2.2.2. Роль предпринимателей Лугининых в развитии лесных промыслов Ветлужского уезда.

Федору Николаевичу Лугинину принадлежало самое крупное во всей Костромской губернии имение: ему принадлежало более 4 тысяч крестьян и более 300 тысяч десятин земли. Помещиком он был необычным. Он выстроил в имении маслобойный, керамический и кирпичный заводы. Федор Николаевич помог крестьянам построить паровые, ветряные и водяные мельницы - их в имении было более 20 и 2 кожевенных завода.

Ученый – лесовод И.Н. Чиркин, изучая лесное хозяйство Ветлужского уезда в конце 19 –начале 20 веков, отмечает, что « более половины всех лесов уезда составляют частновладельческие леса. Дачи тянутся узкой лентой в направлении с запада на восток, перпендикулярно течению главной водной артерии - Ветлуги и ее сплавных притоков».[1,с. 8] По данным этого автора, «самым крупным было владение помещика В.Ф.Лугинина, составлявшее 245810 га. Достоверно известно, что даже крупная французская буржуазия скептически относилась к рассказам Лугинина, проживавшего большей частью в Париже о размерах его Ветлужского владения, превышавшего по площади почти в 5 раз французский департамент Сены».[1,с. 8 ]

Большую часть леса, заготовленного в лесных владениях В.Ф. Лугинина, сплавляли плотами. Н.Н. Оглобин, путешествуя по реке Ветлуге во время сплава леса, отмечает, что « сойм на Ветлуге немного, но плоты - однорядки тянулись нескончаемой лентой, иногда покрывая все видимое пространство реки. Чаще всего попадались плоты местных лесных тузов - дворянина Лугинина и купца Ефремова. Каждый из них ежегодно сплавляет до 300 плотов. ».[3, c. 192]

В то время, как многие помещики рубили лес под корень для продажи, Владимир Федорович снял свои многочисленные лесные дачи на план, разбил на участки и производил правильную выборочную рубку и подсадку деревьев. Для этого специально выстроил пять лесных кордонов, в которых жили самостоятельные крестьянские хозяйства - своеобразная система охраны лесов. Эти меры, разработанные Лугининым, представляли собой мероприятия по лесоустройству и лесовосстановлению. При этом для крестьянского строительства лес выдавался бесплатно в необходимом количестве.

Т.В. Войтюк отмечает, что «своеобразным был оброк в имении В.Ф. Лугинина- каждое крестьянское хозяйство должно было выкурить в год тридцать пудов дегтя. А за все излишки получали деньги из вотчинной конторы». [ 4, c. 116] Производство смолы приносило стабильный доход владельцам обширных лесных дач, к числу которых относятся предприниматели Лугинины. Анализируя доходность лесных промыслов в Ветлужском уезде, И.Н. Чиркин пишет: « В 19 веке доходы от лесов не покрывали расходов по уплате налогов. Выработка и сплав на Волгу даже крупного леса 6-7 саженей длины и от 6 вершков толщины давали сравнительно небольшой доход. Иногда в некоторые годы дешевые цены на лес на Волге приносили даже убыток. Как это не странно, но наиболее верный и устойчивый доход в лесах давала скидка из береста дегтя и смолы из пневого осмола. Деготь и смолу в обрубах и небольших барках сплавляли в низовые волжские города.» [1, с.76] Материалом для получения смолы на лесных дачах Лугининых служил так называемый осмол, т.е. древесина хвойных деревьев. Больше всего смолы в сосновых пнях и корнях - смолье. Но надо им прежде просидеть в земле долгие годы, да на высоком сухом месте, иначе сгниют: для промысла, заключающегося в «сидке смолы», могут употреблять только старые пятнадцатилетние порубки. Смолье очень мелко раскалывали, высушивали на солнце и курили смолу в чугунных корчагах летом и осенью. Из кубической сажени смолья получалось 32 пуда смолы. Обыкновенно при этом кустари не собирали скипидар, а, если и собирали, то мало и плохого качества. Смолу, так как она при таком способе добычи содержала много воды, сначала отстаивали, затем отваривали и только потом разливали в деревянные бочки. Н.П.Колюпанов, известный общественный деятель, описал попытку ветлужского земства в 1972 году устроить артельный смолокуренный завод, используя « шведскую систему сухой перегонки дерева». Земское собрание открыло кредит управе в 2 тысячи рублей серебром. В.Ф. Лугинин в своей шангской даче « безвозмездно уступил место под постройку завода, безвозмездно пожертвовал кирпич, отпустил необходимый для постройки лес без взимания попенной платы, разрешил вывозку необходимого для действия завода количества дров по 1 рублю серебром за кубическую сажень и назначил за сажень осмола, заготавливаемого в его дачах, попенную плату по 1руб. 50 коп», но уже весной 1874 года собрание поручило управе « передать завод со всеми предметами, на нем находящимися г. Лугинину», который выразил готовность приобрести его « с возмещением земству всех затрат как по устройству завода, так и по производству».[4,c.32] Причина неудачи заключалась в том, что « продукты завода не обеспечены сбытом, смола извлекается весьма низкого качества, которая вследствие общего понижения цен на смолу, в настоящее время может быть сбыта по самой дешевой цене».[4, c.33] За несколько десятков лет смолы в лесных вотчинах Лугининых было произведено в огромном количестве. В то время смолу курили также в ямах: этот способ много проще других способов, но требует большое количество материала и вызывает часто воспламенение. При этом нередко сгорало все запасное смолье, а иногда и люди. Н.С. Толстой отмечает, что « во время преобладания ямного способа курения истребилось такое огромное количество смолья, которого при нынешних способах курения хватило бы на сотню лет».[2, c.31] Н.С. Толстой так описывает технологию ямного способа получения смолы: « Ращепленное намелко смолье набивается в яму и выводится курганом над запущенным в землю в виде колодца срубом, куда стекает смола. При горении или тлении смолье спасается от воспламенения только засыпкой или мелкими угольными остатками от прежних смольных ям, что допускает сильный приток воздуха и, следовательно, слишком сильное горение, пожирающее множество горючего вещества, которое при нынешних закрытых крышками или сводами способах гонки смолы сберегается».[2,c. 32] Впоследствии стали курить в глиняных горшках, в кирпичных кубах, в железных казанах и, наконец, начали курить в чугунных котлах. При этом, не весь сосновый лес был использован для производства смолы, а только пни растущего леса. Сосновые леса на обширных лесных дачах Лугининых в силу этого обстоятельства были сильно истреблены. Виду того, что цена смолы не поднималась, смольный промысел прекращался.

В конце 19 - начале 20 веков в Ветлужском уезде получили развитие деровообрабатывающие промыслы. Издавна точили ветлужские крестьяне для себя ложки и плошки. В 1868 году Ветлужское уездное земское собрание обратилось в волостное правление с предложением: не пожелают ли они открыть у себя в волостях двухклассное ремесленное училище. Для этого требовалось отвести землю в собственность училища, топить, освещать и ремонтировать его. Остальное земство брало на себя. На этих условиях желающих не нашлось. Между тем, в школе лесопромышленника Лугинина в 1867 году был произведен опыт соединения ремесел с сельской школой. Из Семеновского уезда Нижегородской губернии приглашали мастеров, у которых ученики учились токарному делу. Материал для этого брали в помещичьих дачах. В своем имении в селе Рождественском Владимир Федорович Лугинин устроил токарную мастерскую, где бесплатно обучались желающие. Лучшие ученики по окончании учебы награждались токарным станком и инструментами при условии устройства ими мастерских в своих деревнях. Через пять лет в одной только Рождественской волости таких мастерских было уже тринадцать. За работу в токарной мастерской с октября по май крестьянин мог получить 50 -80 рублей. Благодаря этому, производство деревянной посуды получило распространение в Ветлужском уезде.

Ф.Н. Лугинин всегда хлопотал о пользе своего уезда. Для сплава леса по реке Ветлуге и развития торговой деятельности он решил учредить пароходство в г.Ветлуга в начале 40-х годов 19 века. В тот период времени его еще не существовало на Волге, поэтому это дело ему не удалось. Федор Николаевич положил начало благоустройству в Ветлужском уезде. Когда открылись Земские учреждения, он ездил из Петербурга на земские собрания. Его громадному влиянию земство обязано тем, что должности замещались людьми достойными. Дело отца с тем же усердием, бескорыстием и материальными пожертвованиями продолжили его сыновья, так что в Ветлужском крае сложилось убеждение, что забота об уезде составляет семейную традицию Лугининых.