3.2. Сциентизм* и антисциентизм в оценке роли науки в жизни общества.

Можно выделить два различных понимания роли науки и техники для развития общества и человека.

Оптимистические концепции видят в них источник всевозможных благ и главное средство решения основных социальных проблем (включая оптимальное освобождение человека из тисков высокоорганизованного общества). Сторонники подобных концепций утверждают, что объединившиеся наука и техника не только увеличивают продолжительность жизни людей, но и расширяет их свободу выбора, возможности достижения новых целей, открывают перспективы лучшей реализации принципов социального и экономического равенства³.

Такие концепции генетически связаны с оптимистическими рационалистическими мотивами в учениях Бэкона, Сен-Симона, О. Конта, которые в своих объяснениях социального развития исходили из примата знаний и преобразовательной деятельности. Современная концепция “технологического детерминизма” имеет, кроме объяснительных, и прикладные задачи - способствовать улучшению социального регулирования и контроля, росту эффективности производства, увеличению прибылей и т.п.

Пессимистические концепции выводят все горести и беды человеческой жизни из засилья рационализма и техники в современной цивилизации. Сторонники такого подхода напоминают, что именно техногенная цивилизация породила экологический, демографический и сырьевой кризисы. Они считают, что в “технократическом обществе” техника порабощает, обезличивает¹ человека и делает его бездуховным, лишает личной инициативы, плодит бюрократию, неустроенность и безработицу, ориентирует на примат материальных ценностей. Современный человек деформирован узкой профессиональной специализацией, функциональной ограниченностью, социальной отчужденностью от управления и принятия решений. В рамках подобных концепций специально подчеркивается агрессивность техники и технологий по отношению к природе, а также моден руссоистский призыв “назад к природе”.

В свое время Н. Бердяев обращал внимание на то, что с переходом к машинному производству органичное отношение человека к природе резко исказилось, а сам человек начал обладать “механистическим и машинным складом жизни”. В результате произошла “величайшая революция, какую только знала история - кризис рода человеческого”(Бердяев Н., 1991, с.117-118).

В чем едины оба отмеченных направления, так это в признании огромных перемен, привнесенных техникой в человеческую жизнь. Взаимообусловленное развитие некоторых областей современной науки и техники привели даже к возникновению новых гносеологических подходов и стилей мышления. Так, например, возникновение и развитие кибернетики повлекли за собой не только появление новых общенаучных понятий (имеющих также большое философское значение), таких как информация, обратная связь, гомеостазис, программирование и т.п., но и новые объяснения регуляции поведения человека и различных психических процессов.

Говоря о невиданных успехах науки, чаще всего выделяют завоевания естественных наук и научно-технические разработки. И это имеет бесспорные основания. Однако происходит пусть менее заметная, чем НТР, но достаточно радикальная научно-гуманитарная революция. Конечно, она еще только начинает набирать силу. Новаторски совершенствуется гуманитарно-социальная методология, возрастает фундаментальность теоретических исследований. И что особенно важно: наметились реальные пути заметного сближения естественнонаучных и гуманитарно-социальных знаний¹.

В настоящее время не только науку, но и духовную культуру в целом пронизывает тенденция к сближению ее разных сфер. Казалось бы, остается только радоваться подобному сближению представлений, принципов, ценностей.

Однако здесь существует определенная опасность. Ведь сближение сближению рознь. Плохо, когда в общекультурной парадигме одна культура пытается наступать на другую. Плохо, если слияние превращается в поглощение одного другим с полной утратой его специфичности.

Как известно, постмодернизм стремится стереть демаркационные линии между наукой, искусством, религией. Однако, возможны такие варианты: 1) нежелательный: поглощение, ведущее в итоге к полной потере специфичности 2) желательный: «неслиянное» единство (подобное единству трех божественных ипостасей).