6.1.4. Смысл жизни в духовном опыте человека

Человек по своей природе способен превосходить рамки непосредственных жизненных отношений, преодолевать их благодаря тому, что он обладает духовностью, рефлексивным сознанием, способен к трансцендированию, но самое главное состоит в том, что он – личность. Основной сущностной характеристикой человека как личности является способность быть субъектом собственной жизни, то есть самостоятельно выстраивать и осуществлять стратегию своей жизни. Это значит уметь выделять себя из процесса жизни, дистанцироваться от собственных жизненных обстоятельств, обладать потребностью в смысловой регуляции своего жизненного пути. Смысловая регуляция жизненного пути – это осознанное, целенаправленное планирование, построение и преобразование человеком собственной жизни, осуществляемое на основе понимания им ее подлинного смысла. Смысл жизни – это то, что делает человека свободным, а его обретение связано с возрастающей эмансипацией личности от внешних условий жизнедеятельности и переключением на самодетерминацию индивидуального развития и бытия. Смысл жизни можно рассматривать как субъективное образование, представляющее собой систему значимых для человека духовных ценностей, составляющих наиболее отдаленную (в масштабах всей жизни) ориентацию его деятельности и поступков. Поэтому он обычно представляет собой не одну (хотя бы и очень значимую) идею, идеал, ценность, а скорее иерархическую структуру ценностей, «больших» и «малых» смыслов.

Для человека, руководствующегося смыслом жизни, вся его жизнь становится по сути сознательным жизнетворчеством, то есть деятельной реализацией замысла своей жизни. Важно подчеркнуть, что смысловая регуляция жизненного пути человека – это тот уровень саморегуляции, на котором личность регулирует не отдельные поступки, единичные акты общения и своей деятельности, а овладевает способностью распоряжаться и руководить своей жизнью, конструировать собственную судьбу, так как смысл жизни объемлет всю жизнь человека. Другими словами, смысл жизни – это отношение личности к своей жизни как к целому, это жизненная концепция человека, обобщение личностью своих задач, возможностей и места в жизни.

Найти и обрести смысл жизни сложно. В самой этой мысли заключен парадокс: чтобы постичь смысл какого-либо явления, нужно его изучить, познать, выявить суть. Значит, чтобы постичь смысл жизни, нужно ее прожить. Отсюда как будто следует, что раздумья о смысле жизни это удел убеленных сединой «старцев», жизнь которых в основном в прошлом, и осталось написать послесловие к ней. Конечно, на склоне лет мысли о том, как прожита жизнь, в какой мере она удалась, составляют значительную часть внутреннего мира человека, его переживаний. Недаром эти вопросы обсуждаются в мемуарной литературе. Но отсюда вовсе не следует, что проблема смысла жизни для молодого человека менее значима. Даже наоборот: в пожилом возрасте размышления о смысле жизни – в основном подведение итогов; для молодого человека обретение смысла жизни выступает прежде всего как непосредственная жизненная задача.

Известный австрийский психолог и философ В. Франкл приводит удивительные, на первый взгляд, факты. Он изучал группу студентов, которые совершили (к счастью, неудачную) попытку покончить с собой. 85 % из них не видели в своей жизни смысла: при этом подавляющее большинство (93 %) оказались физически и психически здоровыми, жили в хороших материальных условиях, в полном согласии со своей семьей, активно участвовали в общественной жизни и имели все основания быть довольными своими успехами¹. Очевидно, смысл жизни – «механизм», работа которого имеет судьбоносное значение для человека. «Понимание смысла жизни, – пишет польский психолог К. Обуховский, – есть необходимое условие нормального функционирования: как свойством птицы является потребность летать…, так свойством… человека является потребность найти смысл жизни»².

Трудность обретения смысла жизни связана также и с тем, что его приходится искать среди множества проявлений бессмыслицы жизни. Как часто человек задается вопросом: а вообще имеет ли жизнь смысл? Не есть ли жизнь просто бессмыслица, никчемный процесс естественного рождения, расцвета, созревания, увядания и смерти человека как всякого органического существа? Да, в жизни много бессмысленности, но ведь человек способен осознать это. «Все живые существа, – писал известный русский философ Е. Трубецкой, – переживают бессмыслицу, все они томятся ею. Но только единственное существо – человек – поднимается над нею мыслью, сознает или осуждает ее как недолжное!»³. Если человек осознает, что нечто бессмысленно, – значит, у него есть критерий смысла. И это вселяет надежду. Взгляд на мир как на господство бессмыслицы страдает односторонностью. Жизнь человека достаточно кратковременна, но кто сможет доказать, что поэтому она бессмысленна? Кто осмелится утверждать, что 37 лет жизни Пушкина и 27 – Лермонтова не имели смысла? Мир не есть господство бессмыслицы. И в мире, и в самом человеке все борется, «двоится», переплетается, в том числе и бессмыслица, и смысл: бездна падения и высота человеческого духа, злодеяние и самоотверженная доброта, равнодушие и беспощадный суд совести, рабство повседневной суеты и стремление подняться над ней, наметить «генеральную линию» собственной жизни… Чтобы не допустить господства бессмыслицы, нужно прежде всего понять эту сложную «двоящуюся» диалектику жизни.

Духовную основу смысла жизни составляет способность человека к самотрансценденции как способность мысленно выходить за пределы собственной личности, своего Я. В этом случае человек уподобляется великому Копернику, который не будучи в состоянии оторваться от Земли, сумел сделать это мысленно – посмотреть на нее со стороны как на одно из многих небесных тел. В этом отношении каждый человек немного Коперник. Способность выходить «за собственные пределы» дает возможность человеку приобрести совершенно особую точку опоры: она всегда при нем и одновременно вне его. Она позволяет ему в любой момент подняться над ситуацией и посмотреть иными глазами на сиюминутные обстоятельства и на себя в этих обстоятельствах.

Смысл жизни – не просто идея, это главная цель, сверхзадача, основная жизненная ценность, это духовное образование, которое, будучи «внутренним» свойством человека, проявлением его сознания, вместе с тем «вынесено во вне», стало «константой», позволяющей ему наметить и спланировать «основную линию» собственной жизни. Смысл жизни можно рассматривать как некий «буферный механизм», который, сформировавшись, становится относительно самостоятельным, превращается в « систему сдержек и противовесов», не допускающую излишнего подчинения человека обстоятельствам, как внешним, так и внутренним.

Смысл жизни в формировании личности и судьбе человека может играть как конструктивную («быть источником света и тепла для себя и других людей»), так и деструктивную роль (смыслом жизни может стать идея обогащения любой ценой, идея мести за несправедливость (реальную или мнимую), идея уничтожения невинных людей даже ценой собственной гибели и т.д.). В этой связи весьма актуальной является проблема адекватности смысла жизни как проблема определения тех условий, при которых жизненный смысл как духовное образование может оптимально выполнять свою основную функцию – дать возможность человеку почувствовать субъективное удовлетворение своей жизнью.

Можно выделить следующие основные характеристики адекватности смысла жизни:

• реалистичность, то есть соответствие смысла жизни, с одной стороны, наличным объективным обстоятельствам, с другой – индивидуальным возможностям человека;

• конструктивность – как отражение степени позитивного или негативного влияния этого духовного образования на процесс становления личности и успешность деятельности человека.

Смысл жизни может различаться по своим масштабам – значимости идеи, идеала, важности дел и свершений, к которым человек стремится. Однако проблема смысла жизни – это прежде всего проблема «качества» жизни, а не ее масштаба. И «маленький» человек, не занимающий руководящих должностей, не совершающий больших дел, тем не менее в простом труде и заботе о людях может обрести высокий жизненный смысл. Очень выразительно эту мысль высказал Антуан де Сент-Экзюпери, рассказывая о старом садовнике, неумолимо приближавшемся к финалу своей жизни: «… Ревматизм мучит, ноги ноют, кляну, бывало, эту каторгу на чем свет стоит. А вот нынче копался бы и копался в земле. Отличное это дело! Так вольно дышится! И потом: кто будет подстригать деревья? Он оставлял возделанную землю. Возделанную планету. Узы любви соединяли его со всеми полями и садами, со всеми деревьями нашей Земли. Вот кто был ее великодушным щедрым хозяином и властелином. Вот кто обладал истинным мужеством, ибо он боролся со смертью во имя созидания»¹. Очень простая мысль: истинный «масштаб» смысла жизни составляют простые и вечные ценности – посадить дерево, построить дом, вырастить детей, прожить жизнь порядочным человеком, внести свой, пусть небольшой, вклад в дело улучшения и обновления мира.

Содержание личностного смысла жизни непосредственным образом связано с теми социальными трансформациями, которые претерпевает то или иное общество и даже с глобальными процессами в современном мире. Любая страна сегодня включена в процессы развития и институты современной мировой цивилизации, поэтому в ней проявляются в той или иной степени типичные процессы и тенденции, которые носят глобальный и общемировой характер. Любой человек субъективно осознает свою сопричастность к мировому бытию, объективно погружен в это мировое бытие.

Социальная трансформация после распада Советского Союза породила на постсоветском пространстве новую антропосоциальную реальность, для которой характерны:

• переход к ценностям и ценностным ориентациям либерального типа;

• укрепление индивидуалистских начал в общественном сознании и поведении в связи с развитием рыночных отношений в экономике и иных сферах жизни общества;

• ослабление традиционных коллективистских начал, так называемая атомизация общества;

• рост социальных аномалий (наркомании, алкоголизма, преступности, суицидов и пр.) и т.д.

Например, все кардинальные преобразования в России после 1991 года осуществлялись под лозунгами идеи скорейшего возвращения в «мировую цивилизацию». Для этого «возвращения» были подавлены все поддерживаемые в СССР культурные архетипы и стереотипы установочно-нормативного поведения и «оживлены» подавленные еще столетие назад (и в имперской, и в советской России), но хранившиеся в подсознании народа, самые низкие и примитивные архетипы и стереотипы – такие, как обман, цинизм, нравственная распущенность, паразитизм, презрение к труду, гедонизм и т.д. Результатом «естественного» функционирования созданной экономической системы стало формирование «комфортной и конформной» человеческой общности. Ей присущи ориентированность на материальное потребление, готовность опускаться все ниже по лестнице примитивизации, употреблять любой медиа-продукт, беспредельный социальный эгоизм, представляющий собой наивную веру в возможность собственного благополучия без благополучия общества.

Антропосоциальные последствия имеют и современные глобализационные процессы. Одна из важнейший тенденций глобального характера в современном мире – это системный кризис западной техногенно-потребительской цивилизации. Нынешняя парадигма этой цивилизации превратила понятие комфорта в наивысшую ценность. Деньги стали главным индикатором места человека в обществе, а статус определяется стилем потребления товаров и услуг. Вне поля зрения государства остается все, что не поддается денежной оценке. Рост значения денег катастрофически понизил роль морали и религии.

Выход из этого кризиса – это конец одной системы и рождение другой, не только с иным технологическим, но экономическим, культурным и антропологическим укладом. Это смена парадигмы, однако, решать эту цивилизационную проблему в рамках общества потребления с помощью денег невозможно. Когда миросистема стоит на краю пропасти, казалось бы закономерным выдвижение обществом созидателей и творцов, способных на инновационные прорывы и готовых к ответственности за будущее. Реально же в конце ХХ–начале ХХI века общество в развитых странах стало «генерировать» такое инфантильное поколение «кидалтов» (кидалт – «взрослый ребенок», англ. kid – ребенок и adult – взрослый), которые не хотят ни работать, ни жениться, ни заводить детей. Данный феномен приводит в этих странах к настоящей демографической катастрофе. Другая сторона проблемы состоит в возрастающей зависимости инфантильного поколения взрослых детей от своих родителей. По статистике 2010 г. половина итальянцев в возрасте 18–39 лет предпочла жить со своими родителями. В Германии 63 % молодых мужчин живут также со своими родителями. Аналогичная ситуация и в других европейских странах, а также в США и Японии. Большинство «недовзрослых», таким образом, существует на иждивении родителей¹. Социальный инфантилизм – это не только проявление смысложизненного кризиса целого поколения, который не просто отражает сползание миросистемы в хаос, но и способствует этому процессу.

Представление человека о смысле его жизни является в определенной мере отражением представлений и ценностей его эпохи, т.е имеют конкретно-исторический характер. Сегодня исследователи все чаще говорят о «потере смысла жизни» человека в современном мире. Оснований для утраты смысла жизни может быть несколько, но самая главная причина кроется в ситуации, когда у человека не сформированы или рушатся определенные смысложизненные идеалы. Именно наличие идеалов (а не идолов, или кумиров) позволяет правильно оценивать жизнь на любом ее этапе, не сожалеть о проделанном пути и ощущать радость бытия. В сегодняшнем обществе формированию идеалов, направляющих и воодушевляющих человека, помогающих ему подняться над прозой, рутиной и мелочами жизни, мешают, прежде всего, несформированность смысла бытия общества в целом, отсутствие идеи, которая должна «овладеть массами».

Вопрос жизни, сформулированный Э. Фроммом «Иметь или Быть?»¹ приобрел невиданную актуальность для современного общества, ориентированного на рыночную экономику. Мыслитель полагал, что причины кризисных явлений социума второй половины ХХ в., приведших к предкатастрофическому состоянию современной цивилизации, кроются в специфике индустриального общества с его направленностью на ценности приобретения и извлечения прибыли. Такая социально-экономическая система руководствуется не подлинно человеческими интересами, а системными потребностями, что формирует адаптированного к ним индивида с смысложизненной установкой «Иметь!». Это такой модус «обладания», при котором отношение к миру выражается в стремлении сделать его объектом владения, в стремлении превратить все и всех, в том числе самого себя, в свою собственность. Такой человек живет, руководствуясь лозунгом: «я есть то, чем обладаю и что я потребляю». В данной ситуации безусловного преобладания материальных ценностей и ориентиров человек одухотворенный, с ориентацией на другой модус человеческого существования – «Быть!» творческой, активной, самореализующейся Личностью, заинтересованной миром, преодолевшей рамки собственного изолированного и эгоистического «Я» – теряется, не может найти свое место в социальной системе, чувствуя себя ненужным, и ему приходит подчас иллюзорная мысль, что ему нет места в жизни вообще. Происходит крушение идеалов человека, разбившихся о непреодолимую стену господствующих общественных смыслов и ценностей.

Внутренний конфликт может возникнуть у человека и в случае навязывания смысла жизни, чуждого ему по сути, но принимаемого в силу сложившихся обстоятельств, манипулирования его сознанием. В массированное наступление на сознание современного молодого человека идут многочисленные СМИ и, прежде всего, реклама, которая пытается занять в массовом сознании нишу идеологии, осуществляя демонтаж и реконструкцию фундаментальных мировоззренческих ценностей населения. Во многом благодаря ей происходит коренная переориентация предпочтений молодежи от нематериальных ценностей к материальным. Понятие «уметь жить» начинает сводиться к формуле «иметь»: носить модную одежду, посещать дорогие клубы и дискотеки, не утруждать себя тяжелой работой, владеть «конъюнктурной» профессией. Меняются понятия счастья, смысла жизни. Реклама становится идеологией потребления и своего рода институтом социализации, проектирующим и формирующим нужного ей человека – «человека потребляющего». Все это формирует у него ложный, навязанный и неадекватный смысл жизни.

Смысложизненные ориентиры должны быть добровольно приняты, иначе на определенном этапе жизни может обнаружиться несоответствие целей и идеалов возможностям человека. Утраченные иллюзии и разочарования делают человека несчастным, приводят к душевным метаниям, утрате веры в себя, чувству безысходности, потере интереса к жизни и даже суицидальным мыслям.

Поиск смысла жизни – дело непростое, сугубо самостоятельное, можно даже сказать, интимное, не терпящее никакого принуждения, и подчас даже советов. Вариантов выбора у человека может быть множество (профессия, семья, духовная или общественная деятельность, творчество, стремление «иметь» и т.д.), и важно не ошибиться, найти свою главную дорогу жизни, по которой идти будет в радость. Именно на этом пути человек сможет реализовать свой личностный потенциал, удовлетворить насущные потребности, ощутить душевный подъем, как можно лучше узнать себя и предъявить миру, став его неотъемлемой частью. Избранный человеком вариант – главный, определяющий жизненную стратегию, но, как правило, не единственный и не стоит лишать себя радости полноты бытия, пренебрегая другими сторонами жизни.

Попутный ветер сопутствует сильным личностям. Познай себя, как учил Сократ, свои сильные и слабые стороны, старайся превратить недостатки в достоинства, пристальнее вглядывайся в себя через других, самосовершенствуйся, преодолевая пороги своей ограниченности. Возвышайся над собой, но не теряй себя из виду! Вот что должно стать девизом тех, кто хочет воплотить в жизнь свои идеалы и ценности, реализовать смысл жизни. Руководствуйся в жизни следующей аксиомой: стань тем, кем ты можешь стать в мире действительности, в котором ты живешь, в обществе, членом которого ты являешься; открой в себе творческий потенциал и реализуй его на благо общества, самого себя и своих близких, используя социально приемлемые формы.