4.2.5.Философия всеединства в.С. Соловьева

Одним из наиболее значимых событий в истории русской и мировой философии стало творчество Владимира Сергеевича Соловьева (1853–1900). Будучи мыслителем огромной силы умозрения, он не только создал собственную философскую систему, но и заложил основания крупного направления в истории отечественной культуры – философии всеединства. Прекрасно зная европейскую философию и науку, Соловьев был тысячами нитей связан с русской культурой. Укорененность в самобытной культурной традиции во многом обусловлена духовным складом его семьи. Отцом В.С. Соловьева был известный русский историк С.М. Соловьев, по материнской линии философ является родственником «русско-украинского Сократа» Г. Сковороды, а по отцовской – происходил из священнического сословия.

Предпосылки соловьевской философии всеединства или «универсального синтеза» коренятся в славянофильском учении о «всецелом разуме» и «цельности духа». Однако Соловьев ставит перед собой задачу вывести идею целостности и единства на более высокий уровень философского обобщения. Он разрабатывает категорию всеединства, делая ее основой своей системы. «Все существует во всем» – такова самая общая формулировка принципа всеединства. Всеединство – это гармония и согласность всех частей Вселенной. Но в мире существенное место занимает элемент дисгармонии и разногласия. Следовательно, абсолютное всеединство – это идеал, к которому мир лишь стремится. Абсолютное всеединство – это Бог, а мир – всеединство в состоянии становления. Мир содержит божественный элемент (всеединство) в потенции, как идею. Но без элемента божественного всеединства он не может существовать, ибо в этом случае рассыпался бы на изолированные и враждебные друг другу части.

Абсолютное или божественное всеединство есть «абсолютная и единораздельная цельность бытия». Иначе говоря, это такое соединение отдельных элементов мира, которое не уничтожает самостоятельности элементов, т.е. реальной множественности мира. Это единство многообразного, или цветущая полнота жизни, т.е. гармония в разнообразии. В своем идеальном выражении это Бог, соединяющий мир в единое целое посредством любви. Любовь есть то, без чего соединение отдельных частей не может быть гармоничным и согласным.

В тварном мире намечаются разные формы всеединства – от несовершенных и безобразных до совершенных или приближающихся к совершенству. «Я называю истинным или положительным всеединством, – пишет В.Соловьев, – такое, в котором единое существует не за счет всех или в ущерб им, а в пользу всех. Ложное, отрицательное единство подавляет или поглощает входящие в него элементы и само оказывается, таким образом, пустотою: истинное единство сохраняет и усиливает свои элементы, осуществляясь, как полнота бытия». Моделью положительного всеединства служит для него живой организм. Для живого организма правилом является такое соединение частей, в котором каждая часть «заинтересована» во всех других и в целом.

Метафизика всеединства стала теоретико-мировоззренческим фундаментом решения всех философских проблем. Центральной темой для Соловьева была тема человека, которую он разрабатывал на всех этапах своего творчества. В каждом человеческом существе, по утверждению мыслителя, действительно и существенно коренится идеальный, абсолютный человек. Свидетельством приобщенности человека к миру божественному является у него наличие нравственного чувства. Именно оно выделяет человека из мира природы и составляет его подлинную сущность. В «Оправдании добра» Соловьев дает развернутый анализ оснований, или естественных корней нравственности – стыда, жалости и благоговения. Чувство стыда или, первоначально, половой стыдливости, возникает в отношении своей «низшей» природы. Человеку свойственно стыдиться того, что приближает его к животному состоянию.

Если стыд относится к низшему началу в человеке, то чувство жалости возникает в отношении любого живого существа. Соловьев трактует жалость как сопереживание чужому страданию. На ее основе формируется альтруизм, способствующий гармонизации социальных связей. Сравнивая между собой жалость и стыд, философ пишет, что стыд – это индивидуальное, а жалость – социальное целомудрие. И, наконец, благоговение есть чувство преклонения перед высшим. Оно с трудом поддается рациональному исследованию, так как в нем сложнейшим образом взаимосвязаны такие составляющие как любовь, полное подчинение себя высшему и таинственному, чувства зависимости, почтения и благодарности. Именно благоговение является антропологической основой и предпосылкой формирования религий.

Глубокая вера в абсолютную ценность нравственных идеалов характерны не только для «Оправдания добра» (книга, которая, по словам В.В. Зеньковского, «вся написана в защиту того, что добро есть реальная сила истории»), но и для всего творчества Соловьева. В нем он в полном согласии со своим исходным принципом всеединства обосновывает естественность и неразрывность связи Истины, Добра и Красоты. Данная идея стала основой не только соловьевской этики, но и обусловила содержание и направленность его эстетических взглядов. «Искусство должно быть реальной силой, – писал Соловьев в статье, посвященной памяти Ф.М. Достоевского, – просветляющей и перерождающей весь человеческий мир». Знаменитые строки из романа Достоевского «красота спасет мир» Соловьев поставил эпиграфом к своей работе «Красота в природе». Критикуя мыслителей, полагающих, что искусство должно отражать гармонию земного мира, русский философ ставит перед художественной деятельностью совершенно иные задачи. Предназначение искусства состоит, по Соловьеву, в преображении мира с позиции Абсолюта, в выражении духовного смысла природной гармонии и в постоянном приближении к постижению вечной красоты. Другими словами, искусство должно стать средством постижения совершенной красоты будущей жизни.

Большое внимание Соловьев уделяет вопросу о соотношении нравственности и права. Вопреки пессимистическим трактовкам о несовместимости нравственных и правовых норм, он указывает на тесную связь между нравственностью и правом, «жизненно важную для обеих сторон». При этом право определяется как «определенный минимум нравственности», предполагающий существование соответствующих принудительных мер для сохранения в обществе минимального добра, или порядка. Подчеркивая необходимость построения основ государства на нравственно-правовых началах, Соловьев указывает на то, что с этой точки зрения государство должно представлять собой «организованную жалость».

Еще одной важнейшей темой, которую осмыслил В. Соловьев, является способ взаимоотношения между человеком и обществом. Характеризуя сущность человека как потенциальную бесконечность, мыслитель совершенно логично приходит к заключению, что «общество есть дополненная или расширенная личность, а личность – сжатое или сосредоточенное общество». Поэтому полноценное развитие личности возможно лишь тогда, когда она осознает необходимость исполнения общего дела как своего собственного. Правда, Соловьев оговаривается, что личность должна подчиняться обществу настолько, насколько оно подчиняется нравственному добру. В этой нераздельной связке «личность-общество» личность воплощает динамическое, подвижное, а общество охранительно-статичное начало.

Проблемой, которая на протяжении всей жизни волновала Соловьева, был вопрос о целях и движущих силах исторического процесса. Согласно русскому мыслителю, в истории действуют три силы, управляющие человеческим развитием и олицетворяемые в трех типах культуры: мусульманской, западноевропейской и славяно-русской. На Востоке победило абсолютное монолитное единство, господство надындивидуального божественного начала, не оставляющего места для самостоятельности и свободы человека. На Западе, напротив, получил гипертрофированное развитие принцип индивидуализма, свободы в ее отрицательном понимании как освобождения от единства, что привело к господству хаоса. Вслед за славянофилами Соловьев выносит суровый приговор порокам западной цивилизации. Истина оказалась разорванной: восточный мир утверждает «бесчеловечного бога», а западный – «безбожного человека».

Но история не может сводиться к постоянной борьбе этих двух крайностей, неизбежно ведущей в дурную бесконечность – в никуда. Поэтому в истории действует третья сила, «сила-посредница», которая дает положительное содержание двум первым и, освобождая их от односторонности, примиряет в единстве высшего порядка. Выступить в качестве «третьей силы» призван народ, свободный от всякой исключительности и односторонности; а эти свойства, по убеждению Соловьева, «принадлежат племенному характеру славянства и в особенности национальному характеру русского народа». Поэтому Россия имеет религиозно-мессианское призвание объединить распавшиеся фрагменты истории и тем самым осуществить последний акт мировой исторической драмы воссоединения Бога с человечеством. Соловьев верил в историческое призвание России, хотя для нее реализация этого призвания не предопределена. России еще предстоит стать достойным призвания, много потрудиться на этом поприще. Дальнейший прогресс всемирной истории зависит от того, сможет ли Россия понять замысел Провидения и осуществить его «тихим и умным деланием», ибо «идея нации есть не то, что она думает о себе во времени, но то, что Бог думает о ней в вечности».