, .бастовали банки и типографии.

Одним из главных вдохновителей Манифеста 17 октября 1905 г. являл­ся С. 10. Витте - председатель Комитета министров. Витте не был сторонни­ком выборных органов и неоднократно заявлял, что «народные представите­ли и самодержавие несовместимы». Он мало подходил на роль конституцио­налиста в силу подчас необоснованных властных амбиций и авторитарных черт, а также непонимания смысла и назначения представительных органов и начал. Однако, будучи по натуре прагматиком, он понимал, что предполагае­мые уступки необходимы для спасения монархии и династии.

9 октября Витте представил царю записку, содержавшую программу неотложных преобразований. Она предусматривала: предоставление насе­лению гражданских свобод, созыв народного представительства с законо­творческими функциями, расширение избирательного права, отмену исключительных положений, введение нормированного рабочего дня, государственного страхования и др. «Ход исторического прогресса неудержим, - говорилось в записке. - Выбора нет: или стать во главе охва­тившего страну движения, или отдать ее на растерзание стихийных сил». Витте доказывал императору, что полнота царской власти сохранится и при народном представительстве. Главное - одержать тактическую победу над противником именно в данную критическую минуту. «Прежде всего, -советовал он царю, - постарайтесь водворить в лагере противника смуту. Бросьте кость, которая все пасти, на Вас устремленные, направит на себя. Тогда обнаружится течение, которое сможет Вас вынести на твердый бе­рег». 16 октября в своем отзыве о подготовленном Витте проекте Манифе­ста царь писал: «Да, России даруется конституция. Немного нас было, ко­торые боролись против нее. Но поддержки в этой борьбе ниоткуда не при­шло... и... случилось неизбежное».

Манифест 17 октября 1905 г. «Обусовершенствовании государст­венного порядка» содержал обещания: 1) даровать населению незыблемые основы гражданской свободы на началах неприкосновенности личности, свободы совести, слова, собраний и союзов; 2) признать Думу законода­тельным органом, без одобрения которого ни один закон не сможет войти в силу, предоставить народным избранникам право надзора за «закономер­ностью действий власти»; 3) привлечь к выборам в Государственную думу те слои населения, которые были лишены избирательных прав.

Манифест привел к ликованию в общественной среде. Умеренные либералы пришли к заключению, что борьба с властью выиграна. Между тем возникло сопротивление осуществлению Манифеста слева и справа. ЦК РСДРП в воззвании «К русскому народу» потребовал надежных гаран­тий политических свобод. Подчеркивалось, что подготовка вооруженного восстания остается первоочередной задачей пролетариата. Противники го­сударственных преобразований «справа», выступавшие за сохранение са­модержавного строя, начали устраивать погромы, вооруженные выступле­ния и пожары в разных районах страны, преследуя и избивая представите­лей демократической общественности, евреев и др.

В историко-правовой литературе не существует единства мнений в оценке Манифеста 17 октября: ограничил ли он самодержавие или только декларировал эволюцию формы правления от абсолютной монархии к конституционной. Согласно одной точке зрения Манифест являлся не кон­ституцией, а декларацией намерений власти, обещанием провести важные государственные реформы. Провозглашенные в нем принципы следовало еще «отлить» в конкретные законодательные формы. Как отмечал в жур­нале «Вестник права» Н. И. Лазаревский, «Манифест 17 октября 1905 г. не удовлетворил никого и никого не успокоил, он ничего реального не дал, только обещал... им возлагается на все органы государства обязанность действовать в новом духе, готовить и проводить реформы...». Другая группа российских правоведов видела в Манифесте 17 октября 1905 г. пра­вовой акт, устанавливавший конституцию, благодаря которому «родилась русская свобода, создан русский гражданин» (П. Б. Струве и др.).

Оба отмеченных направления сходились в том, что видели в Мани­фесте 17 октября 1905 г. правовой акт конституционного характера. В нем был сформулирован основной принцип конституционного государства: ни один закон не может быть издан иначе, как с согласия народного предста­вительства. Провозглашалось также частичное осуществление принципа разделения властей (разграничивались власти законодательная и исполни­тельная).

Имелись в Манифесте 17 октября как акте конституционного значе­ния и свои пробелы. Как справедливо отмечает современный исследова­тель И. А. Кравец, среди перечисленных свобод отсутствовало признание права частной собственности и ее неприкосновенности, являвшееся основ­ным принципом всякой буржуазной конституции. Не содержал Манифест и одно из важнейших демократических прав - равенство граждан перед за­коном, провозглашенное еще в «Декларации прав человека и гражданина» 1789 г. Другой оригинальной чертой Манифеста был его октроированный (дарованный) характер. Это был акт, исходивший исключительно от мо­нарха, хотя его возникновение и было связано с забастовочной ситуацией середины октября.

При всем различии оценок юридической природы Манифеста 17 ок­тября в современной историко-правовой литературе общепризнанным стал тезис, что он внес изменения в форму правления и в политический режим государства. Манифест 17 октября стал первой в России декларацией прав внесословного характера: основные политические свободы провозглаша­лись вне зависимости от социального положения подданных. Однако, по­скольку его содержание не было подкреплено конкретными правовыми нормами, он не может считаться юридической конституцией. Положения Манифеста носили декларативный характер и должны были быть в даль­нейшем гарантированы в законодательных актах.

Признаком реформирования государственного строя стало введение указом от 19 октября 1905 г. «О мерах к укреплению единства в дея­тельности министерств» объединенного правительства - Совета мини­стров. Указ завершил процесс объединения министерств, ввел пост пред­седателя Совета министров, который занял С. Ю. Витте. Однако заклю­ченная в указе новая государственно-правовая форма, установившая ис­ключительное право царя на назначение министров и председателя, от­ветственность правительства перед царем, а не перед законодательной Думой, созыв которой предстоял, оставляла исполнительную власть под контролем самодержца. Об ответственности правительства перед Думой и его формировании из победивших на выборах партий, являвшихся важ­нейшими принципами парламентаризма, не было и речи: это считалось признаком страшного западного конституционного строя. Следствием этого явилось отсутствие взаимопонимания и согласованности действий двух ветвей власти, оборачивавшееся острыми конфликтами между ними (роспуск первых двух дум императором, отказ общественных деятелей войти в правительство и др.).

Другим важнейшим направлением государственных реформ был пересмотр Положения о выборах в Думу от 6 августа 1905 г. 11 декабря 1905 г. императором был подписан указ «Об изменении Положения о выбо­рах в Государственную думу». Согласно избирательному закону 11 декабря выборы оставались куриальными и многостепенными (сначала избирались выборщики, а затем из их числа - депутаты), неравными, непрямыми, невсеобщими. При этом один выборщик приходился на 90 тыс. рабочих, 30 тыс. крестьян, 4 тыс. горожан и 2 тыс. землевладельцев. Сохранялся запрет на участие в выборах женщин и военнослужащих, возрастной ценз (25 лет).

Вместе с тем новый избирательный закон, готовившийся в дни, предшествовавшие вооруженному восстанию в Москве, предусматривал расширение избирательного права. Была введена особая курия для рабо­чих, которые по проекту Булыгина были лишены избирательных прав, расширен круг избирателей по городской курии. Законопроект добавлял к числу избирателей средние и низшие разряды мелких землевладельцев. Выборы проводились по четырем куриям: первая - курия уездных земле­владельцев; вторая - городских избирателей; третья - волостных предста­вителей; четвертая - курия рабочих.

Устанавливались два вида избирательных округов - губернские и го­родские. Выборы членов Государственной думы осуществлялись на гу­бернских (городских) избирательных собраниях, которые состояли из вы­борщиков, избираемых по куриям. К примеру, применительно к первой курии выборы происходили следующим образом. Лица, обладающие соот­ветствующим имущественным цензом (от 125 до 800 десятин земли), со­бирались на уездный съезд землевладельцев, на нем избирали выборщиков на губернское избирательное собрание, из состава которых избирались члены думы.

20 февраля 1906 г. было издано «Учреждение Государственной ду­мы», которое определяло пятилетний срок ее полномочий. Однако царь мог распустить Думу досрочно и назначить новые выборы. Он же опреде­лял и длительность сессий Думы (обычно дума заседала семь-восемь меся­цев в году). Первые выборы в Думу состоялись весной 1906 г.

В связи с созданием законодательной Государственной думы был преобразован Государственный совет. Его правовое положение определя­лось «Учреждением Государственного совета», изданным 20 февраля 1906 г.

Из законосовещательного органа, все члены которого назначались царем, Государственный совет становится верхней законодательной пала­той, получившей право утверждать или отклонять законы, принятые Ду­мой. Изменен был и состав Государственного совета. Численность его чле­нов увеличивалась втрое (до 190 человек). Он формировался наполовину из членов, назначаемых царем (включая председателя Совета), а наполо­вину - из выборных членов.

Вопрос о составе совета решался исходя из указания царя рефор­мировать Государственный совет «на началах видного участия в нем выборного элемента». При подготовке реформы Государственного сове­та было признано, что от последнего можно будет ожидать пользы лишь в том случае, если члены по выбору будут представлять «наиболее ус­тойчивые по взглядам и направлению слои населения». Это соображение обусловило установление повышенного (по сравнению с Думой) возраст­ного (40 лет) и образовательного (не ниже среднего) цензов, предостав­ление квоты на выборах представителям духовенства, губернских зем­ских собраний, дворянских обществ, академической и вузовской науки, торгово-промышленных кругов. Посторонние лица на заседания Госу­дарственного совета не допускались. Представители печати допускались на незакрытые заседания с разрешения председателя Государственного совета.

Полномочия Государственного совета и Думы были в принципе схожими. Оба органа созывались и распускались императором, он же оп­ределял время работы и отдыха (каникул). И Думе, и Государственному совету принадлежало право законодательной инициативы, если дело не ка­салось издания основных государственных законов. Обе палаты имели право запроса министрам о незакономерных действиях администрации. Право запроса служило средством контроля действий исполнительной вла­сти. В компетенцию этих органов входили вопросы законодательства (тре­бующие издания, изменения или отмены законов) и финансов (утвержде­ния бюджета, штатов и смет государственных ведомств, разрешения госу­дарственных займов, постройки железных дорог и крупных предприятий казной).

Состав Государственной думы разных созывов менялся, но в целом он являлся более демократическим, чем состав Государственного совета, который имел аристократический характер. Он должен был служить на­дежным буфером между Думой и верховной властью, солидным корректо­ром излишне горячных действий Думы. Двухпалатная система означала, что любая реформа могла быть осуществлена только в условиях обоюдно­го согласия законодательных палат.

Процесс реформирования государственного строя получил заверше­ние в новой редакции «Основных законов Российской империи» от 23 ап­реля 1906 г.

По сравнению с редакцией 1832 г. содержание «Основных законов» 23 апреля 1906 г. было дополнено тремя новыми разделами, определявши­ми прерогативы монарха, регламентировавшими права, свободы и обязан­ности российских подданных, закреплявшими правовое положение орга­нов народного представительства. «Основные законы» подтвердили незыблемость самодержавия, заменив слово «неограниченная» при опре­делении прерогатив императорской власти на «верховная». Вопрос о цар­ском титуле был поднят самим Николаем II, заявившим, что его «мучает чувство», имеет ли он перед своими предками право отказаться от само­державия. Царь желал объявить свою власть неограниченной, однако никто из участников обсуждения на это не согласился. «Следует только слово исключить, а власть сохранить», - советовали императору министры.

Император сохранил всю полноту власти по управлению страной че­рез ответственное только перед ним правительство. Он руководил внешней политикой, армией, флотом, имел право издавать законы в виде чрезвы­чайных указов в перерывах между сессиями Думы в чрезвычайных обстоя­тельствах, «в видах предотвращения грозящей государственному порядку опасности» (ст. 87 «Основных законов»). Эта мера послужила источником для формирования чрезвычайно-указного права. Однако действие чрезвы­чайного указа прекращалось, если соответствующий законопроект не вно­сился в Государственную думу в течение первых двух месяцев после возобновления ее занятий.

Произошло некоторое ограничение власти царя в законодательной сфере. Законодательную власть император делил с Государственным сове­том и Думой, окончательно утверждая законопроекты, принятые этими ор­ганами. Между тем император сохранил полноту исполнительной власти, которая осуществлялась им через Совет министров, министерства и губер­наторский корпус. Судебная власть осуществлялась от имени императора, хотя была достаточно самостоятельной.

Правовая природа государственного строя, установленного в Рос­сийской империи в годы первой русской революции, вызывала и вызывает повышенный интерес в российской и зарубежной историко-правовой лите­ратуре. По мнению большинства дореволюционных правоведов и совре­менных западных русистов, «Основные законы» 23 апреля 1906 г. явля­лись конституцией, выдерживавшей сравнение с конституциями ряда стран, например Японии, а Государственная дума и реформированный Го­сударственный совет представляли собой двухпалатный парламент. Самодержавный строй с принятием Манифеста 17 октября 1905 г. и «Основных законов» прекратил свое существование. Россия в последнее десятилетие существования империи была конституционной монархией.

Целый ряд отечественных историков и правоведов советского перио­да (Н. П. Ерошкин, Н. И. Васильева, Г. Б. Гальперин, А. И. Королев и др.) отстаивали в своих работах тезис о незыблемости самодержавного строя в Российской империи вплоть до ее крушения. Они видели в «Основных за­конах» «монархическую конституцию», в Государственной думе- псевдо­парламент, государственное устройство характеризовали как абсолютизм, прикрытый лжеконституционными формами. Как утверждает современный правовед академик В. С. Нерсесянц, «Россия оставалась самодержавной мо­нархией, правда ограниченной представительным органом с законосовеща­тельными и бюджетными полномочиями».

Некоторые авторы отмечали сосуществование самодержавия и кон­ституционных форм, писали об «Основных законах» 1906 г. как о консти­туции, хотя и консервативной. «Конституция в пределах самодержавия», «конституционное самодержавие» (А. М. Давидович), «самодержавно-конституционная монархия» (В. М. Шевырин), «мнимый конституциона­лизм», изменение структуры власти и формы правления без изменения ее существа (А. Н. Медушевский). Противоречивость вышеприведенных по­нятий отражает противоречивую реальность того времени, которую поро­ждало вынужденное сочетание Государственной думы с переставшим быть неограниченным, но сохранившим большую часть своих прерогатив само­державием.

Наиболее распространенной является точка зрения, что в России в результате государственных реформ начала XX в. установилась дуалисти­ческая монархия - одна из разновидностей конституционной монархии, переходная форма правления от абсолютной к парламентской монархии. В дуалистической монархии за короной сохранялась вся исполнительная и значительная доля законодательной власти, полномочия парламента были ограничены вопросами законодательства и вотирования бюджета (его одобрения или отклонения). Народное представительство и монарх с под­чиненным ему правительством составляли два «центра власти», находя­щихся в подвижном и неустойчивом равновесии.

Вместе с тем конституционные принципы слабо воздействовали на практику государственного управления. Центральная исполнительная власть и местная администрация нередко действовали вне контекста новой правовой реальности. Как отмечал либеральный общественный деятель П. Б. Струве, «юридически, или в праве, русская конституция, несомненно, существует, потому что она вписана в Манифест 17 октября и в «Основныезаконы». Но... в правосознании... властвующих, правящих сил в России конституции еще не существует... Таков сложный рисунок нашей полити­ческой действительности: конституция существует в праве (законе) и от­сутствует в правосознании правящих; конституция отсутствует в жизни, в том политическом воздухе, которым дышит отдельный обыватель внутри страны, и она, несомненно, присутствует в том политическом воздухе, ко­торым, как член международной семьи, дышит все государство».

Дистанция, существовавшая между закрепленными в законодатель­ных актах правовыми нормами и их практической реализацией, порождала серьезные диспропорции в российской политической действительности.

Учреждение Государственной думы. Выборы в Думу проходили вес­ной 1906 г. Первые сведения о результатах выборов в Думу, поступившие в апреле 1906 г., вызвали удовлетворение министров. Председатель Совета министров Витте сказал тогда: «Слава богу, Дума будет мужицкая». В Думу попал 231 крестьянский депутат - цифра, фантастическая для любого пар­ламента мира, даже если учесть, что отражала она не род занятий, а сослов­ную принадлежность. Однако данные о партийной принадлежности депута­тов поубавили оптимизма у правительства Витте: подавляющее большин­ство избранных именовало себя кадетами. Надежды на законопослушную Думу рушились.

В составе I Государственной думы преобладали представители пар­тии кадетов (179 человек) и трудовиков (100 человек) - мелкобуржуазной партии, близкой к эсерам, выражавшей чаяния крестьян и народнически настроенных интеллигентов. Председателем Думы был избран кадет, про­фессор римского права Московского университета С. А. Муромцев. Его взгляды характеризовались уважением к праву и к свободе личности. Оба товарища председателя (князья П. Д. Долгоруков и Н. А. Гредескул), а так­же секретарь Думы князь Д. И. Шаховской также были кадетами.

/ Государственная дума просуществовала с 27 апреля по 8 июля 1906 г. Открытие Думы, происходившее 27 апреля, стало крупным обще­ственным событием. Депутаты Думы и Государственного совета были приняты императором в Георгиевском зале Зимнего дворца. Император вы­ступил с приветственной речью, пожелал народным избранникам «отдать все свои силы на самоотверженное служение отечеству... памятуя, что для духовного величия и благоденствия государства необходима не одна сво­бода, - необходим порядок на основе права». Местом заседаний Думы был избран старый Таврический дворец. По европейскому обычаю место в зале заседаний Таврического дворца занимали по партийной принадлежности. На самом правом фланге оказались октябристы, что отражало радикализм Думы. Провинциальные кадеты из революционного позерства стремились сесть как можно левее, опоздавшие с большим неудовольствием размеща­лись на центральных и правых скамьях.

Государственную думу встретил новый состав правительства, воз­главляемого И. Л. Горемыкиным - бюрократом «старой школы», привер­женным ультрамонархизму, враждебным самой идее представительных учреждений. Министром внутренних дел стал П. А. Столыпин.

Требования I Думы содержали основные положения кадетской про­граммы: создание ответственного перед Думой правительства, упраздне­ние Государственного совета, расширение законодательных прав Думы, отмена чрезвычайных законов, полная амнистия политическим заключен­ным. Дума заявила о своем намерении ввести всеобщее избирательное право, принять законы о политических свободах, гражданском равенстве, отмене смертной казни, всеобщем бесплатном обучении, преобразовании местного управления и самоуправления.

8 центре внимания Думы оказался аграрный вопрос. Кадетами был внесен проект принудительного отчуждения помещичьей земли за возна­ граждение. Трудовики требовали безвозмездного отчуждения всех частно­ владельческих земель, превышающих трудовую норму, ликвидации поме­щичьего землевладения. Они выдвигали программу постепенного перехода к национализации земли с передачей ее в пользование крестьян по уравни­ тельному принципу. В ответ на аграрное законотворчество Думы прави­тельство заявило, что отчуждение помещичьих земель разорит государство и обречет крестьянство на нищету.

Сотрудничество с Думой правительство сочло бесперспективным. Не вступая в борьбу с Думой, оно всячески бойкотировало ее действия. Министры в Думе не появлялись, посылали своих помощников. В ответ на это Дума вынесла правительству вотум недоверия и потребовала выхода его в отставку. Отношения между парламентом и правительством накаля­лись. 8 июля царским указом I Государственная дума была распущена под предлогом, что депутаты «уклонились в не принадлежавшую им область». «Бурные заседания, красивые речи и... никакого следа в русском законо­дательстве» - таков был итог работы I Думы.

9 июля 1906 г. 178 бывших членов Думы, в большинстве своем каде­ты и трудовики, собрались в Выборге (Финляндия) и подписали обраще­ние к народу с призывом к пассивному сопротивлению (неплатежу нало­ гов, отказу идти на военную службу и др.). Подписанты воззвания были привлечены к суду. Многие потеряли работу, были лишены избирательных прав, права заниматься профессиональной деятельностью. Выборгский процесс стал первым политическим делом по обвинению народных из­бранников в противозаконных действиях.

// Государственная дума начала свою работу 20 февраля 1907 г. и просуществовала по 2 июня 1907 г. Дума оказалась более радикальной по составу, чем ее предшественница. Левые партии в ней имели 43% (222) мандатов (социал-демократы, отказавшись от тактики бойкота, получили 65 мест, трудовики -101, кадеты - 98 - они и главенствовали). Председа­телем Думы был избран кадет Ф. А. Головин, председатель Московской губернской земской управы.

Премьер-министр П. А. Столыпин внес на рассмотрение Думы большое число законопроектов по самым разным вопросам, которые поддержала только крайне правая часть Думы. Членами Думы были внесены

42 законопроекта (об отмене смертной казни, об отмене положения о во­енно-полевых судах, о неприкосновенности личности, о собраниях и сою­зах, о преобразовании денежной системы и др.). В центр деятельности Ду­мы снова вышел аграрный вопрос. Дума выступила с предложением при­нудительного отчуждения земли в пользу крестьян. Левые фракции внесли несколько законопроектов, которые предусматривали отчуждение поме­щичьих земель, социализацию и национализацию земли. Правительство поспешило выступить со своим аграрным законопроектом, суть которого сводилась к продаже крестьянам помещичьей и удельной земли через Кре­стьянский банк и переселению крестьян на новые земли в Сибирь и Тур­кестан. Попытки Думы самостоятельно решить аграрный вопрос стали посп^Я^^^^^хш^,т^^тш\цштв&т\^ш^ущт^уттп^естщ¥ШкОщ^этого по­служило обвинение депутатов социал-демократов в совершении государ­ственного преступления - проведении революционной работы в войсках столичного гарнизона. Была использована полицейская провокация: через секретного агента полиции думцам был передан «наказ» воинских частей столичного гарнизона фракции социал-демократов. Застигнув социал-демократов на чтении наказа и обвинив их в организации военного загово­ра, власти потребовали лишить их депутатской неприкосновенности. Отве­та на свой ультиматум они ждать не стали, и 3 июня 1907 г. II Государст­венная дума была распущена.

Статья 87 «Основных законов» поддерживала в Николае II веру в свои неограниченные прерогативы и возможность превращения законода­тельного представительства в совещательное. 3 июня 1907 г. царем был издан Манифест «О роспуске Государственной думы и об изменении по­рядка выборов в Государственную думу». Манифест означал государст­венный переворот, который и положил начало третьеиюньской политиче­ской системе. Согласно «Основным законам» изменение порядка выборов не могло произойти без санкции законодательных палат. Император еди нолично, без согласования с Думой, принял решение об издании нового избирательного закона, чем грубо нарушал закон.

Одновременно с роспуском 3 июня 1907 г. II Думы был опубликован новый избирательный закон, характеризуемый самим царем как «бессты­жий». Он был составлен таким образом, что при любом настроении изби­рателей исход выборов был предрешен в пользу правительственных сил. Был ужесточен избирательный ценз, сокращено представительство кресть­ян в два раза, существенно ограничены избирательные права рабочих, да­ны преимущества землевладельцам, выбиравшим более 50% выборщиков. Городская курия была разделена на две: в первую входили владельцы недвижимости, избиравшие более половины всех городских выборщиков («цензовые элементы»). Теперь менее 1% населения избирало треть вы­борщиков. Голос одного помещика приравнивался к голосам четырех представителей крупной буржуазии, 68 мелких городских собственников, 260 крестьян и 543 рабочих. Новый избирательный закон существенно урезал представительство окраин - Польши, Кавказа, Средней Азии. Евро­пейская Россия избирала 403 депутата, азиатская - 15. Как и прежде, не имели права голоса военнослужащие, женщины и многие категории лиц наемного труда. По подсчетам Министерства внутренних дел, количество избирателей в России с учетом многоступенчатой системы выборов со­ставляло чуть более 3% населения страны.

После 3 июня 1907 г. страна вошла в особую полосу развития, полу­чившую название третьеиюньской политической системы. Она отлича­лась и от пореформенной эпохи, и от революционной поры 1905-1906 гг. Открытые выступления врагов монархии были подавлены. В соотношении сил наметился явный крен вправо. В обществе господствовала усталость от хаоса революционных лет.

Вместе с тем третьеиюньская монархия заметно отличалась от само­державия в том виде, в каком оно существовало до 1905 г. Представитель­ные учреждения встраивались в существующую власть, становились цен­тром притяжения общественных сил. В существовании народного предста­вительства были заинтересованы все политически активные силы. Даже правые вскоре осознали, что наличие законодательных палат предоставля­ет им дополнительные возможности давления на бюрократию. Население было ограничено в избирательных правах, но не лишено их. Допускалась деятельность политических партий, существование оппозиционной печати.

Избирательный закон 3 июня 1907 г. обеспечил преобладание в Думе правооктябристского и октябристско-кадетского большинства. В результа­те правительство получило III Думу (1 ноября 1907 г. - 9 июня 1912 г.), ло­яльную, поддержавшую курс правительства Столыпина и отработавшую

полный срок. Левое крыло Думы было предельно ослаблено (теперь левы­ми считались 54 кадета, занимавшие центристские позиции в предшест­вующих Думах, 14 трудовиков, 19 социал-демократов). Существовал силь­ный октябристский центр из 154 октябристов. В Думе сменилось три пред­седателя: Н. А. Хомяков, А. И. Гучков, М В. Родзянко (все принадлежали к фракции октябристов). Октябристы были правительственной партией, поддерживали Столыпина.

В ходе работы III Думы сложилась практика взаимодействия прави­тельства и нижней палаты при рассмотрении законопроектов. За пятилетие своего существования Дума обсудила и приняла 2197 законодательных ак­тов. В их числе были аграрные законы П. А. Столыпина, законы о введе­нии социального страхования для рабочих. В общей массе принятых законо­проектов число отклоненных или задержанных было невелико. Отклонен­ными оказались важные пункты столыпинской правительственной про­граммы: осуществление всеобщего начального образования, введение ус­ловного осуждения и состязательного начала в процессе предания суду (допущение защиты на стадии следствия).

Важной составной частью деятельности Думы являлся надзор за дей­ствиями исполнительной власти, осуществлявшийся посредством думских запросов. Рассмотрение некоторых запросов в Думе имело широкий резо­нанс в обществе. Большую огласку получил депутатский запрос по делу агента Департамента полиции Е. Ф. Азефа, по поводу непринятия прави­тельством мер по оказанию продовольственной помощи населению по­страдавших от неурожая губерний и др.

Государственный совет играл роль консервативного противовеса Думе, нередко вступал в конфликт с правительством и даже с верховной властью. В сложившейся системе «сдержек и противовесов» ему отводи­лась роль «чистилища» законопроектов, с одной стороны, от либеральных «увлечений», с другой - от «перегибов» вправо.

Карательные меры. На долю П. А. Столыпина выпало подавление остаточных очагов революции. Оправдывая свою политику, министр заяв­лял: «Где с бомбами врываются в поезда, под флагом социальной револю­ции грабят мирных жителей, там правительство обязано поддерживать по­рядок...»

После взрыва, произведенного эсерами на даче премьера на Апте­карском острове, правительство приняло 19 августа 1906 г, положение «Об учреждении военно-полевых судов». Положение предоставило гене­рал-губернаторам и губернаторам в местностях, объявленных на особом положении, предавать обвиняемых военно-полевому суду с применением наказания по законам военного времени. Целый ряд дел был изъят из веде- ния обычных судов и передавался на рассмотрение военно-полевых, состо­явших не из юристов, а из строевых офицеров, не стесненных никакими рамками, выносивших суровые приговоры. Рассмотрение дела длилось не более двух суток. Процесс проходил при закрытых дверях. Приговор был окончательным и приводился в исполнение в течение суток.

Правительство не осмелилось вынести этот жесткий закон на утверж­дение II Государственной думы, в силу чего положение действовало до 19 апреля 1907 г. По неполным данным, за восемь месяцев действия по­ложения военно-полевыми судами было приговорено к смертной казни 1102 человека, к другим наказаниям - 145 человек.

Значительная часть территории России находилась на положении чрезвычайной или усиленной охраны. Строжайший надзор был установлен за прессой и профсоюзами. Органы печати и профессиональные организа­ции рабочих приостанавливались и закрывались администрацией. Было за­крыто около 500 профсоюзов, число членов союзов сократилось до 13 тыс.

Усилилась роль карательных органов, особенно Департамента по­лиции. Основной функцией Департамента полиции было предупреждение и пресечение преступлений и охрана общественной безопасности и порядка. По мере организационного оформления политических партий и профес­сиональных союзов, развития рабочего движения все более важное место в работе политической полиции стали занимать вопросы общественного движения. Функции наблюдения за ним возлагались на ряд структурных подразделений Департамента полиции. Ключевую роль здесь играл обра­зованный в 1898 г. Особый отдел, руководивший делом политического сыска в Российской империи и являвшийся центральным подразделением Департамента, своего рода его «мозгом» и «сердцем». Начиная с 1905 г. в Особом отделе формируется большое число дел, посвященных профессиональному движению и отдельным профессиональным союзам рабочих и служащих, политическим партиям.

Департамент полиции осуществлял наблюдение за общественным движением с помощью различных средств и методов работы - службы на­ружного наблюдения, секретной агентуры, перлюстрации (вскрытия и про­смотра корреспонденции общественных и политических деятелей). Суще­ственно облегчало работу полиции создание в январе 1907 г. при Департа­менте Регистрационного отдела с центральным справочным аппаратом, куда ежегодно поступало до 150 тыс. карточек (именная картотека Депар­тамента полиции насчитывала приблизительно 2,5 млн карточек на 2 млн человек).

Наблюдение за общественным движением осуществлялось Департа­ментом полиции через подведомственные ему местные учреждения - губернские и областные жандармские управления (ГЖУ и ОЖУ), жандармс-ко-полицейские управления железных дорог (ЖПУ ж. д.), а также охран­ные отделения и районные охранные отделения (РОО).

Функции охранных отделений и губернских жандармских управле­ний были разделены. На охранные отделения возлагалась обязанность осуществления политического розыска на вверенной им территории, тогда как жандармские управления осуществляли, главным образом, наблюдение и производство дознаний по политическим делам. Однако на практике эти виды деятельности тесно переплетались, и отделить один от другого было сложно, что порождало конфликтные ситуации между местными учрежде­ниями политического сыска.

Согласно планировавшейся правительством П. А. Столыпина ре­форме полиции общая полиция должна была слиться с жандармскими управлениями, с которых снималась функция политического дознания, пе­редававшаяся судебным органам. Однако эта реформа не была проведена.

Ни один проект из разработанного Столыпиным пакета преобразова­ний местного управления, самоуправления и суда не был проведен в перво­начально задуманном виде и объеме. Лишь закон о реорганизации местно­го суда, лишавший судебных полномочий земских начальников и вновь вводивший институт мировых судей, начал накануне войны осуществлять­ся в ряде губерний.