Заключение

Владимир Набоков, будучи очень одарённым литератором, был, помимо всего прочего, сведущ не только в содержательном, но и в формальном плане литературного творчества; можно сделать вывод и о том, что все художественные приёмы, которые можно встретить в его произведениях, были весьма продуманны и неслучайны, как и рассматриваемое в данном исследовании использование цветообозначений в его прозе.

Л.Н. Толстой иронически относился к выискиванию критиками в его произведениях тех фактов, которые сам писатель в свои художественные тексты и не думал вкладывать; Л.Н. Толстой при этом не отрицал литературную критику безапелляционно. По его мнению, критики должны показать «бессмыслицу отыскивания мыслей в худож[ественном] произвед[ении]» [12], но в то же время должны помогать читателям ориентироваться в художественных текстах.

«В. Набоков шёл своей дорогой в литературе, компасом ему служил пафос индивидуальности и непохожести. Его творчество можно считать преддверием постмодернизма» [11, c.397].

Владимир Набоков, как главный герой его собственного романа «Дар», «…живёт литературой и в литературе» [11, c.390].

Рассказы сборника «Весна в Фиальте» разнообразны по форме и содержанию. Данный факт ярко проявляется, например, в «закольцованной» композиции рассказа «Круг»; в трогательной поэтичности, граничащей с обречённостью в рассказе «Весна в Фиальте»; в вольном полёте безграничной фантазии автора, так ярко проявившейся в эффекте неожиданности, использованном в рассказе «Королёк», когда даже внимательный читатель обманывается и верит лукавому автору, всячески дистанцирующемуся от судьбы центрального персонажа; в приятнейшем томлении юного поэта из «Тяжёлого Дыма», у которого есть все шансы в будущем превратиться в человека, который станет в ряд с Кончеевым или Годуновым-Чердынцевым; в исступлённой невменяемости галлюцинаций героя рассказа «Памяти Л.И. Шигаева»; в осязаемости очевидного литературного гения, «рождённого» волей автора Василия Шишкова из одноимённого рассказа; в невыносимости тоски по Родине, парадоксально совмещённой с нежеланием там оказаться, которые демонстрирует герой рассказа «Посещение Музея», напоминающего нам и о романе «Подвиг»; в невероятной противоположности антиподов из рассказа «Лик»; в невыносимой тяжести и невероятном освобождении простого учителя рисования, истребившего тирана в соответствующем рассказе смехом; в таком правдоподобном абсурде человеческого становления и бытия, которые преображаются при помощи облака, озера и башни в одноимённом произведении. «Важное связующее звено эстетики и метафизики у Набокова — его концепция воображения» [1].

В результате проделанной работы выведены классификации рассказов на основе тематического сходства и на основе значения цветообразов в них.

Классификация рассказов сборника «Весна в Фиальте» и другие рассказы», основанная на тематическом сходстве.

1. Рассказы на тему любви («Весна в Фиальте», Париж, 1938 г., «Круг», Берлин, 1936 г.).

2. Рассказ на тему «маленького человека» («Королёк», Берлин, 1933 г.).

3. Рассказы на тему творчества, поэта и поэзии («Тяжёлый Дым», Берлин, 1934 или 1935 г., «Василий Шишков», Париж, 1940 г.).

4. Рассказ с доминированием темы жизни и смерти («Памяти Л.И. Шигаева», Берлин, 1934 г.).

5. Рассказы на тему утраченной Родины («Посещение Музея», Париж, 1938 г., «Лик», Ментона, 1938 г.). Впрочем, эта тема проходит сквозной нитью через всё творчество писателя, но из всех исследованных рассказов именно в этих двух тема утраты Родины проявилась наиболее болезненно.

6. Рассказы на тему тирании («Истребление тиранов», Берлин, 1936 г., «Облако, Озеро, Башня», Мариенбад, 1937 г.). В этих произведениях доминирует мотив соотнесения людей, имеющих власть, и людей, её лишённых по своему социальному статусу, что, в сущности, является своеобразным продолжением темы «маленького человека», приобретшей поистине уникальное прочтение в творчестве Владимира Набокова.

«Вымысел — приём. Действительность — материал. С ловкостью фокусника бросает Набоков в цилиндр платки, мячи, кроликов, чтобы вытащить из него то, что на них непохоже. Он шифрует самого себя, дурача исследователей, которым приходится вытаскивать из-под щебня вымысла ту правду, что под ним скрыта» [31].

Классификация рассказов сборника «Весна в Фиальте» и другие рассказы», основанная на значении цветообразов в них.

Следует помнить о том, что порой Владимир Набоков использовал словесное рисование без использования прилагательного с цветовым значением. Можно сказать, что автор проверял своего читателя на внимательность и силу воображения, обильно не используя цвет в текстах отдельных своих прозаических произведений.

Таким образом, можно выделить три группы рассказов.

1. Рассказы с использованием цвета как неотъемлемого текстообразующего фактора, в которых цвет помог достаточно полно и красочно отобразить действительность, в которых цвет приобрёл символическое значение («Весна в Фиальте», Париж, 1938 г., «Королёк», Берлин, 1933 г.,«Памяти Л.И. Шигаева», Берлин, 1934 г.,«Посещение Музея», Париж, 1938 г., «Облако, Озеро, Башня», Мариенбад, 1937 г., «Истребление Тиранов», Берлин, 1936 г.). Следует отметить, что рассказы этой группы составляют 60% от рассмотренных, из чего можно сделать вывод о большой (а порой и определяющей) роли использования исследуемым автором цвета в отдельных своих прозаических произведениях, что в определённом смысле приближает его прозу к поэзии, которой свойственны подобные средства художественной выразительности.

2. Рассказы, роль цвета в которых снижена («Лик», Ментона, 1938 г., «Круг», Берлин, 1936 г.).

3. Рассказы, в которых цвет априорно не может являться текстообразующим фактором в связи с тем, что сам замысел их написания не предполагает обязательного использования цветообразов («Тяжёлый Дым», Берлин, 1934 или 1935 г., «Василий Шишков», Париж, 1940 г.). Рассказы, отнесённые в контексте данного исследования в эту категорию, являются лишь косвенным, однако усиливающим значение символики цвета в других, свидетельством огромной роли цвета как средства художественной выразительности в творчестве исследуемого автора.

Таким образом, цвета у Набокова нередко знаменательны, однако они, как правило, выполняя функцию символа определённого порядка, не придают произведениям конкретной цветовой гаммы, так как выполняют разные функции, служат для разных целей.

На основе данной классификации, имеющей под собой чёткое обоснование, приведённое ранее, можно утверждать тот факт, что синестезия, свойственная с раннего возраста В. Набокову, нашла очевидное отражение в его литературном творчестве, проявившись в отдельных прозаических произведениях в полной мере и подтвердив актуальность использования в литературе словесного рисования как средства художественной выразительности, которое в отдельно рассматриваемых примерах является текстообразующим фактором.

В ходе данного исследования были рассмотрены варианты трактовки цветообозначений в мировой культуре. Исследование же некоторых характерных особенностей художественного языка Владимира Набокова, связанных с использованием писателем цветообозначений в текстах сборника «Весна в Фиальте» и другие рассказы», показывает, что данная группа слов является функционально значимой в организации художественной структуры большинства рассмотренных произведений.

Тщательно исследовав контексты употребления различных цветов, можно отметить, что эстетическое поле цвета у Владимира Набокова достаточно часто обогащается новой смысловой ёмкостью, создаётся оригинальная семантическая сфера.

Контекстуальные смыслы, связанные с употреблением тех или иных цветообозначений, имеющих порой смыслы знаменательные, очень часто отличаются от традиционно-классических. Оригинальность отдельных примеров цветообозначения заключается в том, что не всегда они представляют собой имена прилагательные со значением цвета, не всегда носят чисто описательный характер. Сочетая примеры цветообозначения с определённой лексикой, автор создаёт определённую атмосферу, при которой читателю предлагается разгадать, словно шахматную задачу, тот или иной контекст цветообозначения, однако при этом автор держит определённую дистанцию как от своих собственных героев, так и от читателя, не всегда давая последнему безошибочно определить тот или иной контекст цветообозначения. Одним цветом автору удаётся охватить широкий диапазон чувствований.

Безусловно, символика цвета играет важнейшую роль в организации художественного пространства многих текстов, служит связующим звеном как отдельных ситуаций в пределах информативного блока, так и различных информативных блоков в пределах всего произведения, что позволяет говорить не только о вспомогательном характере определённых цветообразов, но и о самоценности последних. Однако при этом следует отметить, что цвет важен далеко не во всех текстах автора.

Таким образом, цветовая гамма многих рассказов сборника продумана самым детальным образом, в связи с чем она находит одно из главенствующих мест в ряду многочисленных приёмов художественной выразительности писателя, во многом способствуя раскрытию замысла того или иного прозаического произведения, сближая прозаическую форму с поэтической, причём компетентность автора в формальном и содержательном планах неоспорима и безусловна, что в очередной раз подтверждается частым преобладанием значения формы произведения над значением его содержания. В. Набоков использовал цветообозначения, несущие глубокий смысл, не во всех своих рассказах, однако цветообразы, рассмотренные в ходе данного исследования, являются символическими.

И, наконец, основой авторской цветовой символики является амбивалентность, выражающая деструктивное и органическое начала в творчестве писателя. Цветовая палитра Набокова отличается чрезвычайной пестротой. Внимательный читатель/исследователь может найти и определить те или иные закономерности в характере цветообозначений в рамках набоковской малой прозы, возможна также попытка определения наиболее значимых для автора цветов, однако говорить о единой гамме или тональности того или иного прозаического текста не представляется возможным.