4.1.3. Философское знание в Беларуси хvii–XIX вв.

В XVII–XVIII вв. духовное развитие Беларуси происходит в особенно сложных, противоречивых условиях. Оказавшись в составе Речи Посполитой, формально самостоятельное Великое Княжество Литовское, Русское и Жемойтское постепенно утрачивает политическую и культурную самодостаточность. Еще сохраняются в какой-то мере тенденции, связанные с влиянием идей европейского Возрождения и распространением протестантизма, еще сохраняется связь с общерусским культурным наследием, но в то же время ощущается воздействие начавшегося наступления католической церкви на ренессансно-реформационные течения. Контрреформация осуществлялась в основном иезуитами – представителями католического монашеского ордена «Общество Иисуса». Непоследовательность шляхецко-магнатской элиты и высшего духовенства обернулись полонизацией культуры и господством иезуитов, продвигавших свои идеи самыми разнообразными методами, прежде всего через развитие системы образования – организацию иезуицких школ, коллегиумов, Виленской академии – основанного в 1579 году первого высшего учебного заведения на территории ВКЛ. Полонизация и окатоличивание населения белорусских земель подспудно происходило и через униатство, возникшее в 1596 г. на основе заключения Брестской церковной унии по инициативе иезуитов, части православного духовенства и местных феодалов (хотя официально заявленной целью униатства было преодоление раскола христианской церкви на католическую и православную). Социально-культурные и религиозные трансформации весьма противоречиво выразились в умонастроениях наиболее образованных людей того времени. На первый план в философской мысли вышли проблемы религиозной и культурно-языковой ориентации. Постепенно происходит духовная децентрация, проявившаяся в переходе от доминирования православия и старо(бело)русского языка через униатство к преобладанию католицизма, латинского и польского языков. В то же время продолжается осмысление идей западноевропейских философско-духовных течений как прежнего, возрожденческого, так и формирующегося просвещенческого характера. В весьма противоречивых культурных обстоятельствах многие авторы поляризуются во взглядах на культурно-религиозные проблемы в зависимости от собственного конфессионального выбора, дело доходит до драматических противостояний, гонений, вплоть до гибели за убеждения. Философская мысль в это время носит полемический характер, дробится на ряд направлений, каждое из которых имеет свои особенности.

Схоластическое направление выразилось в творчестве преподавателей и выпускников основанной иезуитами Виленской академии, где осуществлялось профессиональное преподавание философии на основе характерной для западноевропейской схоластики опоры на труды Аристотеля. Первым ректором академии был известный проводник идей Контрреформации и сторонник церковной унии Петр Скарга (1536–612), отстаивавший преимущества латинской культуры и языка, критиковавший православие и славянский язык¹. В схоластических произведениях Луки Залусского (1604–1676), Адама Краснодембского (1645–1676), Войтеха Тылковского (1624–1695), совмещались, с одной стороны, религиозные догмы отвлеченно-абстрактного характера, с другой стороны, были представлены и рассуждения, посвященные актуальным проблемам жизни человека и общества.

Православно-гуманистическое направление в духовных поисках поддерживалась братскими школами, дававшими светское образование, а в 1631 г. была создана также Киево-Могилянская коллегия (с 1701 г. – академия), где на высоком уровне преподавалось философское учение Аристотеля, использовались модели обучения, возникшие еще в Византии и распространенные в западноевропейском университетском образовании. Представители православно-гуманистического направления, такие как Стефан Зизаний (1550–1634) и Лаврентий Зизаний (ок. 1570–после 1633), Мелетий Смотрицкий (1577–1633), Афанасий Филиппович (1597–1648), Симеон Полоцкий (1629–1680), Георгий Конисский (1717–1795) активно обращались к апологии понятий «русский язык», «русский народ», «вера предков», привлекая для целей защиты родной им культуры от полонизации и окатоличивания рациональную апелляцию к принципам и нормам права, аргументацию, разоблачавшую скрытые стремления политической элиты и католического духовенства разрушить традиционную, как они называли ее, «руськую», ориентацию культуры. С другой стороны, они оставили размышления над такими универсалиями отечественной культуры как человек, разум, свобода.

Примечательным по своим логическим особенностям стало известное полемическое произведение «Апокрисис», автор которого выступил под псевдонимом Христофор Филалет. Его возражения на идеи П.Скарги, оправдывавшие проведение церковной унии, имели рационально последовательный и глубокий характер. В них выражаются рассуждения автора о роли религиозной традиции в социальном равновесии, о проблеме соотношения слов и подлинных замыслов людей, о необходимости соответствия социально-духовных трансформаций законам государства, о том, что уния совершает насилие над религиозной совестью православных, не объединяет, а еще больше разъединяет людей разных вероисповеданий¹.

Известным представителем православно-гуманистического течения является Симеон Полоцкий (1629–1680) – общественный и церковный деятель, педагог, философ-просветитель, после переселения в 1664 году в Москву внесший огромный вклад и в развитие русской культуры. Его взгляды основывались на религиозных христианских ценностях и их гуманистическом понимании, однако он чрезвычайно высоко оценивал философию, считая, что с ее помощью человек усиливает свои отличия от животного и уподобляется ангелу. Центральное место в размышлениях С. Полоцкого занимает проблема человека и его моральных качеств, причем, опережая развитие философской проблематики, С. Полоцкий рассматривает связь разума и нравственности, полагает, что разум – условие нравственного поведения, а не средство добывания отвлеченных знаний, и что центр разума находится в человеческом сердце². Ошибки разума он называл грехами и выделял следующие их виды: невежество, нерассудие (необдуманность), скоросудие (поспешность), непостоянство ума, упрямство, мудрствование плоти (подчинение разума телесным влечениям), интерес к бесполезному знанию³. Человек выступает как связующее звено между природой и Богом. Сущность его С. Полоцкий видит в том, что человек – существо «содружное», т.е. общественное и деятельное. Эта сущность в нем не является врожденной, она воспитывается, причем особое значение имеет в ее воспитании семья и, по С. Полоцкому, нравственный пример отца. Но и сам человек отвечает за свои качества. Разграничивая религию и науку, С. Полоцкий в то же время считал необходимым компромисс между познанием и верой. Таким образом, в его идеях совмещаются традиции религиозной философии, идеалы гуманизма и православия. С. Полоцкий был приверженцем объединения белорусов, украинцев и русских, считая их единым народом, духовно скрепленным православием, полагал, что религиозная свобода возможна только при поддержке со стороны России.

В обстоятельствах реальных религиозных противостояний, межконфессиональной полемики и духовного плюрализма на территории ВКЛ в XVII в. проявляются и атеистические воззрения. Ярким представителем атеистического направления был Казимир Лыщинский (1634–1689), родившийся на Брестчине, учившийся у иезуитов, но позже вступивший с ними в конфронтацию. Рукопись его трактата «О несуществовании Бога», написанного на латыни, оказалась в результате доноса близкого приятеля в руках инквизиции. В своей работе К. Лыщинский утверждал, что природа является вечной и бесконечной и развивается без вмешательства Бога. Существование Бога доказать невозможно, сущность Бога в соответствии с догмами его троичности и в то же время единственности также не доступна логике. Бог у К. Лыщинского – творение человеческого разума, плод его фантазий. Об этом, по его мнению, свидетельствуют противоречия в религиозной литературе. Религия, считает он, помогает держать народ в страхе и повиновении. Высшего разума во Вселенной не существует, разум – естественное свойство человека, нравственность – результат познания. Труд К. Лыщинского – первый из дошедших до нас источников, где использовалось выражение «мы, атеисты», что говорит о развитом самосознании автора и, пусть незначительном, но наличии атеистических взглядов среди его современников. К. Лыщинский был осужден судом инквизиции и казнен на Старом рынке в Варшаве, его труд был уничтожен, сохранились лишь крайне небольшие фрагменты и материалы судебных заседаний, позволяющие выявить основные идеи трактата.

К концу XVII века на фоне победы Контрреформации в Речи Посполитой в целом, в ВКЛ прекратили свое существование как православные религиозные братства, так и созданные протестантами образовательные программы и учебные заведения, достигло предельных масштабов политическое давление на православие и преследование свободомыслия. Особенно отрицательное влияние на общее развитие культуры, в том числе и философской мысли, оказал запрет на официальное использование белорусского языка, – элита общества, в отличие от народа, перестает им пользоваться, переходя, в том числе и в системе образования, на польский и латинский языки. Развитие философских идей приобретает внутренне противоречивый, периферийный характер, сводится в основном к воспроизводству элементов философских систем, возникших в западноевропейской философии и их оценке. Такие тенденции выразились в формировании эклектического направления (от греч. эклектикос – смешение, соединение несоединимого) в творчестве А. Скорульского (1715–1780), С. Шадурского (1727–1789), Б. Добшевича (1722–1794).

Переходной фигурой от эклектики к просветительским ориентациям стал К. Нарбут (1738–1807). Просветительское направление воплотилось в антисхоластических идеях в философской мысли Беларуси позднее, во второй половине XVIII–начале XIX века. Оно формировалось под влиянием философских идей западноевропейского Просвещения, ценностей романтизма и демократических свобод и было представлено в трудах ученых и преподавателей Виленского университета – М. Почебута (1728–1810), Я. Снядецкого (1756–1830), А. Довгирда (1776–1835). Просветительские ориентации в социально-философской тематике были представлены сторонниками учения физиократов, возникшего во Франции и отстаивавшего необходимость проведения в обществе экономических, политических и культурных реформ. Идеи физиократов на территории Беларуси развивали И. Хрептович (1729–1812) и И. Стройновский (1752–1815).

Политические события конца XVIII–начала XIX вв., включение белорусских земель по итогам раздела Речи Посполитой в состав Российской империи привели к переходу философской мысли в идеологизированное русло, с особым вниманием к проблеме культурного своеобразия и демократических свобод. Доминировавшая на первых порах пропольская ориентация была представлена в деятельности тайных студенческих обществ филоматов (любителей знания) и филоретов (друзей добродетели), в которые входили О. Ежовский, Я. Чечот, Ф. Зан, А. Мицкевич, мечтавшие о восстановлении Речи Посполитой на основе солидарности и гармонии между различными социальными группами, что стимулировало их интерес к обычаям, фольклору, устнопоэтическому творчеству белорусского народа. В это время и вплоть до восстания 1863 г. под предводительством К. Калиновского, несмотря на проводимую царским правительством на территории Беларуси «русификаторскую» политику, экономика, администрация, культура и образование находились в руках польской интеллигенции.

Позднее, во второй половине XIX века, оформилось течение западнорусизма, исходившее из идеи о том, что Беларусь не может рассматриваться как часть польской культуры, поскольку культурно-исторически представляет собой западную часть России, а белорусский народ – ветвь единого русского народа. Наиболее последовательно идеи западнорусизма были представлены в творчестве М. Кояловича (1828–1891). С позиций цивилизационного подхода М. Коялович обосновывал идею о том, что белорусы, малоросы (украинцы) и великорусы – три ветви единого славянского народа. Рассматривая судьбу белорусского народа, М. Коялович считал, что политическая самостоятельность белорусских территорий невозможна, но сближение с Польшей обрекает их на поглощение и исчезновение аутентичной культуры, веры и языка. В сближении с Россией Коялович не видит таких опасностей, поскольку «если кто из белорусов перенимает российское образование и язык, он не превращается посредством этого во врага своего племени, с которого вышел, а сделавшись поляком, он обязательно отрицательно ставится к своему племени»¹. Таким образом, М. Коялович четко ставит проблему отношений между белорусским народом и его элитой. Вместе с тем Коялович видит самобытность истории и культуры Беларуси, утверждает, что белорусы имеют исторически обусловленные особые черты, отличающие их и от поляков, и от великороссов, и, несмотря на близость к последним, различия между двумя ветвями единого народа должны учитываться и поддерживаться.

Во второй половине XIX–начале XX вв. в философской мысли Беларуси преобладает революционно-демократическое направление, в контексте которого усиливается интерес к осмыслению специфики белорусской культуры, ведется поиск оснований национального самосознания, национального возрождения. В это время начинает формироваться слой национально ориентированной, апеллирующей к народу интеллигенции, предпринимающей попытки исследования национальной традиции, осмысления проблем формирования национального самосознания. Идеи полноценности белорусского языка, самобытности белорусской культуры, социального и политического самоутверждения белорусского народа активно разрабатываются в основном в публицистических и художественно-литературных произведениях К. Калиновского (1838–1864), Ф. Богушевича (1840–1900), М. Богдановича (1891–1917), Янки Купалы (1882–1942), Якуба Коласа (1882–1956) и др. В значительной степени специфика культуры соединяется с понятиями крестьянской, «мужицкой», приобретая в основном этнографическое содержание, утверждаются возможности ее развития посредством социально-экономического освобождения народа. Оригинальной чертой философской мысли этого времени стало переплетение в проблематике социально-философского характера идей утверждения культурной самобытности белорусского народа с идеями революционно-демократического переустройства общества.