1950_Х гг. Но к середине 1960_х гг. Она предстала тор_

мозом дальнейшего развития и требовала совершенствова_

ния в направлении большей гибкости, меньшей централи_

зации, перехода от экстенсивных методов хозяйствования

к интенсивным и, главное, переноса логики в принятии

решений с политики на экономику.

Именно на это были нацелены предложения председа_

теля Совета министров СССР А.Н. Косыгина по реформи_

рованию советской экономики. Вследствие сложившегося

«разделения труда» в высшем эшелоне власти дальней_

шее продвижение реформы во многом зависело от одобре_

ния ее проекта первым лицом государства — генераль_

ным секретарем ЦК КПСС Л.И. Брежневым. Однако

именно здесь новая система и дала сбой, ибо реформа бы_

ла хороша всем, кроме одного: она угрожала стабильнос_

ти. Руководитель государства оказался не готов к реше_

нию столь масштабной задачи по нескольким причинам.

Во_первых, сыграли роль объективные обстоятельст_

ва — открытие месторождений нефти и газа в Западной Сибири, а также природных алмазов в Якутии, что

существенно смягчило остроту проблем советской эконо_

мики. Но главное противоречие заключалось в том, что

глубина проблемы реформирования системы управления

требовала мощного и масштабного интеллекта, тогда как

Брежнев не имел программы развития страны и интел_

лектуально не соответствовал масштабу стоявших перед

страной проблем. Одной из характерных брежневских

черт было то, что, как отмечал осведомленный современ_

ник, «он очень не любил читать и уже совершенно тер_

петь не мог писать».

А.А. Громыко писал, что знания Брежнева «не отли_

чались глубиной. Не случайно он не любил разговоров

на теоретические темы, относящиеся к идеологии и

политике. Последние годы жизни он почти ничего не

читал...»

Брежнев сам говорил о себе, что идеология не его

сфера компетенции. «Моя сильная сторона — это орга_

низация и психология». Даже тогда, когда он еще был

здоров и энергичен, глава СССР был неспособен осмыс_

лить концептуально проблему кардинальной реформы

методов управления. В этом контексте характерны его

указания спичрайтерам, которых он, по свидетельству

Г.А. Арбатова, предупреждал: «Пишите попроще, не де_

лайте из меня теоретика... Ну кто поверит, что Брежнев

читал Маркса?»

Не будучи готов сам к решительным мерам по рефор_

мированию системы управления, Л.И. Брежнев также

не был готов поддержать предложения тех, кто понимал

насущную необходимость реформы, и прежде всего

А.Н. Косыгина. Наблюдатели полагали, что не послед_

нюю роль в формировании подобного отношения к ре_

форме сыграла аппаратная ревность к Косыгину, хотя

воспоминания современников не подтверждают наличия

у последнего каких_либо политических амбиций. Ре_

акция Брежнева на предложения Косыгина о реформе

системы управления была следующей: «Ну что он приду_

мал? Реформа, реформа… Кому это надо, да и кто это

поймет? Работать нужно лучше, вот и вся проблема».

Непосредственный участник обсуждения экономического

положения страны в те годы председатель Госплана

СССР Н. К. Байбаков вспоминает: «Он остановил меня и

сказал: «Николай, ну тебя к черту! Ты забил нам голову сво_

ими цифрами. Я уже ничего не соображаю. Давай сделаем

перерыв, поедем охотиться».

Аналогичная судьба постигла подготовленный не_

сколькими годами позже сотрудниками Госплана доклад

о нарастании кризисных явлений в экономике и насто_

ятельной необходимости перехода к преимущественно

интенсивным факторам экономического развития: док_

лад вызвал негативную реакцию не только у руковод_

ства Совмина, но даже у А.Н. Косыгина, а руководству

партии даже не был показан. В результате несбаланси_

рованность развития и корректировки плана стали хро_

ническими: если в предшествующие годы коррекция

планов была весьма редкой, то положение резко изме_

нилось в период десятой и одиннадцатой пятилеток, ког_

да корректировки превратились в серьезную болезнь

планирования. Жесткие ограничения командной эко_

номики стали причиной существенного снижения эф_

фективности экономического развития и падения эффек_

тивности управления в целом. Управленческая машина

демонстрировала свою неэффективность даже на высшем

уровне политического управления: большинство членов

Политбюро, принимая решения, заранее знали, что мно_

гие из них выполнены не будут.

Такой была ситуация в конце 1960_х — начале