Акклиматизация

Следующим утром, 19 июля всё преобразилось. Горы, покрытые свежим снегом, сияли. Они казались теперь чистыми и ещё более суровыми, настоящими Большими Горами. Снег скрыл камни и грязный подтаявший лёд на леднике, теперь это было белое пространство с регулярной рябью ледяных гребешков, прикрытых снегом.

Из лагеря мы с Колей выдвинулись в 10.00. Мы двигались по следам, которые вчера вечером протоптали Глеб Соколов и его спутники, возвращавшиеся с акклиматизации. В 10.35 достигли лагеря команды альпинистов из Архангельска и Северодвинска. У них здесь целая экспедиция, установлен полноценный базовый лагерь с большой палаткой-столовой и палаткой-кухней.

Рисунок 3. Хан-Тенгри из базового лагеря

Дальше тропа вывела на середину ледника и повернула направо, стала более ощутимо набирать высоту и вывела на более высокую, также почти ровную часть ледника Южный Иныльчек. Я шёл первый. Следы местами были уже заметены снегом, там приходилось тропить. Неожиданно я провалился в трещину по грудь и удержался только благодаря рюкзаку. Конечно, на закрытом леднике надо связываться, но нас в базовом лагере уверили, что если мы будем идти по следам, то с нами ничего не случится. Мы не взяли верёвку, а Коля – и систему с карабинами. Но на наше счастье нас догнал француз Серж – гид из Шамони. Он шёл ещё с двумя французами. Серж взял нас с Колей в связку, и мы безопасно дошли до первого лагеря. Французы же пошли куда-то дальше, завернув на конус ледника Семеновского.

13.00 Высота 4290. Первый лагерь пуст. В нём 3 палатки Ак-Сай Тревел и 2 или 3 пустые палатки каких-то восходителей. Мы поставили свою палатку. Постепенно стали подтягиваться люди. К вечеру, к 20.00 в лагере было человек 20: новосибирцы, мариупольцы, архангельцы. Все завтра собирались подниматься в лагерь 2. А мы с Колей завтра вниз. Чётких планов, как быть дальше, у меня нет.

Рисунок 4. Первый лагерь. На переднем плане моя палатка

20 июля. Утром лагерь вновь опустел. Коля окончательно и бесповоротно озвучил своё решение на гору не идти и стал убеждать меня последовать его примеру. Он говорил, что мы ходим медленно, что у нас недостаточно опыта, что эта гора не для нас. Я же чувствовал в себе силы. Я был уверен в себе. Я знал, что я хожу хорошо. Я завидовал тем, кто сегодня пошёл вверх, мне хотелось туда же.

Я решил спуститься в базовый лагерь и найти там себе напарника-одиночку или присоединиться к какой-либо группе. Свою палатку я решил оставить здесь, в первом лагере вместе с частью снаряжения. Если я напарника не найду, то завтра приду, сниму палатку, и мы с Колей пойдём вниз.

В лагере напарник нашёлся. Это был азербайджанец Руфат. Он уже имел солидный опыт в высотном альпинизме, поднимался на пик Ленина, пик Коммунизма и пик Корженевской, участвовал в экспедиции на Нанга-Парбат. На Хан он уже пытался зайти, но развернулся за 70 метров до вершины. У Руфата был полный пакет, он жил в стационарной палатке фирмы. Нам он дал свою трёхместную палатку, которую он привёз с собой. В палатку заселился Коля.

В этот же день после обеда мы с Руфатом выдвинулись обратно в первый лагерь. С нами параллельно идут 3 человека из Ирана и двое из Турции. Турки дали Руфату свою лёгкую однослойную двухместную палатку, наверх мы понесём её, а моя палатка так и останется в первом лагере.

21 июля. Встали в 2.00. На небе звёзды, мороз. Вышли в 3.00. Идём по тропе, которую вчера пробила группа из 20 человек. Крутизна тропы невелика, по большей части 10-15 градусов. Есть лишь несколько взлётиков крутизной 30-40 градусов. В верхней части конуса ледника Семеновского, ближе к бутылке стали появляться трещины. Одну из них тропа преодолевала по сомнительному снежному мосту, перил не было. Следующую, широкую, надо было проходить также по снежному мосту, но здесь уже были стационарные перила, оборудованные фирмой Ак-Сай-Тревел. Сейчас всё смёрзлось, можно надеяться, что снег будет держать.

В 6.00 подошли к началу бутылочного горлышка, или как его называют сокращённо, к бутылке. Бутылка – это сужение ледника Семеновского, зажатого между склонов пика Чапаева и Хан-Тенгри. С Хан-Тенгри могут упасть висящие ледяные глыбы угрожающего вида, с пика Чапаева периодически сходят снежные лавины. В связи с данными опасностями бутылку надо проходить рано утром, когда снег смерзается, и максимально быстро. Тропа в бутылке также пересекает несколько трещин. Особенно опасный участок бутылки – это её последние сто метров, когда путь проходит по узкому жёлобу между склонами пика Чапаева слева (если идти вверх) и громадными ледяными сираками справа. Вчерашние следы оказались уже в одном месте засыпаны снежной лавиной, мы пробирались уже по её комьям.

Рисунок 5. Бутылка

8.00 Мы – я, Руфат и 3 иранца – подошли к окончанию бутылки. Остался один крутоватый взлёт (градусов 45-50), и мы вышли в расширение ледника. Сразу справа на 50 метров выше на снежном склоне мы увидели несколько палаток второго лагеря (ок. 5320 м). Площадка для установки – это узкая снежная полка. Мы поднялись туда. Новосибирцы, поднявшиеся сюда вчера, как раз собирались уходить в 3 лагерь, мы заняли одно из освободившихся мест под палатку.

Палатка фирмы The North Face, в которой мы с Руфатом будем жить в этом акклиматизационном выходе, - однослойная, узкая и без тамбура. Все вещи, включая рюкзак, приходится запихивать вовнутрь, в итоге места для собственно людей остаётся очень мало.

Вышло солнце. Я решил не лежать в тесной палатке, запекаясь как в микроволновке, а посидеть на свежем воздухе рядом. В прогал между склонами Хан-Тенгри и пика Чапаева видны громады гор и массы ледников верховьев Южного Иныльчека. Настоящий высокогорный пейзаж! Раньше мне такого видеть не приходилось. Неспешно сварил себе обед, поел. Удивительно, но у меня нет никаких симптомов горной болезни: не болит голова, есть аппетит. И это после подъёма сразу на километр!

Вечером нормально поел, ночью нормально спал. Утром у меня было полно сил, и мы с Руфатом пошли выше, в третий лагерь. Руфат сказал, что опасностей на этом пути нет, поэтому вышли поздно, в 9.00.

Выше тропа идёт по шрокому леднику, трещин мало. Уклон тропы около 30 градусов. К 10 часам солнце стало сильно пригревать, ветра нет, идти жарко.

Показался гребень Хан-Тенгри, по которому проходит классический подъём: отсюда он выглядит не так страшно. Средняя крутизна около 45 градусов. Основная техническая сложность маршрута – это кулуар-внутренний угол на высоте 6700 – 6800 крутизной около 70 градусов. Выше уже начинается пологая снежная шапка и выход к треноге на вершину.

К 11 часам вылез на выполаживание ледника перед взлётом на перемычку, отсюда уже стал виден 3 лагерь: он на гребешке бергшрунда – там стоят несколько палаток, а чуть ниже вырыто несколько пещер.

3 лагерь казался уже очень близко, но приближался крайне медленно. Снег стал очень липким, на ботинки за 2 шага налипало по снежному кирпичу. К тому же тропы не было, приходилось её делать. Подъём от плоской части ледника до палаток – перепад метров 70 – у меня занял час. Было очень тяжело. Через шаг отстукивал ботинки, освобождая их от налипшего снега. Наконец, ок. 13.00 я вылез на гребешок бершрунда, где расположились палатки третьего лагеря (5830 м). Ребята из Мариуполя, загоравшие в 3 лагере, угостили меня киселём – он пришёлся весьма кстати. Нашлось уже подготовленное свободное место для палатки. Разгрузил рюкзак, и спустился до начала взлёта, чтобы взять у Руфата часть снаряжения. Ещё ниже подтягивались иранцы.

После обеда погода испортилась, небо затянуло. Обедать мы с Руфатом не стали – после такой нагрузки на неосвоенной высоте ограничились чаем. Вечером сварили супчик, но особого аппетита не было. Ночь спал плохо – болела голова.

Всю ночь шёл снег, а утром погода стала налаживаться. Утром аппетита опять нет. После того как вышел из палатки и поработал лопатой, моё состояние стало проясняться. В обед сварил ячневую кашку, немного поел. В палатке сидеть тошно почти в прямом смысле слова, она сильно разогревается на солнце. После обеда целый час работал лопатой, делал из снега туалет. Потом опять залез в палатку. Скучно. Делать нечего. Пожалел, что не взял с собой из базового лагеря электронную книгу – экономил вес рюкзака. Под вечер Руфат немного рассказал мне про Баку и про тамошний альпинизм.

Рисунок 6. Третий лагерь

Вечером ко мне пришёл аппетит, а ночью – нормальный сон. Похоже, система акклиматизации с двумя ночёвками на 5800 работает.

Ночью был сильный ветер, и я беспокоился, как мы пойдём вниз. Но к 3.30 он стих. Мы с Руфатом и иранцы начали собираться. Никакого завтрака, только глоток чая.

Вышли уже около 5.00. Связались. Отличная погода: тихо, ясно, умеренный мороз. Успокоившиеся горы выплывали из рассветного сумрака. Незабываемые картины! Быстро пошли вниз. К 6.00 дошли до второго лагеря, а к 7.00 уже преодолели бутылку. За предыдущие дни намело много снега, приходится тропить по колено.

На спуске всё время перед глазами был пик Победы. Сначала он позолотился, затем, как вуалью, покрылся полупрозрачным облаком. Склоны вокруг преображались от глубокой синевы до серебристо-белого, с оттенком голубого. Солнце ещё не набрало силу, тени ещё хранят синеву и холод снега, свет ещё не слепит глаза.

Рисунок 7. Победа, подёрнутая облаком

После того как прошли бутылку, напряжение спало. После больших трещин мы развязались, разделись, и я начал наслаждаться спуском: свежий снег сгладил линии, всё сделал чистым, безупречным. Пожалуй, это идеальный горный пейзаж, «образцовые» горы и ледник. Именно такие виды я мечтал видеть, когда стал ходить в горы, именно так я и представлял себе «настоящие» высокие горы.

Около 8.30 дошли до моей палатки в первом лагере. Руфат выглядит уставшим: он 2 дня на 5800 почти ничего не ел. Завтракать мы тоже не стали, попили немного водички, посидели, оставили часть снаряжения в палатке и пошли в базовый лагерь.

В базу я пришёл в обед. Солнце жарило нещадно. Палатка Руфата, где жил Коля, оказалась пуста: Коля ушёл провожать наших товарищей из Пензы, Владимира Кабанова и Сергея, в первый лагерь пика Победы.

По идее, надо отдыхать в базе полных двое полных суток. Но у меня нет на это времени. Я сокращу отдых до одних суток. Я думаю, сил взойти на вершину мне хватит.

Итак, 25 июля. У меня день отдыха. В базовом лагере спится просто отлично! Утром пришло тревожное известие: в 4 утра на первый лагерь Победы сошла лавина. Все живы, парню из Ярославля выбило ключицу, остальные не пострадали. Но лавина порвала палатки, раскидала снаряжение. Люди остались полураздетые и полуразутые. Греков вызвал вертолёт, и он привёз всех из первого лагеря Победы сюда, в базовый.

Владимир и Сергей расстроены, обескуражены. Планы, которые вынашивались долгие месяцы, рухнули в одночасье. Ребята из Ярославля завтра хотят идти искать потерянное снаряжение, Коля тоже решил идти с ними.

Ещё одна неприятная новость. Руфат сказал, что прогноз погоды на 28, а особенно на 29 июля – плохой, и он наверх не пойдёт, переждёт непогоду в базовом лагере. А 28 и 29 – это как раз те дни, когда у меня по графику должно быть восхождение. Потом мы с Колей должны идти вниз, чтобы успеть спуститься в Майда-Адыр, а затем доехать до Бишкека и улететь 6 августа рано утром. Конечно, я рассматривал ещё вариант с вертолётом, но как-то не подрассчитал с деньгами (в Бишкеке – Караколе много потратили?), и на вертолёт у меня денег не хватало. Да и Коле теперь не было никакого резона ждать меня ещё несколько дней и платить дополнительные деньги за вертолёт. Таким образом, у меня остаётся единственный шанс сходить на гору – это подняться на вершину до обеда 28 июля. Мне придётся искать третьего напарника или идти в одиночку.