8.4.2. Траектория глобализации: от «однополярности» к полицентрическому мироустройству

Как известно, всякому действию равно противодействие – таков закон культуры, сохраняющий свою силу до сих пор. Поэтому не надо быть большим провидцем, чтобы понять: вызов, брошенный США и их союзниками остальному миру, так или иначе, чуть раньше или позже, но неизбежно должен был получить адекватный ответ. Уже сегодня с достаточной ясностью обнаруживается, что радужные надежды и оптимистические упования относительно транснационализации капитализма и формирования «открытого общества» рассеиваются как утренний туман или сон. Социальная реальность никогда ранее не была и не будет впредь столь одномерной и однозначной, как это видится некоторым апологетам глобализации.

Спору нет, в наше время вектор развития экономической, политической, да и в целом социокультурной жизни направлен в сторону создания «больших пространств». Не так было раньше. В древности и в средние века развитие экономики и технологических укладов не требовали тесных интернациональных и интеграционных процессов, поэтому, несмотря на различные военно-политические объединения, союзы, завоевания и т.д., имела место тенденция к раздробленности, к созданию независимых образований в виде отдельных небольших княжеств, герцогств и т.п. Позже (с развитием заводского и фабричного производства) возникла объективная потребность в формировании общенационального рынка, в возникновении крупных национальных государств. Затем появилась тенденция выхода экономических систем за рамки национально-территориальных образований, границы национальных государств стали тесными для современного технико-экономического развития.

Все это действительно так, но это не означает, что для развития современных хозяйственных структур нужна обязательно вся планета. На поверку оказалось, что глобализация вовсе не глобальна, что она не имеет вселенского охвата. Процессы экономической интеграции вполне успешно и эффективно сегодня протекают на континентальных и субконтинентальных пространствах, в географических регионах, населенных родственными народами в цивилизационном и социокультурном отношениях, т.е. народами, принадлежащими, как правило, к той или иной локальной цивилизации современного мира. Наиболее ярким примером региональной интеграции выступают страны Западной Европы, ряд государств Юго-Восточной Азии. В последнее время тенденция к региональной интеграции стала заметно проявлять себя и в Латинской Америке. Импульсивное и обостренное стремление к консолидации присуще некоторым лидерам, общественным и религиозным, деятелям исламского мира. Другое дело, что США и их союзники пытались и пытаются навязать реальным интеграционным процессам свою версию направленности их развития. По сути, США стремятся сконструировать систему глобальной регуляции мировой экономики, не соответствующую действительному характеру и объективным тенденциям ее развития. Их цель – «однополярный» мир, которым можно было бы управлять из одного центра.

На практике глобализационный проект США, ориентированный на моноцентричность мира, оказался очередной эпохальной иллюзией, фантомом. В реальности идет интенсивный процесс формирования самодостаточных региональных центров развития и силы^, объединяющих в себе целую группу государств.

Сегодня бесспорным фактом является то, что на нашей планете наряду с существованием огромного количества стран третьего и отчасти бывшего второго мира, утративших способность к самостоятельному развитию (так называемых падающих или несостоявшихся государств), выявился целый ряд крупных стран, которые, несмотря на свое прошлое и даже нынешнее отставание от стран первого мира – лидеров глобализации, быстро создают предпосылки для перехода на более высокую ступень в мировой иерархии и, соответственно, начинают активно воздействовать на процесс формирования нового миропорядка, новой геоструктуры мира. В специальной литературе эти государства сейчас принято называть восходящими странами-гигантами. В эту группу государств чаще всего относят Китай, Индию, Бразилию и Россию. Появились даже особая аббревиатура, состоящая из начальных букв в названии данных государств: БРИКС – Бразилия, Россия, Индия, Китай, ЮАР. В последнее время стали с различной степенью определенности говорить о «новом эшелоне» восходящих стран-гигантов, к которым относят Мексику, Пакистан, Индонезию.

Похоже, наш мир будет еще долго, если не всегда, оставаться «многополярным», полицентрическим, ибo самa идея установления моноцентрического мира противоречит «логике социального», базирующегося, как и все в мире живое, на законе разнообразия. Ни глобальный характер современных информационных технологий, ни Интернет, ни скоростной транспорт не в состоянии сами по себе обеспечить единство мира, преодолеть его разорванность и противоречивость. Надеяться, что под воздействием евроамериканских ценностей все народы мира (нации, этносы) с их бесконечно разнообразными культурами будут трансформированы в некое единое аморфно-всеобщее человечество, – очередная эпохальная иллюзия. В многообразии человеческого духа, многоцветии культур народов – жизненность и сила человеческого рода. Всякие попытки, на наш взгляд, свести человечество к некому единообразному конгломерату людей – есть бесовщина и дьявольщина. Исторически сложившееся деление человечества на культурно-исторические типы, или, как принято сегодня говорить, на различные локальные цивилизации, является непреодолимым препятствием на пути реализации глобального проекта унификации человечества.

В реальной жизни процесс становления новой геоструктуры мира, нового миропорядка, нового мироустройства имеет тенденцию не только к интеграции, но и к дезинтеграции, к формированию новых и весьма жестких разделительных линий. Если раньше основными элементами геоструктуры мира являлись национальные государства, то сегодня таковыми все в большей мере начинают выступать региональные центры развития и силы, коалиции государств, группирующихся, как правило, вокруг каких-либо наиболее мощных региональных государств-гигантов. Мир, структурируясь иначе, по-прежнему остается трагически не единым. Сегодня ряд исследователей выдвигают вполне взвешенную и аргументированную точку зрения, согласно которой «мировой системе предстоит стать полицентрической, а самим центрам – диверсифицированными, так что глобальная структура силы окажется многоуровневой и многомерной (центры военной силы не будут совпадать с центрами экономической силы и т.п.), хотя и необязательно сбалансированной»¹. Причем формирующийся новый миропорядок будет базироваться не на одной, а на нескольких дополняющих друг друга и вместе с тем в чем-то соперничающих ценностных системах. А его специфической чертой станет отсутствие универсального индивидуального лидерства. Ни одна страна (сколь бы сильна она ни была) не сможет навязать миру свою линию развития. Кроме того, грядущий мировой порядок, по-видимому, будет иметь не одну, а несколько точек роста и изменяться одновременно в нескольких направлениях, в том числе и взаимоисключающих.

Почему не глобализация, а регионализация становится доминирующим фактором мирового развития? Дело в том, что в современных условиях прежде всего ввиду ограниченности ресурсов ужесточается конкуренция по всем направлениям и азимутам. В ситуации ужесточения глобальной конкуренции на мировых рынках подавляющее большинство государств нашей планеты могут сохранить свой суверенитет и свою политическую субъективность только в союзе с другими государствами, путем создания коалиции государств, позволяющей им более успешно противостоять давлению глобальных монополий и различного рода другим глобальным опасностям и вызовам. А вызовов этих и опасностей, как уже было показано, глобализация в своем развитии породила немало. Но у государств и народов мира, как известно, существует инстинкт самосохранения. К сегодняшнему дню его проявлением стал «переход от глобализации к регионализации, т.е. от формирования единого общемирового рынка к созданию системы региональных рынков. В их рамках в силу снижения остроты конкуренции смогут не только существовать, но и развиваться относительно менее эффективные общества»¹.

Регионализацию, таким образом, можно рассматривать как реакцию стран на вызовы глобализации, как способ ограничить ее негативное влияние на национальную экономику посредством установления внутрирегиональных преференций, внешних барьеров и коллективного протекционизма. «Нужно понимать, что весь мир стоит на пути создания мощных региональных союзов, которые могут выжить в конкурентной борьбе. Буквально через несколько лет мы станем свидетелями организации торгово-экономических отношений и связей не столько между странами, сколько между крупными региональными группировками, каждая из которых будет стремиться, доступными ей способами, накачать мускулы и стать весомым игроком, с которым считаются другие. Конкуренция будет вестись между ЕС, НАФТА (Североамериканская зона свободной торговли), Меркосур (Таможенный союз ряда государств Южной Америки), ЕврАзЭС, Индией, Китаем и Японией, которые создают зону свободной торговли в Юго-Восточной Азии»².

Некоторые авторы считают, что сегодня обозначились контуры «мира без Запада». Этот новый мир покоится, с их точки зрения, «на углубляющихся быстрыми темпами взаимосвязях развивающихся стран (через потоки товаров, денег, людей, идей), которые, на удивление, неподконтрольны Западу. В результате формируется новая, параллельная, международная система с собственными нормами, институтами и общепринятыми структурами власти… Восходящие державы начали выстраивать альтернативную архитектуру институтов и особые модели государственного управления, которые составляют каркас их собственного – и очень реального – устойчивого и легитимного (в глазах большей части остального мира) политико-экономического порядка»³.

В настоящее время все более значимым фактором международной конкуренции становится и «культурный барьер», разделение человечества по цивилизационному признаку. «Социализм и капитализм конкурировали в рамках единой культурно-цивилизационной парадигмы, и силовое поле, создаваемое биполярным противостоянием, удерживало в ее рамках все остальное человечество, оказывая на него мощное преобразующее влияние. Исчезновение биполярной системы уничтожило это силовое поле, высвободив сразу две цивилизационно-культурные инициативы: исламскую, несущую мощный социальный заряд, и китайскую»⁴. В результате конкуренция стала стремительно приобретать характер соревнования между цивилизациями – «и кошмарный смысл этого обыденного факта еще только начинает осознаваться человечеством»⁵.

Что же касается участников конкуренции между цивилизациями, то они разделены еще глубже, чем стороны межнационального конфликта. «Они не только преследуют разные цели разными методами, но и не могут понять ценности, цели и методы друг друга. Финансовая экспансия Запада, этническая – Китая и религиозная – ислама не просто развертывается в разных плоскостях: они не принимают друг друга как глубоко чуждое явление, враждебное не в силу различного отношения к ключевому вопросу всякого развития – вопросу власти, но в силу самого своего образа жизни. Компромисс возможен только в случае изменения образа жизни, т.е. уничтожения их как цивилизации»⁶. Конкуренция между цивилизациями предельно иррациональна, а потому сверхопасна и разрушительна.

И вот что особенно здесь интересно: охвативший нашу планету во второй половине 10-х годов ХХI столетия глобальный финансово-экономический кризис стал чрезвычайно быстро ускорять процессы регионализации мира и вести к жестким противодействиям «схеме» всеобъемлющей, стандартизирующей глобализации (точнее было бы сказать – американизации). Похоже, мировой финансово-экономический кризис положит конец всяким разговорам о регионализации как ступени на пути к глобализму или о глобализации как процессе, осуществляющемся через регионализацию. Есть все основания полагать, что регионы в послекризисный период будут представлять собой (они уже в значительной мере представляют) вполне самостоятельные образования, которые изначально по своим целям и функциям направлены против глобализма, поставившего их в докризисное время в крайне невыгодные условия. А как может быть иначе, если после победы над Советским Союзом в «холодной войне» экономически развитые страны перекроили мир исключительно в интересах своих глобальных корпораций. И сделали они это так эгоистично и недальновидно, что лишили половину человечества возможностей для нормального развития. Такого рода геооперация вызвала не только глобальную напряженность, всплеск терроризма и миграций, но и ограничила возможности сбыта товаров, произведенных в самих этих странах. В результате этого данные страны (прежде всего США) навлекли на себя не только всеобщую ненависть народов бедных государств, но и сами попали в объятия кризиса перепроизводства. При этом, что особо следует подчеркнуть, эффективность евроатлантической цивилизационной модели развития повсеместно стала подвергаться сомнению и критике. Суждений в современной мировой литературе на этот счет великое множество. Американский экономист Роджер Олтман в своей статье «Геополитическое поражение Запада» пишет о том, что «глобальный финансово-экономический кризис подорвал доверие к экономике Запада, что он уводит мир от однополярной системы и смещает мировой фокус в сторону от США»¹. Британский эксперт Андриан Пабст заключает: «Мир больше не будет тянуться за Западом. «Атлантическая однополярность»…уже не формирует и не направляет глобальную геополитику и геоэкономику»². Джордж Ео, министр иностранных дел Сингапура, отмечает: «Развивающиеся страны уже не станут устремлять свои взоры только на Запад как источник вдохновения; они тоже повернутся к Китаю и, может быть, к Индии»³. А бывший премьер-министр Бельгии Ги Верхофстадт утверждает, что «…мы в каком-то смысле возвращаемся к региональным империям и вступаем в новый век…»⁴. Итальянский исследователь Алессандро Полити констатирует: «Идеология рыночной экономики (невидимая рука, витальная сила и демократия рынка) подорваны»⁵. Д. Белл, анализируя процессы регионализации мира, приходит к выводу о том, что наша эпоха становится «эпохой разобщенности». Он подчеркивает, что, несмотря на усилия некоторых политиков сконструировать однополярный мир, реальные события идут своим чередом: «Именно поэтому, согласно ему, мы наблюдаем сегодня прецеденты региональной интеграции... Регионы – вот те политические, социальные и культурные единицы, из которых будет строиться мир XXI века»⁶. Даже небезызвестный З. Бжезинский признает, что «500-летнее глобальное доминирование атлантических держав подходит к концу»⁷. Tаковы оценки сегодняшней ситуации в мире. Обратим внимание на процесс ее быстрого изменения. Кто бы раньше мог подумать, что Запад прямо на глазах начнет терять статус образца развития для незападных народов и стран? Но это сейчас происходит.

Наверное, неслучайно некоторые наиболее прозорливые исследователи еще задолго до глобального финансово-экономического кризиса предсказывали, ссылаясь на маятниковый характер взаимодействия «Восток–Запад», возможность смены цивилизационного лидерства в мире. Если первоначально в ходе цивилизационного развития лидировал Восток (на Востоке, в Месопотамии, Египте, Индии, Китае возникли первичные цивилизации, восточный «человек спиритуальный» дал миру Библию, Коран, «Бхагавад-Гиту» и т.д.), а в XVII–XVIII веках это лидерство перешло к Западу, дополнившись в ХХ веке лидерством США, к «экономическому человеку», утвердившему агрессивно-потребительское отношение к миру, то сейчас, в силу экологического императива и других глобальных вызовов нашего времени, путь, приведший Запад к успеху, может быть в обозримой перспективе пресечен, и мировое лидерство снова вернется к Востоку¹. Уникальные культуры таких евразийских гигантов, как Китай и Индия, обнаружили исключительную выживаемость и устойчивость. Данные страны, наверное, как никакие другие азиатские государства обладают способностью к противостоянию инструментально-потребительской цивилизации Запада. Причем в духовном плане здесь особо выделяется Индия. Индийская культура содержит, пожалуй, не имеющий в мире аналогов потенциал посттехнической, постпотребительской, постэкономической альтернативы современному агрессивному глобализму, его хищническим интенциям и установкам. Этот постэкономический потенциал обусловлен в первую очередь великой индо-буддийской духовно-религиозной традицией, отличающейся от всех других духовно-религиозных традиций удивительной глубиной и основательностью осмысления безысходной драмы и коллизии вожделеющего сознания и потребительской психологии. Можно поэтому предположить, что индо-буддийская традиция способна выступить в качестве одной из предпосылок кардинальной перестройки той картины мира и мировоззрения, которые сформировались в эпоху европейского Возрождения и Нового времени и продолжают до сих пор господствовать, несмотря на свою несовместимость с экологическим императивом.

Таким образом, в истории имеет место, действует западно-восточный мегацикл, когда на земле доминирует то западная часть мира и ее менталитет, то, наоборот, восточная. Вначале господствовала восточная фаза мирового мегацикла, потом западная. Теперь западная фаза вошла в период таяния и утери своих потенций. Впереди, похоже, восточная фаза мирового мегацикла.

Об этом, например, пишут Д. Кадшика и М. Сингха. Согласно им, настало время объединить усилия Индии, Ирана, Китая, России и Малайзии для выхода из плена ошибочных концепций и поиска более приемлемых стратегий – для себя и для других стран². С их точки зрения, в первую очередь три гиганта Евразийского континента – Россия, Китай и Индия – способны обеспечить срыв плана Запада навязать Востоку перспективу «догоняющего развития» («отсталого юга»), т.е. вечной зависимости от Запада и вечного комплекса неполноценности, и создать, выстроить самостоятельную стратегию развития, собственную историческую линию поведения.

Английский исследователь Н. Фергюсон, в этой связи подчеркивает: «Если события будут и далее развиваться так, как они развивались, в последние несколько десятилетий, двухвековому доминированию Европы, а затем и ее гигантскому североамериканскому отпрыску, придет конец. Япония была лишь провозвестником азиатского будущего. Она оказалась слишком мала и слишком интравертна, чтобы изменить мир. Но те, кто идет вслед за ней – и прежде всего Китай, – свободны от этих недостатков... Европа была прошлым, США являются настоящим, а Азия, с доминирующим в ней Китаем, станет будущим мировой экономики»³.

Полицентричность, которая сейчас формируется на наших глазах, надо полагать, не приведет человечество к гармоничному и непротиворечивому состоянию. Теоретически «многополярность» может быть устойчивой при равных возможностях центров сил, при их соответствии классическому типу баланса сил. Но такая идеальная ситуация в истории редко случается, а если случается, то ненадолго, ибо она противоречит закону неравномерного развития государств. В реальности непременно какое-то государство или группа государств вырвутся вперед. Этот новый центр силы, достигнув экономической и военной мощи, равной или превосходящей потенциал ведущих государств мира, сразу же начинает требовать для себя нового статуса, означающего на деле передел сфер мирового влияния. Этой борьбы, противоречий и дисгармонии, видимо, человечеству не избежать еще долго. Как бы люди в своих помыслах и идеалах ни стремились к миру и согласию, человеческая история, тем не менее, остается трагически конфликтной и противоречивой. И здесь уже не так важно, какая конкретно конфигурация или геоструктура международных отношений будет господствующей в мире. Утвердится ли схема полицентрического («многополярного») мира, в котором собственной зоной влияния обзаведутся такие страны, как Китай, Индия, Россия, Бразилия и т.д., или возьмет верх другой сценарий, когда параллельно будут сосуществовать шесть или семь цивилизаций, утверждающих себя в качестве самостоятельных региональных центров мирового развития, этих противоречий и конфликтов не избежать.

Все предпринимавшиеся когда-либо попытки осуществить «полную и окончательную» интеграцию и универсализацию мира, включая современные попытки США и их союзников, в принципе не состоятельны, ограниченны и преходящи. Глубокой представляется мысль М. Гефтера о «схватке разнонаправленных развитий», которые не растворяются в «едином мире», а создают перманентный «мир миров», некую взаимозависимую целостность различий – «равноразность». Исследователь призывает отказаться «от единства, по отношению к которому различия способны быть лишь версиями или вариантами». Единство, в его понимании, – это «совместимость несовпадающих векторов развития». «Мир и есть (будет?) МИРОМ МИРОВ». Поэтому-то на смену «окончательному решению» придет «НЕОКОНЧАТЕЛЬНОСТЬ МИРОУСТРОЙСТВА как способ ужиться всем вместе на Земле»¹.

Человечеству необходимо выживать. Поэтому вновь возникающим центрам силы, крупным государствам, обзаведшимся своими сферами влияния, так или иначе придется договариваться и улаживать свои проблемы. Как отдельные интеграционные экономические зоны они будут вступать в отношения скорее всего интернационализации, уступающие статусу или позиции глобализации. Судя по всему, лишь вопросы экологии, демографии, совместного освоения космического пространства и другие подобного рода проблемы приобретут всеобщий глобальный характер. Необходимость решения этих вопросов будет стимулировать взаимосвязь и взаимодействие различных центров развития и силы, объединять их. Разъединять их будет борьба за территории, богатые сырьевыми и минеральными ресурсами, за дешевую рабочую силу, за страны, еще не включенные в сферу влияния данных центров, и т.д.

Не исключено, конечно, и наступление эпохи новых «темных столетий», эпохи хаоса и анархии, для которой станут характерны упадок и крушение крупных государственных образований, грабежи, религиозный фанатизм, экономический застой, потеря основных достижений цивилизации, ее отступление в отдельные укрепленные анклавы и т.д.

Вообще, современное состояние мирового сообщества можно определить «как цивилизационный слом или как гигантскую бифуркацию», где жестко сопряжены относительно новые и весьма опасные процессы: экологический, демографический, антропологический, социально-политический, финансово-экономический, этический, религиозный и другие кризисы. Можно предположить, считает российский исследователь Л.В. Лесков, что после прохождения этой мегабифуркации мировая история в ХХІ веке будет развиваться по одному из следующих альтернативных сценариев:

1) униполярная глобализация по модели Pax Amerikana; 2) неустойчивое равновесие нескольких мировых центров силы; 3) столкновение цивилизаций, нарастание волн терроризма, наркобизнеса, «малых» войн и т.п.; 4) распад мирового сообщества на слабо связанные центры силы, возврат к варварству, новое Средневековье; 5) экологическая катастрофа – сначала региональная, а затем и глобальная; 6) глобализация по модели партнерства локальных цивилизаций в решении общемировых проблем; 7) глобализация по модели ноосферного постиндустриального перехода в условиях качественно нового научно-технического прорыва².

Похоже, что к сегодняшнему дню реальный ход мировой истории отверг первый сценарий. Современное человечество движется все ускоряющимися темпами от фантома «однополярности» к полицентрическому мироустройству, что, конечно, само по себе не гарантирует стабильного и устойчивого развития человеческой цивилизации. Только два последних из этих семи сценариев выступают как конструктивные и не тупиковые, способные обеспечить в постбифуркационном пространстве ХХІ века выживание человечества, его устойчивое самодвижение и развитие. Однако, к сожалению, путь к реализации этих позитивных сценариев пока просматривается с большим трудом. «Крот истории» все еще роет свою дорогу в потемках.

Вот такими оказываются замысловатые сюжеты и пути истории современной стадии развития человечества.

Итак, «однополярность», о которой так много писали и говорили после падения Советского Союза, оказалась непродолжительной. История в очередной раз продемонстрировала миру, что она не терпит супердержав. Каким бы мощным и доминирующим ни было то или иное государство, у него рано или поздно появляются соперники, и человечество вновь возвращается к полицентрическому, «многополярному» миру конкурирующих великих государств (центров развития и силы). И даже если США образумятся и откажутся от имперских притязаний, другие страны или группы стран начнут бороться за свою гегемонию. Борьба за превосходство и доминирование всеобща и вечна.

Поставим вопрос, какую стратегическую линию развития избрать восточнославянским народам, имея в виду только что рассмотренный нами современный мировой контекст, связанный как с новыми интеграционными процессами, так и с новыми разделительными линиями.