Глава 3. Философия природы

5.3.1. Понятие и образ природы. Природные предпосылки жизнедеятельности человека и общества

До недавнего времени в учебных пособиях и учебниках природные факторы развития общества рассматривались по преимуществу как нечто сугубо внешнее, лежащее за пределами собственно социальной эволюции. Природное при таком подходе исключалось из круга внутренних связей, присущих социальному процессу. Жизнь общества оказывалась своеобразной границей, перейдя которую природное как бы теряло свое качество. Вследствие этого вопрос о природных факторах общественного бытия людей рассматривался весьма бегло и поверхностно, в соответствии с однажды найденной и утвердившейся схемой. Суть этой схемы – в придании доминирующего значения социально-экономическим и технико-технологическим факторам развития общества, которые якобы обеспечивают чуть ли не абсолютную независимость общества от различных природных условий.

Обращаясь к истории философской мысли, мы встречаем там и другие оценки роли природы в жизнедеятельности общества и места человека в этом процессе. Интересное и глубокое суждение по этому вопросу высказал А.И. Герцен (1812–1870), сравнивший историю человечества и историю Земли с двумя главами одного романа, чтобы понять одну из них, надо прочитать другую. В этой метафоре содержится продуктивная идея неразрывной органической связи общества и природы. Общество – продукт эволюции природы. Выйдя из нее, оно остается одной из частей космического целого. Между ними устанавливаются весьма сложные отношения. Дело в том, что общество – специфическая часть мирового универсума.

Поскольку общество и природа имеют как тождественные, так и различные особенности, понятие природы рассматривают в широком и узком смыслах. В первом случае оно означает все многообразие объективных явлений предметной действительности. Во втором – под природой понимают только внешнюю для общества совокупность материальных образований. Последняя трактовка понятия природы позволяет осмыслить ряд глубоких философских вопросов. Какова роль природы в возникновении общества? Какие естественные условия необходимы для его существования? Можно ли достичь оптимального соотношения между стихийными природными процессами и осмысленной деятельностью людей? Их решение в условиях патовой ситуации, в которой оказалась современная цивилизация и которая вызвана острейшим кризисом индустриально-технократического способа природопользования с ориентацией на безудержный количественный рост потребления материальных благ и гедонистический образ жизни, приобретает жизненно важное судьбоносное для дальнейшего развития общества значение.

Общество не только по своему происхождению генетически связано с природой: мы живем среди природы, получаем из нее необходимые для нашей жизнедеятельности вещество и энергию. Следовательно, существует еще и структурная связь между обществом и природой. Да и сам человек, обладая биологической организацией, принадлежит природе. Тело является необходимым, хотя еще и недостаточным условием существования человека как биосоциального существа. Жаркий или холодный климат, сухой или влажный воздух, высокое или низкое атмосферное давление, магнитные бури или нервные перегрузки заметно воздействуют на наше физическое состояние. Они определяют также характер жилья, особенности одежды, многие обычаи и нравы. А такие природные факторы, как плодородные и бедные почвы, наличие минеральных источников сырья или водоемов, гористая или равнинная местность существенно влияют на характер и размещение производительных сил, на род деятельности людей. В субтропиках, где теплый и влажный климат, выращивают цитрусовые культуры, а на севере, где холодно и бедные почвы, занимаются оленеводством. Добывающие отрасли производства развиваются там, где имеются достаточно богатые залежи легкодоступного минерального сырья.

Можно выделить три основных вида естественных предпосылок существования и развития человека и общества: геофизические, биологические и демографические. Геофизические предпосылки охватывают различные космические явления, такие как солнечное тепло и свет, как магнитная оболочка земли, а также явления земного порядка – всевозможные ландшафтные зоны, климатические и почвенные особенности местности, залежи минералов, водоемы и т.п. Биологические предпосылки включают в себя поля и леса, луга и пастбища, многочисленный животный мир планеты. В своем единстве все это образует биосферу. Существенное значение для общества имеет то, что к ней принадлежит и человеческая популяция. Наконец, демографические предпосылки затрагивают проблемы воспроизводства человеческого рода. Численность населения, его плотность, возрастная структура, динамика его изменения, характер миграции оказывают значительное влияние на темпы и пропорции всего общественного развития.

Французский философ Ш. Монтескье (1689–1755), обращая внимание на значимость природных факторов для жизнедеятельности общества, стал основателем направления, получившего название «географический детерминизм».

Логическим продолжением географического детерминизма стала геополитическая доктрина, выдвинутая в начале XX века Ф. Ратцелем. Ее сторонники держатся точки зрения, согласно которой судьбы народов в решающей мере зависят от их местообитания, размеров принадлежащей им территории, природных ресурсов, численности и плотности населения.

Справедливо отмечая значение различных природных факторов для развития общества, сторонники концепции географического детерминизма явно недооценивают обратное влияние общества на природу. Это стало причиной неоднозначных практических выводов, сделанных на ее основе. Так, идеологи фашистской Германии оправдывали агрессию своей страны, ссылаясь на геополитическую доктрину, якобы она указывала на объективно заданную необходимость расширения жизненного пространства немецкой нации.

Взаимодействие общества с природой разворачивается в форме практической деятельности. Как люди используют ресурсы природы, что они могут получить от нее, во многом зависит от нашей культуры, от приобретенных знаний, от применяемых нами способов деятельности. Важное значение имеет нравственная сторона использования природных богатств. Сугубо утилитарное потребительское отношение к природе опустошает и разрушает ее.

С развитием культуры менялись исторические типы природопользования: присваивающее хозяйство, аграрный и индустриальный типы образуют последовательный ряд их зарождения. Исторически первым стало присваивающее хозяйство. Его отличало непосредственное потребление людьми продуктов природы. Важнейшее значение данного типа состоит в том, что именно на его основе происходило выделение пралюдей из животного царства. На заре истории человеку уже удалось обуздать стихию огня, поддерживая его и используя для обогрева и приготовления пищи. Наши далекие предшественники научились приспосабливать естественные укрытия для жилья. Они собирали плоды дикорастущих растений, охотились и ловили рыбу. Шкуры животных служили им одеждой. Первобытные умельцы создают деревянные, каменные и костяные орудия для охоты, разделки туш животных и обработки шкур. Большим достижением стало приручение и одомашнивание некоторых видов животных.

Важнейшим этапом в развитии человечества стал переход к аграрному типу природопользования, совершенный в эпоху неолита (около десяти тысяч лет назад) и растянувшийся на две тысячи лет. Существенно возрастает обратное воздействие общества на природу. Хозяйство становится производящим. Земледелие и скотоводство оказываются его основными формами. Они обеспечили население стабильным источником пропитания. В результате резко возросла его численность. Там, где раньше могла прокормиться только одна семья охотников-собирателей, становится возможной жизнь нескольких десятков семей земледельцев или кочевников-скотоводов.

Новый способ взаимоотношений общества с природой, суть которого в ее преобразовании и производстве таким образом необходимых для жизни продуктов, вызвал радикальные перемены в важнейших сферах деятельности. Наблюдается бурное развитие ремесел, обслуживающих производство и потребление созданных продуктов. Происходит дифференциация и кооперация различных видов деятельности, усложняется социальная структура общества. Возникают первые протогосударства с весьма сложной системой управления обществом. Запасы природных ресурсов кажутся беспредельными в сравнении с потребностями людей. А природа признается способной в полной мере восстанавливать взятые у нее ресурсы. В производстве используется сила человека и животных, энергия воды и ветра.

Близко к нашим дням (в ХVIII в.) осуществляется переход к промешленному типу природопользования. Важнейшей его особенностью стала гибридизация науки и техники. Это повлекло существенный рост значимости субъективной стороны деятельности – приобретенных знаний, производственных навыков и умений. Радикально обновляется энергетическая база производства: используется сила пара и электричества, сконструирован двигатель внутреннего сгорания. В технологические процессы все шире внедряются машины, заметно повышающие производительность труда.

С середины прошлого века разворачивается научно-техническая революция, существенно интенсифицирующая процесс природопользования. Ее маркерами являются новые материалы, превосходящие по ряду свойств естественные, генетически модифицированные продукты, нанотехнологии, изменяющие на атомно-молекулярном уровне структуру и свойства вещества, автоматы, работающие в агрессивных средах и выполняющие тончайшие операции, космическая техника, телевидение, Интернет, мобильная связь.

Научно-техническая революция превратила всю планету в поле деятельности человека. В результате антропогенного воздействия на огромных территориях изменился рельеф местности. Третья часть суши используется под поля, луга и пастбища. Люди создали колоссальные оросительные системы. Происходит бурный рост городов: два века назад в городах проживало лишь 3 % населения, а сегодня в них уже сконцентрировано больше половины жителей планеты. Общество фактически преобразует природу. Оно создает вторую искусственную среду, или техносферу.

Образование искусственной среды означает, что общество перешло к неведомой прежде форме эволюции, которая совершается на основе механизма культуры. Важнейшей особенностью такого типа развития является разработка программ деятельности и их реализация. Люди научились блокировать в какой-то мере негативное воздействие среды. Одежда и дома оберегают нас от холода и дождя. Сейсмостойкие конструкции предохраняют здания от разрушений, дамбы защищают от наводнений, а искусственное орошение спасает посевы от засухи.

Степень воздействия общества на природу постоянно нарастает. В течение ХХ века в тысячу раз умножилась выработка электроэнергии, а соответственно многократно возросло использование угля, нефти, газа, атомного топлива. Каждые 15 лет удваивается объем производимых товаров и услуг, а значит, еще быстрее растет потребление необходимых для этого материалов. Растут мощности двигателей, тоннаж кораблей, увеличивается парк самолетов.

Нынешний способ природопользования порождает множество трудноразрешимых проблем. Есть ли предел росту потребления природных ресурсов? Специалисты убедительно доказывают, что мы к нему уже подошли. Выдержит ли биосфера антропогенное давление на нее? Факты свидетельствуют, что она деградирует: сокращается биоразнообразие, быстро уменьшается лесной массив планеты и ареал обитания животных, слабеет их иммунная система, нарушается репродуктивная функция. Возникает вопрос «Способен ли сам человек биологически и психически приспособиться к стремительно расширяющейся техносфере?». Ведь он появился на Земле, когда условия жизни были совершенно иными.

Реалии XX–ХХI веков, стремительное нарастание значимости экологических и демографических проблем для судеб человеческого сообщества, более глубокое уяснение идей философской классики по этим вопросам ведут нас к принципиальному изменению подхода к пониманию места и роли природных факторов в общественной жизни. Экологический императив, осознание естественных «пределов роста» и явной опасности экологической катастрофы буквально взламывают устоявшиеся представления о характере взаимосвязи природы и общества. Выяснилось, что природа – отнюдь не какая-то нейтральная среда, в пределах которой может «во всю горизонталь» гулять «прометеев» человек, стремясь подчинить ее своему произволу, а один из базовых факторов социальной эволюции.

Если говорить о естественной среде в целом, то следует отметить, что она существует в двух видах: как внешние природные условия, с которыми так или иначе взаимодействуют люди, и как внутренние качества индивидов – генетический фонд популяции.

И в форме внешнего, и в форме внутреннего влияния природа может выступать как фактор, способствующий успешному развитию (теплый мягкий климат, плодородные почвы, богатые ресурсы и т.д.), или как фактор, препятствующий и ограничивающий возможности прогрессивно-поступательных изменений (зона рискованного земледелия, ослабленный у населения иммунитет и т.д.).

Природное начало универсально: оно во всех направлениях пронизывает общественную жизнь. Поэтому не далек от истины В.С. Барулин, когда пишет, что «общество представляет собой не что иное, как определенное природное образование»¹, что оно в рамках бесконечной эволюции природного мира предстает как один из высших этапов эволюции природы. Другие авторы, подчеркивая значение природных начал в жизни общества, определяют последнее или как природно-социальный организм¹, или квалифицируют историю человечества как социоестественную², или, пытаясь оттенить роль и значение природных факторов в развитии производительных сил общества, говорят о «природно-производственной основе»³ и т.д.

Говоря о глубокой укорененности природного как в индивидуально-личностном, так и общественном бытии людей следует различать понятия «природы» и «географической среды общества». Природа – это все существующее, весь мир, в бесконечном многообразии его форм. Данное понятие употребляется в одном ряду с понятиями универсум, вселенная. Между тем географическая среда – это только земная природа, включенная в сферу человеческой деятельности и образующая необходимое условие существования общества, та часть природы, с которой общество непосредственно контактирует на данном историческом этапе. Географическая среда, таким образом, представляет единство природного и социального. Если взять природу в целом, в ее постоянстве и практически малозаметной изменяемости в сравнении с «быстротекущей» общественной жизнью, то ее влияние на социальные процессы действительно может показаться весьма ограниченным. Именно по причине достаточно медленного по человеческим меркам изменения природных факторов социального бытия ученые, которые занимались изучением общественной жизни, не очень интересовались людьми как естественной составляющей биосферы. В результате, целый пласт важнейших проблем выпал из поля зрения общественных наук.

Но если посмотреть на природу как на совокупность географических (природно-климатических) условий, в рамках которых функционирует и развивается общество, т.е. природу в узком значении слова, то тут открывается совершенно иная картина. Мы видим, что эти условия выступают таким фактором, который не только может ускорять или замедлять динамику социальных изменений (в недалеком прошлом к этому обычно и сводилась роль природных факторов), но и придавать специфическую, неповторимую направленность в развитии социальных организмов, определять типы хозяйствования, уклад и образ жизни народов.

Можно определенно утверждать, что в становлении и развитии локальных цивилизаций, в формировании их неповторимого облика и специфических черт, естественная среда обитания сыграла ничуть не меньшую роль, чем различного рода социокультурные факторы, в частности, религия. Именно особенности естественной среды и тип религии, которую выбирали те или иные народы, в наибольшей степени обусловили цивилизационное многообразие человечества.

Вместе с тем следует отметить, что ряд исследователей с удивительным упорством исключают природные факторы из числа движущих сил социальной эволюции. Все они исходят из ложной, методологически ошибочной предпосылки о том, что социальное можно объяснить только через социальное и никак иначе. Такой подход в первую очередь характерен для всей дюркгеймовской традиции и «ортодоксальных» марксистов. Стремление объяснить социальное только через социальное, исключая все естественное, природное, биологическое чрезвычайно сужает и ограничивает возможности адекватной теоретической интерпретации жизнедеятельности общества, выступает причиной односторонних точек зрения и концепций.

Часто говорят, что человек обладает творческими способностями, позволяющими ему преобразовывать природную среду, которую он застает, в соответствии со своими потребностями, что развитие науки и техники ведет ко все большей независимости человеческих сообществ от их непосредственных географических условий, что в сходных природно-климатических условиях у народов бывает весьма разный общественный строй и, наоборот, одинаковый строй может иметь место при весьма различных условиях. Акцентируется внимание на том, что без качественных революций в способах производства не может осуществиться переход к новой общественно-экономической формации, что смена этих формаций не может быть объяснена влиянием географической среды хотя бы потому, что она происходит гораздо быстрее, чем изменение в географической среде и т.д.

Такие аргументы не убедительны. Если с ними согласиться, то надо признать, что становление капиталистического способа производства (точнее сказать, индустриального общества) именно в Западной Европе является результатом каких-то специфических способностей населения этого географического региона, т.е. результатом особых расовых характеристик западноевропейцев. Но исходная базовая причина кроется здесь не в каких-то уникальных расовых характеристиках западноевропейских народов, а в природно-климатических условиях того региона, который они заселили.

Если обратиться к древнейшей истории человечества, то можно определенно утверждать, что «неолитическая революция», положившая начало производящей экономике, осуществлялась, прежде всего, в силу климатических изменений, связанных с окончанием ледникового периода при переходе от плейстоцена к голоцену. Географическая среда в этом процессе имела исходное формообразующее значение. Именно глобальные изменения климата явились важнейшими движущими причинами перехода человечества от присваивающего хозяйства к производящему. Вообще спонтанные изменения естественной среды обитания (климата, уровня моря, тектонической активности и т.д.) практически неизбежно вели, ведут и будут вести к изменениям существенных социологических характеристик человеческих обществ. Только глобальные изменения климата, приведшие к быстрому исчезновению крупных млекопитающих – основы рациона питания верхнепалеолитического населения, – вызвавшие мучительное вымирание большей части этого населения, и могли стать мощным стимулом для вынужденного поиска альтернативных источников пищи. В ряде областей, примерно совпадающих с вавиловскими «очагами доместикации», в качестве одного из альтернативных путей эволюции совершенствовался сбор злаков, были изобретены зернотерки, серпы и т.п., т.е. закладывались предпосылки для перехода к земледелию со всеми последующими социальными и культурными последствиями.

Причины размежевания земледельческо-животноводческих и животноводческо-земледельческих линий социокультурной эволюции также коренятся в географических условиях. Животноводческо-земледельческая линия развития, достигшая полноты своего раскрытия в обществах кочевников-скотоводов, утвердилась исключительно в специфических природных условиях, а именно: в зоне Евразийских степей и полупустынь Аравии и Сахары. Сейчас уже общепризнанно, что в зависимости от различных природно-климатических зон возникали и развивались существенно различающиеся хозяйственные типы и уклады. Назовем основные из них: 1) самый архаичный тип представлен охотниками и собирателями тропических лесов; 2) охотники северной лесной зоны, уровень хозяйственной организации которых соответствует эпохе неолита – патриархально-родовая организация; 3) морские охотники Арктики, находящиеся на стадии распада родового строя; 4) оленеводческий тип хозяйства, для которого характерны зачатки социальной классовой дифференциации; 5) степное кочевое скотоводство, характерное для степных регионов; 6) ручное палочно-мотыжное земледелие; 7) плужное земледелие, которое возникло примерно между 15^о и 40^о северной широты в V–III тысячелетиях до нашей эры.

Именно в этом последнем регионе возникли древнейшие цивилизации (Месопотамия, Египет, Иран, Северная Индия, Китай). По своему климату, рельефу местности, свойствам почвы этот регион был на редкость благоприятен для земледелия. Развитию земледелия здесь способствовало и то, что эти древнейшие цивилизации были расположены в долинах мощных рек, разливы которых несут плодородный ил: в Месопотамии – Тигра и Евфрата, в Египте – Нила, в северной Индии – Инда и Ганга, в Китае – Хуанхэ и Янцзы. Причем недра данного региона отличались богатством полезных ископаемых, в частности, металлами. Социальному развитию здесь способствовали и удобные естественные пути сообщения. Наконец, все эти древнейшие цивилизации являлись в большей или меньшей мере изолированными и защищенными природными условиями географических областей, естественные границы которых очерчивались морями, горными массивами, девственными лесами и безлюдными пустынями.

Зерновое земледелие (выращивание пшеницы, риса, проса и т.д.) вывело человечество на цивилизационный уровень развития, основанный не на приспособлении к окружающей среде, а на ее преобразовании. Интересно то, что развитие земледельческой цивилизации пошло двумя, явно отличными друг от друга путями: восточным и западным. Здесь перед нами возникает вопрос фундаментальной важности: почему?

Почему на Востоке (Шумер, Египет, Китай и т.д.) складывается такая социокультурная система, в пределах которой отдельный человек (семья, домохозяйство) лишаются автономии самообеспечения по отношению к отчуждаемой от общества власти, носители которой выполняют не только административно-политические, но и собственнические (прежде всего по отношению к земле, воде и прочим природным ресурсам) и организационно-хозяйственные функции, а на Западе, наоборот, получают развитие автономия личности и гражданское общество? Почему, далее, в восточных странах верх берет коллективизм, а в западных странах – индивидуализм, два различных типа мировоззрения и человеческого поведения? Почему на Востоке стал культивироваться тип коллективности, ставящей интересы коллектива выше интересов индивида и, соответственно, появились в массовом количестве люди служивые – воины, пахари и властители, а на Западе возникли индивидуалистические общества?

И в этом случае придется признать исходным природно-климатический фактор. Древнейшие восточные цивилизации (деспотии) возникли и получили свое развитие в долинах великих рек. Это обстоятельство обусловило необходимость коллективного труда больших, многотысячных масс людей для выполнения жизненно важных ирригационно-мелиоративных работ, террасирования горных склонов и т.д. Сама специфика организации труда в бассейнах великих рек не могла не вести к формированию жесткой централизованной власти, к государству, тотально доминирующему над обществом, организующему и контролирующему все основные сферы его жизнедеятельности. Этим объясняется также, то, что у восточных народов утвердилась не частная, а общественно-государственная собственность. Следует отметить, что речные цивилизации, или, как их иногда называют, гидроцивилизации, в которых утвердился «азиатский способ производства», оказались чрезвычайно устойчивыми, способными в большинстве случаев преодолевать собственными силами периодически возникающие кризисные состояния. Благодаря хорошо организованной, раз возникшей системе ирригации, кардинальная перестройка которой всегда была сопряжена с большим риском, более-менее стабильному характеру урожаев, множеству других причин социокультурного (прежде всего, религиозного) характера, эти древнейшие цивилизации не имели жестких стимулов к улучшению приемов земледелия и, в целом, к модернизационной стратегии развития. В первую очередь именно в связи с этими причинами они оказались необычайно консервативными, оставаясь в течение длительного времени почти неизменными. Настоящей опасностью для них явился только вызов со стороны буржуазно-индустриального Запада.

Намного больше труда и инициативы требовали от земледельца природные условия в древней Европе, в частности, на Балканском и Аппенинском полуостровах, где в дальнейшем сложилась культура Греции и Италии – основных стран античного мира, ставших новой ступенью в истории человечества. В отличие от неподвижного Востока, где люди по необходимости были жестко привязаны к плодородным речным долинам, требовавшим ежегодного воспроизводства однажды освоенных жизненных циклов, граждане маленьких независимых городов-полисов греческого Запада, как, впрочем, и их северные соседи-кельты, германцы и др., вынуждены были находиться в непрерывном поиске, путешествовать, торговать, мигрировать, создавать или усваивать что-то новое.

В отличие от Востока, основой социокультурной системы Запада стала принципиальная (хотя и выступающая в разных исторических формах) автономия семейных хозяйств, обусловившая формирование социально-экономической самостоятельности хозяина-собственника. Взаимодействие между этими самостоятельными в социально-экономическом отношении собственниками, осуществляемое по преимуществу на уровне горизонтальных связей, и обусловило уникальность западноевропейского социокультурного типа. Причем главной особенностью, рельефно отличающей западноевропейскую цивилизацию от всех других, явилась «надстроечная» роль государства по отношению к хозяйствующим субъектам, обладающим полноправным гражданским статусом. Государство в этом случае было призвано работать на обеспечение интересов сообщества хозяев-собственников. В противоположность Востоку оно не стало, если, конечно, не считать отдельных исключений фактического установления диктатуры над обществом (Римская империя, фашистская Италия, нацистская Германия), стержнем и системообразующей основой жизнедеятельности западноевропейских социумов. Благодаря этому гражданам западноевропейских обществ удавалось в значительной степени избегать прямого и непосредственного вмешательства государства в их частную жизнь.

Опять же, если мы поставим вопрос об исходных, базовых причинах формирования столь непохожего, можно даже сказать, абсолютно уникального типа общества, то и здесь придется в первую очередь указать на географические (природно-климатические особенности Западной Европы). Исторически подобный тип общества мог сформироваться только там, «где еще на первобытном уровне было возможно ведение хозяйства силами отдельной семьи»¹. Общество подобного типа могло получить развитие лишь в том регионе, где не было необходимости создания таких социокультурных систем, которые жестко подчинили бы домохозяйства надобщинным, в перспективе – раннегосударственным институтам. «Наилучшие условия для реализации такой возможности были в древней Европе»². Западное общество стало колыбелью индустриальной цивилизации благодаря, прежде всего, специфике тех условий, в которых шел распад родовой общины и первичное классообразование в Средиземноморье. Все дело в том, что в Греции, в ряде областей Передней Азии, в береговой части Италии и Адриатического бассейна ведение хозяйства не требовало серьезных скоординированных усилий. «Именно это обстоятельство «спасло» Европу от деспотической формы правления (в отличие от Востока, где необходимость ирригационального земледелия и отражения нападения кочевых племен требовало мобилизации огромных масс людей), именно благодаря ему у ее населения выработались те религиозные, ценностные и политические ориентации, которые через сотни лет в полной мере смогли реализоваться в постиндустриальных странах»³.

Частнособственнический тип хозяйствования, получивший по причине особых природно-климатических факторов успешное развитие, а также пробившие себе дорогу в жизнь еще в античной Греции принципы рационализма закономерно привели к утверждению в Западной Европе в период Нового времени фабричного производства, буржуазных отношений и парламентаризма, утилитаризма и меркантилизма и, вообще, всего того, что рельефно отличает Запад от других цивилизаций.

Для того, чтобы тому или иному народу стать процветающим и могущественным в Северном полушарии, необходимо было жить на прибрежных равнинах между 30-й и 45-й параллелью. Именно в этом поясе возникли великие цивилизации прошлого в Европе и Африке, Азии и Америке.

Разумеется, степень влияния различных природных факторов на социальную динамику в различные исторические эпохи и в различных регионах мира не одинакова. Но как свидетельствуют факты, ослабление зависимости в одном отношении неизбежно сопровождается усилением зависимости общества от условий естественной среды в другом отношении.

Известно, что возможность расширенного воспроизводства любой популяции, оказавшейся в благоприятных условиях, является универсальным свойством живого. Это в полной мере относится и к человеческим сообществам. Однако большую часть времени существования общества проявление этого фактора определялось действием своеобразного «экологического маятника»: при росте числа населения сокращается несущая способность земли, возникают заболевания и т.д., что, в конечном счете, приводит к сравнительно быстрому вымиранию значительной части популяции. Действие этого «маятника» практически определяло демографическую динамику всех донеолитических сообществ людей.

Свершившийся переход от охоты и собирательства к производящему хозяйству кардинально изменил роль и значение демографического фактора, поскольку на два-три порядка повысил несущую способность земли. А.В. Коротаев доказывает, что «по всей видимости, в течение нескольких тысячелетий неолитической революции и периода, непосредственно за ней следующего, именно демографический фактор выступал в качестве основной движущей силы социального развития»¹.

Следует подчеркнуть, что репродуктивный рост, многочисленное потомство были, на протяжении большей части существования человечества, одним из важнейших показателей жизненного успеха людей. Естественно, что качество и уровень жизни постоянно увеличивающегося числа населения в том или ином регионе планеты не могли возрастать без разного рода инноваций, повышающих производительность труда. И вот здесь, на этом, казалось бы, весьма прогрессивном пути развития, демографический фактор весьма часто ставил людям коварные ловушки. Обычно получалось так, что дополнительные ресурсы, полученные в результате успешной инновации или даже целой серии таких инноваций, довольно быстро потреблялись возросшей массой человеческой популяции. В результате качество и уровень жизни большинства населения возвращались к исходному уровню или даже становились ниже.

Существует устойчивая связь демографии, экономики и форм власти. Демографический фактор определенно влияет на изменение структуры общества, его социальную стратификацию. А структурные изменения общества детерминируют иную логику его развития и тем самым весьма существенно влияют на исторический процесс в целом. В сущности, наряду с вмещающим пространством (характеристиками естественной среды обитания и их изменениями) динамика демографических процессов является исходной, ключевой в становлении и развитии цивилизаций как специфических социокультурных образований.

В течение длительного исторического времени демографический фактор выступал не просто одной из наиболее значимых движущих сил социокультурной эволюции вообще, но эволюции по восходящей линии, роста уровня организации социумов, их внутренней дифференциации, способности этносов к инновациям, к адекватным ответам на вызовы среды. Демографический фактор оказывал также определенное воздействие и на духовные процессы, выступал импульсом к формированию новых идеологий и мировоззренческих ориентиров.

В настоящее время демографический фактор продолжает оставаться существенной движущей силой социальной эволюции человечества, хотя при этом далеко не всегда очевидно, что его роль является исключительно конструктивной. Причем «давление» демографических процессов на жизнь современных социумов принципиально различается в многочисленных государствах «третьего мира» и развитых странах Западной Европы, Японии и Северной Америки. В наиболее развитых странах этот фактор, начиная со второй половины XIX века, стал постепенно утрачивать свою значимость, уходить на периферию в сравнении с такими движущими силами социальной эволюции, как «механизм развертывания потребностей», «исследовательская активность»² и другими источниками современного общественного развития.

Необходимо иметь в виду, что процесс утери демографическим фактором своей значимости в современных развитых странах будет, как представляется, продолжаться до определенной критической точки, за которой он может стать (и, похоже, уже становится) решающим для судьбы наиболее богатых и пока еще процветающих государств. Показателен процесс наплыва в Западную Европу и Северную Америку иммигрантов из стран «третьего мира». Из-за более быстрого демографического роста в иммигрантских группах населения в сравнении коренным населением происходит не только изменение самого субъекта социально-исторического процесса в результате возросшего числа людей, принадлежащих к иной культуре, но и трансформация всей, традиционной для той или иной страны, ценностно-нормативной системы общества. В тот момент, когда инкорпорированная этническая группа по численности превзойдет доминирующий этнос, станет возможной смена социокультурных детерминант страны в целом или ее конкретной территории, где эти процессы имеют ярко выраженный характер. Так, усиление афро-мусульманской или латиноамериканской цивилизационной доминанты может существенным образом изменить систему структурирования социума, приоритетов внутренней и внешней политики, повлиять на расклад сил межцивилизационного взаимодействия в глобальном масштабе, вызвать непредсказуемые социально-политические метаморфозы, привести к утере многими развитыми государствами собственной качественной определенности, своей идентичности.

Таким образом, и современная действительность наглядно демонстрирует роль и место в социально-историческом процессе демографического фактора. Неслучайно большинство исследователей рассматривает его в качестве важнейшей движущей силы социокультурной эволюции.

Исторический опыт природопользования и современные экологические реалии убеждают, сколь опасно волюнтаристское вторжение в природу. Преобразовывать естественную среду жизни можно только с учетом ее законов и свойств. Надо не подчинять себе природу, а обществу приспосабливаться к природе. Это стратегия, предполагающая коэволюцию общества и природы.

Известный русский ученый В.И. Вернадский (1863–1945) заметил, что современный человек стал геологообразующей силой. Извлекая из недр земли, перемещая и перерабатывая миллионы тонн горной породы, вырубая леса, создавая водохранилища и распахивая поля, люди вносят изменения в природную среду, превосходящие по масштабу естественные геологические процессы. Это налагает на общество большую ответственность за будущее природы. Ученый пришел к выводу о принципиальной возможности перехода биосферы в ноосферу (сферу разума).

Первым понятие «ноосфера» ввел в научный оборот французский ученый Э. Леруа. Но Вернадский придал ему концептуальный характер. Он рассматривает ноосферу как такое взаимоотношение общества с природой, при котором разумная деятельность становится определяющим фактором. Идеалом является оптимизация процесса природопользования, обеспечивающая общество естественными ресурсами при сохранении природы. От успешного решения этого вопроса зависит не только сохранение биосферы, но и выживаемость человеческого рода.