Глава 22. Император Петр Второй.

Петру Алексеевичу, вступившему 7 мая1727 года на престол, было всего 11 лет. Меншиков немедля перевёз государя в свои дом на Васильевский остров и через две недели, 25 мая, обручил его со своей дочерью Марией, а воспитание монарха вверил вице-канцлеру, Обер-гофмейстеру Остерману, который предлагал императрице Екатерине женить Петра Второго на 17-летней его тетке Елизавете Петровне и брак этот, в столь близком родстве, оправдывал библейскими соображениями о первоначальном размножении рода человеческого, но Екатерина отвергла этот проект. Тогда же была облегчена учесть бабки императора Евдокии Лопухиной, переведённой из Ладожского монастыря в Москву, в Новодевичий.

Меншиков скоро удалил от двора неприятных ему лиц, с князьями же Голицыными и Долгорукими дружил, встав на сторону Петра. Но самовластие и заносчивость временщика раздражали придворную среду, да Петр Второй не любил не Меншикова, ни его дочери, своей невесты. Таким положением дела воспользовались князья Долгорукие, действуя через любимца Петра, молодого князя Ивана Алексеевича Долгорукого, внушавшего государю свергнуть Меншикова. По приказу императора он был арестован и удалён сначала в своё Рязанское имение, а потом в Сибирь, в Берёзов, где и умер. Имущества Меншикова было конфисковано; так закончилось его четырех месячное самовластное распоряжением государством. Любовью Петра завладели Долгорукие, а уважением императора пользовался Остерман. Сохраняя первенствующее влияние на дела, не уступая его даже князю Д. И Голицыну. В Верховный тайный совет были назначены двое Василий Лукич и Алексей Григорьевич Долгорукие. После падения Меншикова Пётр Второй выехал для из Петербурга в Москву для коронования 9 января1728 году, столица уже более не видела его. На пути своём к Москве Петр Второй был блестяще встречен архиепископам Феофаном Прокоповичем в Новгороде, где монарху был приготовлен трогательный приём. За версту до города государя встретили 400 мальчиков в белых одеждах, с красными перевязками и нашивками на груди приветствовали его на русском и латинском языках. За ними следовал почётный строй дворян, смешанный с цеховыми ремесленниками, тянувшийся по обеим сторонам дороги до самого города. При въезде в город возвышались триумфальные ворота, «инвестициею преосвященство построенные» на которых красовались аллегорические картины, эмблемы и символические изречения. Императору архиепископ дал обед, после чего был сожжен фейерверк из 150 пирамид. В бытность свою в Новгороде Петр Второй осмотрел достопримечательности древнего города принял стихи, поднесенные государю Прокоповичем, и показал неизречённую милость убогим и обиженным»; затем 17 января Петр Второй прибыл в вотчину князя Ивана Ромодановского, стоявшую в 40 верстах от Москвы, где болезнь задержала его около двух недель, после этого государь отправился в село Всевсятское, где остановился у старой Имеретинской царевны. Въезд в Москву совершился 4 февраля, коронование происходило 24 февраля. И по этому случаю, князья Василий Долгорукий, и Иван Трубецкой возведены были в звание фельдмаршала, а Миних получил графский титул. По приезде в Москву 9 февраля Петр Второй явился в заседание Верховного совета, но «на место своё садиться не изволил», а стоя объявил, что желает: «чтобы Её Величество, бабка его (Евдокия Фёдоровна), по своему высокому достоинству во всяком удовольствии содержана была.

Любопытно отметить, что Верховный совет не разрешил при короновании Петра Второго сказать наставительную речь, в которой венчанному императору давалось наставление быть послушным сыном Православной церкви, почитать её пастырей и прочее. Резолюция Верховного совета – была «чтобы предики не быть». Затем Пётр Второй поселился со своими приближёнными в Москве, проводил больше всего времени на охоте и любил общество своей весёлой тетки Елизаветы Петровны, Так в день именин своей тётки Елизаветы Петровны в 1727 году Петр Второй подарил ей всё имения, принадлежавшие императрице Екатерине Первой, а Остерман писал Меншикову, что он не знает, как ему быть, чтобы своего воспитанника не оставлять с Елизаветою Петровною «с глазу на глаз».

Долгорукие для удержания власти в своих руках устроили 30 ноября 1729 года обручение Петра Второго с княгиней Долгорукой. Из внутренних дел за время 1727-1729 годов надо отметить: уничтожение кабинета существовавшего при Петре Первом и Екатерине, дела которого стали поступать в ещё более усиливший свою власть Верховный тайный совет; упорядочено было взимание подати, уничтожена и малороссийская коллегия, дела которой были преданы иностранной коллегии. Восстановлена также в Малороссии власть гетмана, и избран гетманом Даниил Апостол, а лифляндскому дворянству позволено было созвать по старинному обычаю, сейм; уничтожен Преображенский приказ, дела которого были распределены между Верховным тайным советом и Сенатом. Запрещено было духовенству носить светскую одежду, а комиссией коммерции сочинен в 1729 году «вексельский устав». Во внешних делах более всего имел значения вопрос о престолонаследии в Курляндии; остальные дела депломатически-военного характера были маловажны. Иностранные послы находили, что «всё в России в страшном беспорядке»; один Остерман работал усердно, но сил его не хватало на все дела. Верховный тайный совет собирался редко. Администрация, как и финансы, были неудовлетворительны и находились в расстройстве правления. Петр всецело отдался удовольствиям – охоте и шумным пирам. На просьбы Остермана подумать о будущем России и о своём здоровье он обнимал лишь своего воспитателя, обещал исправиться, но затем снова принимался за охоту с борзыми, кулачные бои и травля медведей. 6 января 1730 года Петр Второй присутствовал на водосвятии на Москве-реке, после чего вскоре заразился оспой и, проболев около двух недель, умер на руках своего воспитателя в ночь с 18 на 19 число в Петропавловском дворце, близ Москвы. Когда же Петр Второй был болен, князь Алексей Долгорукий и его сын Иван, любимец императора собрали фамильный совет, на котором князь Алексей предложил принять подложное завещание умиравшего Петра Второго, передавшее верховную власть его невесте, княжне Екатерине, дочери князя Алексея. Другой Долгорукий, фельдмаршал князь Василий Владимирович усомнился в удаче этой затеи, но князь Алексей возразил, что он, напротив, вполне уверен в успехе дела, и в оправдание своей уверенности сказал: «Ведь ты, князь Василий, в Преображенском полку полковник, а князь Иван – майор, да и в Семёновском полку против того спорить не будет некому».

Однако после смерти Петра Второго Верховный тайный совет неожиданно избрал на престол дочь царя Иоанна Алексеевича, вдову – герцогиню Курляндскую Анну, причём ярко выразились стремления ограничить власть императрицы в свою пользу, и Анне Иоанновне были предложены ограничительные пункты. Странно только, что члены Верховного тайного совета, устанавливая ограничение верховной власти в свою пользу, что власть их самих основана не наследственном праве, не на праве народного представительства, а на назначении их той же самой верховной властью, которую они хотели ограничить. «Боже сохрани, - высказал в то время свои опасения известный деятель Артемий Петрович Волынский, казненный потом Бироном, - чтобы не сделалось вместо одного самодержавного Государя девять самовластных и сильных фамилий; так мы шляхетство совсем пропадём». Из этих слов, очевидно, что служилый класс дворян совсем не был на стороне «затейки» Верховного тайного совета и верховного господства знатнейших и ловких карьеристов из его среды.