Сцена из «Рамаяны»: актер в роли десятиголового р а ван а

В следующий миг он уже опустился в саду Рáваны и обещал Сúте, тоскующей в заключении у жестокосердного демона, скорое освобождение. Он стал вырывать с корнем деревья в этом саду, бросил в лицо Рáване вызов на бой, поджег его богатый город и скрылся в небе прежде, чем демоны успели понять, что им теперь уже не избежать встречи с противником, который во много раз сильнее их…

В антракте меня вывели на высокий помост на огромной площади Рам‑лилы и поставили перед микрофоном, чтобы я сказала что‑нибудь этому беспредельному морю людей, которое открылось передо мною.

Сначала я онемела от такого зрелища, а потом, набравшись сил и храбрости, сказала всем пришедшим на эту площадь, что сейчас, в эти самые дни индийского всенародного праздника, в далекой Москве наш народ тоже смотрит «Рамаяну», что она идет в театре, где многие тысячи зрителей уже смогли увидеть, как индийский народ воплотил в своей прекрасной легенде идеи борьбы добра и зла и свою веру в торжество справедливости. Я сказала им, что я являюсь всего только автором этой пьесы на русском языке, а главная заслуга принадлежит постановщику Валентину Сергеевичу Колесаеву и конечно же актерам, сумевшим воплотить на сцене образы поэмы, бесконечно удаленной от них во времени и пространстве.

…И снова на помосте низкодушный Рáвана выпрашивал у Сúты хоть капельку любви. Его мольбы сменялись угрозами, а за угрозами снова следовали униженные просьбы, но Сúта была непреклонна, и перед ее взором стоял только образ ее Рамы, ее мужа, ее земного бога.

Сúта – воплощение идеала женственности, образец для подражания, который с детства ставится в пример каждой индийской девочке. Сúта, нежная, верная и страдающая жена, стойко переносящая тяжкие нравственные муки, заставляла плакать не только женщин, пришедших на площадь, но и мужчин.

Когда на сцену ворвался Хануман и начал выкорчевывать сад Рáваны, все стали неистово бить в ладоши, кричать, прыгать от восторга. Настроение толпы заражает, нельзя устоять перед его захватывающим натиском. Но как только я открыла рот, чтобы вместе со всеми закричать от восторга при виде Ханумана, мои спутники быстро зашептались о чем‑то, а потом обратились ко мне:

– Нам пора уходить. Скоро утро, надо успеть на поезд в Дели.

– Ах, какая досада! Ну давайте подождем только, пока на Ланке появится Рама.

– Нет, нет. Это будем смотреть уже в Дели. Скорей, а то не успеем.

К счастью, вокзал был близко, и дежурный задержал поезд, увидев, что мы бежим по перрону.

А в Дели‑то, в Дели все население города, казалось, собралось к площади Рам‑лила‑граунд. Да там их к тому же две. Мы просто не знали, куда спешить, где будет интересней, еще надо было хоть на миг забежать в студенческие театры и во дворы, где тоже все, кто только мог, по мере сил играли, читали и распевали «Рамаяну».

На каждой из площадей возвышались, почти касаясь головами неба, огромные фигуры демонов – самого Рáваны, его брата и сына, – сделанные из бамбука и наряженные в яркие бумажные костюмы. После завершения всего представления «Рамаяны» их предстояло всенародно сжечь, и толпа с нетерпением ожидала мига, когда эти гигантские факелы начнут полыхать на ночных площадях.

И они заполыхали. Мальчик, игравший Раму, туго натянув лук, пустил стрелу в грудь Рáваны, а стоявший у подножия огромной фигуры электромонтер включил систему зажигания, и все демоны запылали, залив небо, толпу и весь народ блеском и сверканием, наглядно подтверждавшим, что правда восторжествовала.

Не успеет отзвенеть по стране Дасера, как наступает новый праздник – Дивáли, или Праздник огней.

Как‑то я сидела у окна в своей комнате за письменным столом и что‑то писала, как вдруг под самым окном раздался громкий выстрел. А вслед за ним – целая очередь новых оглушительных выстрелов. По стенам комнаты и по саду заметались какие‑то фантастические вспышки и отблески.

– Дивали! Дивали! – донеслись из сада радостные возгласы, и я поняла, что открылась серия фейерверков, которая будет длиться до утра.

Необыкновенное это зрелище – ночь Дивали в Индии! По всем балконам, заборам и по краям крыш трепещет пламя множества масляных светильников. Дома богатых людей и официальные здания сияют гирляндами электрических ламп. А над черной глубиной рек скользят тысячи крохотных лодочек, несущих на себе глиняные светильники. Нежные язычки пламени плывут во мраке, вздрагивая и отбрасывая в темную воду легкие и ясные отблески, как утверждение своей победы над ночью.

А что делается в садах и на улицах, даже не опишешь! Нигде в мире, вероятно, пиротехника не достигла такой высоты, как в Индии. Задолго до праздника самым ходким товаром в лавках является «потаха» – невзрачные на вид картонные коробочки самых разных форм и размеров, в которых скрыта неземная сила, порождающая в нужный час ракеты и фейерверки любого вида, любой силы и яркости.

Каждая из них имеет свое название, и вы можете выбрать, например, такую, которая будет огненной змеей долго извиваться по земле вокруг ваших ног, или такую, которая, подпрыгнув несколько раз как горящий шар, с треском взовьется в ночное небо и рассыплется там снопом разноцветных искр, или такую, которая будет метаться низко над землей в космах огненных прядей, – словом, любую, или, вернее, любые. И можете поджигать их одну за другой или все вместе и любоваться их игрой и час и два – насколько хватит желания (и денег на их покупку).

Вот что такое Дивали, который празднуется осенью в память того дня, когда великий и непобедимый Рама, одолев зло и неправду, вернулся в свою родную страну и потом правил в ней много лет мудро и справедливо…

Всем, кому посчастливится побывать в Индии, я бы от души посоветовала выбрать для этой поездки октябрь и ноябрь.