3.2. Основные исторические формы позитивистской философии

Основной проблемой, интересующей позитивизм на всем протяжении его существования, является проблема соотношения философии и науки. В своем развитии позитивизм проходит ряд этапов. Первый (ранний, классический) позитивизм связан с именами таких философов, как О. Конт (1798–1857), Г. Спенсер (1829–1903), Дж. С. Милль (1807–1873).

Уже ранним позитивизмом была предложена программа «реконструкции философии», превращения ее в методологию науки. Осуществлять эту программу предполагалось средствами самой науки, наука должна была стать «сама себе философией». Такая установка требовала отказа от метафизики – от фундаментальных принципов и идей традиционной философии. Идея преобразования философии путем перехода от метафизики к позитивной философии принадлежала основоположнику позитивизма О. Конту. Согласно позитивизму, философия должна была решить следующие задачи:

• разработать методы открытия в науке новых законов;

• определить принципы систематизации и классификации знаний, что являлось весьма актуальным в условиях нарастающего процесса дифференциации науки.

За позитивной философией фактически была закреплена функция метанауки.

Научное познание рассматривалось ранним позитивизмом как процесс накопления чувственного опыта с его последующим рациональным упорядочением. Основным способом мышления признавалась индукция. По мнению его представителей, объективно истинное знание может быть получено только естественными науками, поскольку они опираются на бесспорные, экспериментально подтвержденные факты.

Ориентируясь на создание методологии науки, которая выявила бы законы развития научного знания, позитивизм пересмотрел традиционное понимание закона. Согласно его представителям, закон – это не существенные связи, имеющие отношение к сущности, а устойчиво повторяющиеся отношения явлений. Поэтому науке не следует заниматься объяснением исследуемых явлений, ее основная функция – экономно описывать ощущения (Дж. Милль).

Представители раннего позитивизма считали, что методы разработки новых законов должны быть окончательными и неизменными. Принцип историзма применялся ими только к процессу становления науки, но считался неприменимым к развитой науке.

Ранний позитивизм рассматривал науку как автономное явление, не зависящее от других сфер культуры. Признавая влияние науки на практику, представители раннего позитивизма в то же время отрицала воздействие практики на научно-познавательный процесс.

Второй позитивизм, или эмпириокритицизм (махизм) возник в конце XIX–начале XX вв. Он поставил перед собой задачу – ответить на следующие вопросы:

• правомерно ли отождествлять фундаментальные понятия и принципы науки с исследуемой реальностью;

• в какой мере данные, полученные экспериментальным путем, соответствуют самому изучаемому объекту.

Ведущими представителями эмпириокритицизма являлись Э. Мах (1838–1916) и Р. Авенариус (1843–1896). Их исходную теоретическую установку можно сформулировать следующим образом: чтобы понять процессы, происходящие в современной науке, необходимо отказаться от господствующей созерцательно-материалистической трактовки познания. По их мнению, необходимо новое понимание познания, а также взаимосвязи объекта и субъекта познавательной деятельности.

Анализируя соотношение научных понятий, принципов, законов с исследуемой реальностью, эмпириокритики пересмотрели понимание самой реальности. Согласно Э. Маху, единственной реальностью, с которой имеет дело исследователь, являются элементы опыта (ощущения) и их функциональные отношения. Элементы опыта – это элементы мира и они нейтральны, т.е. не являются ни физическими, ни психическими. На первый взгляд, такая позиция явилась простым воспроизведением субъективно идеалистических представлений Дж. Беркли и Д. Юма. Однако воззрения сторонников эмпириокритицизма, скорее, соответствуют феноменологической позиции, согласно которой, опыт – это единство объективного и субъективного. Такое единство, по мнению Р. Авенариуса, является принципиальной координацией Я и мира. Опыт един, на физическую и психическую составляющие он делится только благодаря интроекции – усвоению опыта других людей (Р. Авенариус).

Теоретическое знание, согласно эмпириокритицизму, является относительным, а теоретические законы не выражают сущность исследуемой реальности. Согласно принципу экономии мышления, сформулированному Э. Махом, теоретические законы – это экономный способ описания ощущений и ничего нового по отношению к элементам опыта они не содержат. Однако принцип экономии мышления не давал возможности объяснить, почему теоретические законы обладают предсказательной силой, если в них нет ничего нового и они не отражают сущность исследуемых явлений.

Эмпириокритицизм вполне обосновано обратил внимание на взаимосвязь объективного и субъективного в опыте, но не смог ответить на вопрос: чем она обусловлена. Ответ предложили русские эмпириокритики А.А. Богданов (1873–1928), В.А. Базаров (1874–1939), П.С. Юшкевич (1873–1945), Н.В. Валентинов (1879–1964) и др. По их мнению, связь объективного и субъективного в опыте обеспечивает практика, поскольку она предполагает движение от объекта к субъекту и, наоборот, от постановки целей до объективации их в процессе преобразования действительности.

Следующий, принципиально новый шаг в развитии философии науки, был сделан представителями неопозитивизма. К их числу принадлежат: Г. Фреге (1848–1925), Б. Рассел (1872–1970), Л. Витгенштейн (1889–1951), М. Шлик (1882–1936), Р. Карнап (1891–1970), О. Нейрат (1882–1945) и др. Неопозитивизм возник в 20-е годы XX века и стал третьим этапом развития позитивистской философии. Неопозитивизм обратил внимание на то, что при выборе фундаментальных принципов и понятий недостаточно использовать критерий очевидности и наглядности. Эти исходные основания должны быть обоснованы. Способом такого обоснования должен стать анализ языка науки средствами математической логики. К языку науки они обратились не случайно: во-первых, любое знание имеет языковое оформление; во-вторых, любой язык (естественный или искусственный) обладает свойством из известных высказываний порождать новые благодаря операциям со словами по правилам грамматики. Научный язык – это инструментарий науки, средство, без которого невозможна научная деятельность. Неопозитивисты предложили целую программу логического анализа языка науки.

Продолжая ориентироваться на борьбу с метафизикой, неопозитивизм сформулировал принцип верификации (лат. verus – истинный, facio – делаю), согласно которому научные высказывания теоретического характера считаются истинными, если они могут быть сведены к протокольным предложениям, в которых зафиксированы результаты наблюдения. С помощью принципа верификации неопозитивизм стремился решить проблему единства науки. Это единство, согласно неопозитивистской логике рассуждений, состоит в том, что любое научное знание независимо от своей дисциплинарной принадлежности является верифицированным знанием. Принцип верификации, по мнению неопозитивистов, позволяет провести жесткую демаркацию (лат. demarcatio – разграничение) между наукой и ненаукой, между наукой и метафизикой (традиционной философией). Кроме того, он открывает возможность признать язык физики междисциплинарным языком, поскольку на его основе строятся протокольные предложения, фиксирующие показания приборов в процессе наблюдения. Идея объединения научных знаний на базе языка физики получила название «физикализм».

При разработке принципа верификации неопозитивисты обратили внимание на то обстоятельство, что протокольные предложения не всегда являются истинными, т.к. они могут содержать в себе ошибочные показания прибора или ошибки наблюдателя. По мнению неопозитивистов, следует различать уровень наблюдений и уровень фактов. Формирование эмпирических фактов предполагает использование теоретических знаний, вследствие чего эмпирические факты становятся «теоретически нагруженными», что противоречит принципу верификации. Более того, анализ теоретического уровня науки позволяет сделать вывод, что основные принципы, лежащие в основе теории, не являются индуктивным обобщением опыта и не всегда могут быть проверены опытным путем. В связи с этим Р. Карнап сформулировал принцип толерантности, согласно которому научное сообщество должно с пониманием относиться к тому, что могут существовать различные способы научного описания, если они непротиворечивы. Таким образом, неопозитивизм предложил развернутое обоснование мысли о том, что научное знание не является зеркальным отражением исследуемой реальности.

Во 2-ой половине XX века появляется постпозитивизм, который чаще всего считают четвертым этапом развития позитивистской философии, обращая внимание на его тематическую связь с предшествующими этапами. Наиболее яркими представителями постпозитивизма являются К. Поппер (1902–1994), И. Лакатос (1922–1974), Т. Кун (1922–1996), П. Фейерабенд (1924–1994), М. Полани (1891–1976), С. Тулмин (1922–1997).

Свой исследовательский интерес постпозитивизм сконцентрировал на следующих проблемах:

• анализ динамики науки;

• поиск оптимальных средств познания и презентации научных знаний;

• изучение влияния социальных и культурных факторов на развитие науки;

• обоснование роли философии в качестве эвристического потенциала для развития науки.

Рассматривая проблему динамики науки, постпозитивизм предложил ряд интересных вариантов ее решения. Одним из них стал «критический рационализм» К. Поппера. Поппер признавал, что проблема демаркации науки и ненауки является весьма важной, но она не может быть решена на основе принципа верификации. Для решения этой проблемы, по его мнению, больше подходит принцип фальсификации, который означает, что к научным теориям можно отнести только такие системы знаний, для которых существуют экспериментально подтвержденные положения, противоречащие этим теориям. Рассматривая динамику науки, К. Поппер опирался на принцип фаллибилизма (англ. fallible – подверженный ошибке), согласно которому любое научное знание не является окончательным, а представляет собой лишь промежуточную интерпретацию истины. Развивая идеи фаллибилизма и фальсификационизма, К. Поппер сделал вывод, что прогресс науки представляет собой последовательную смену теорий вследствие их опровержения и выдвижения новых проблем. Он подчеркивал, что рост науки имеет не только внутреннюю логику, но и обусловлен социально-культурными факторами, что означало поворот от анализа логики науки к исследованию ее исторического развития.

Последователем К. Поппера стал И. Лакатос. Не случайно он назвал свою концепцию «усовершенствованный фальсификационизм». Согласно Лакатосу, развитие науки представляет собой соперничество научно-исследовательских программ, которые представляют собой концептуальные системы, включающие в себя взаимодействующие и развивающиеся теории, организованные вокруг некоторых фундаментальных проблем, идей, понятий и представлений. Эти фундаментальные составляющие образуют «твердое ядро» программы. Вокруг этого ядра существует «защитный пояс», образованный вспомогательными гипотезами, которые призваны защитить ядро от опровергающих положений и обеспечить «позитивную эвристику», т.е. рост знаний.

Существенный вклад в разработку проблемы исторического развития науки внес Т. Кун. Он рассматривал развитие научного познания как чередование этапов нормальной науки (эволюционное развитие) и научных революций. Научная революция, по Куну, – это смена парадигм. Парадигма (греч. – образец) представляет собой совокупность теоретических, методологических и ценностных оснований, принятых мировым научным сообществом за образец. Использование понятия «парадигма» при анализе динамики науки предполагало учет социальных и культурных факторов, влияющих на функционирование научных сообществ. Таким образом, признавалось, что не только внутринаучные, но и вненаучные факторы (философские, эстетические, даже религиозные и т.д.) обеспечивают переход от одной парадигмы к другой.

По мнению Т. Куна, научные парадигмы несоизмеримы. Но тогда открытым остается вопрос о преемственности в развитии научных знаний. На решении этой проблемы сосредоточил свое внимание Дж. Холтон (1922). Он показал, что преемственность в науке обеспечивают сквозные тематические структуры, т.е. идеи, существующие в науке на протяжении длительного периода времени. Такими тематическими структурами, например, можно считать идею атомарного строения вещества, идею о том, что законы физики должны быть сформулированы на языке математики и др. Сами тематические структуры не являются жестко заданными, они уточняются и развиваются.

Таким образом, исследование исторических, психологических, социальных и др. аспектов научного познания, предпринятое различными школами постпозитивизма, позволило сформировать образ науки как явления, имеющего не только внутреннюю логику своего развития, но и включенного в широкий социально-культурный контекст.

В процессе развития позитивистской философии, в частности на этапе неопозитивизма, сформировались предпосылки возникновения аналитической философии. Аналитическая философия – это направление в современной западной философии, ориентированное на решение философских проблем путем анализа языка. Ее исходные идеи были сформулированы Г. Фреге в работе «О смысле и значении» (1892). Однако общепризнанными основоположниками аналитической философии являются Дж. Э. Мур и Б. Рассел. Программа анализа языка науки, предложенная неопозитивизмом, стала базой для дальнейшего развития философии языка. В аналитической философии можно выделить два направления: логический анализ и лингвистический анализ. Логический анализ ориентирован на исследование языка науки средствами символической логики. К этому направлению относятся Л. Витгенштейн, У. Куайн, Н. Гудмен, А. Пап, К. Поппер, К. Айдукевич, Я. Лукасевич и др. Лингвистический анализ занимается проблемами естественного разговорного языка (Дж. Райл, Дж. Остин, П. Стросон и др.). Общими для обоих направлений являются следующие задачи:

• выявление структуры мысли в процессе изучения языка;

• установление соотношения языка и реальности и др.

Возникнув как философское направление, аналитическая философия выходит впоследствии за эти рамки. Сегодня ее можно рассматривать как особый стиль мышления, который с подозрением относится к широким теоретическим и философским обобщениям и предписывает точность и строгость использования терминологии. Именно аналитическая философия начала лингвистический поворот в неклассической философии, в рамках которого был осуществлен переход от метафизики сознания к анализу языка.