2.10 «Приглашение на казнь» в рассказе «Облако, Озеро, Башня»

Рассмотрим последний из исследуемых художественных текстов – рассказ «Облако, Озеро, Башня», который стоит соотносить с рассказом «Истребление тиранов»; но, если последний определяет тему уже в своём названии, «Облако, Озеро, Башня» несёт в себе тему тирании не напрямую, а в подтексте, который к концу произведения проявляется настолько ярко, что приобретает доминирующую позицию, являясь читателю уже в качестве темы произведения. Также определённую смысловую нагрузку несёт в себе датировка – рассказ относится к 1937-ому году, что тоже кажется совсем не случайным.

Центральный персонаж со своими спутниками отправляется в увеселительную поездку, он даже желает навсегда поселиться в одном из живописных мест, что ему строго воспрещается. Более того, его жестоко избивают, не давая проявить собственное мнение, чем нарушаются (самым вопиющим образом!) права человека, устанавливается своеобразный диктат; нетрудно угадать, что группа людей, отправившихся в так называемую «увеспоездку», являет собой своеобразную коммуну, подчиняющуюся так называемым стадным инстинктам, не признающую личности, стремящуюся к обезличиванию каждого в отдельности в угоду общему мнению, существующую, а не живущую, причём существующую по строгому предписанию. Символ строящегося социалистического общества весьма прозрачен, наделён значительной долей мистификации, напоминающей странный и страшный до абсурда сон, оказывающийся суровой, если не сказать больше, действительностью.

Ещё в начале рассказа герою становится «…обидно за всё зеленевшее зря…» [7], что обусловлено сыростью и холодом берлинского лета. С помощью зелёного цвета, символизирующего (в данном случае) зарождение новой жизни, плодородие, тёплую весну либо тёплое (но не в данном случае) лето, автор концентрирует внимание читателя на погодных условиях, но данный образ после прочтения рассказа целиком обрастает представлением о серой повседневности (читай: пошлости), о безрадостной безысходности, когда становится жаль не только то, что зеленело в прямом смысле, –становится жаль людей, формировавшихся не для той жизни, которую они в итоге получили.

Начало рассказа снабжено описанием бюрократических условий, которые усложняют человеческую жизнь, но, к сожалению, являются неизбежными.

Недаром автор не может вспомнить точного имени центрального персонажа. Это достаточно распространённый в литературе приём, когда реципиенту преподносится временами обезличенный образ «маленького человека», каких миллионы в мире. Недаром он и по росту является «коротковатым» [7, c.494].

Интересно красочное описание спутников Василия Ивановича, одного из которых автор рисует совсем уж необычно («долговязый блондин в тирольском костюме, загорелый до цвета петушиного гребня, с огромными, золотисто-оранжевыми, волосатыми коленями и лакированным носом» [7, c.494]). Автор называет этого героя «вожаком», а у внимательного читателя это слово ассоциируется с созвучным словом «вождь», вызывающим вполне определённые ассоциации.

Нельзя не отметить восхитительную гиперссылку Владимира Владимировича Набокова на Фёдора Ивановича Тютчева. Василий Иванович, сев в сторонке, раскрыл томик Тютчева, которого давно собирался перечесть.

Известно стихотворение Фёдора Тютчева «SILENTIUM!» [42], содержащее блестяще обыгранную Владимиром Набоковым фразу «Мысль изречённая есть ложь»(у Набокова— «Мы слизь. Речённая есть ложь» [7, 495]).

Между прочим, с латинского «Silentium!» переводится как «Молчание!», что в данном контексте приобретает определённый смысл – призыв к прекращению проявления всякой инициативы в угоду всеобщему спокойствию и подчинению. Стихотворение Фёдора Тютчева, собственно говоря, и призывает к тому, чтобы прятать свой богатый внутренний мир, не допуская в него посторонних, что в контексте рассказа «Облако, Озеро, Башня» приобретает как бы предупреждающее значение, какое, возможно, нёс в себе яркий загар «вожака», сравнённый с цветом петушиного гребня.

Стоит отметить, что упомянутое в данном исследовании стихотворение имеет не одну точку соприкосновения с прозой Набокова. Правомерно приведение нескольких высказываний, касающихся романа «Подвиг». «Роман прост и загадочен. Большой по объему, с демонстративно ослабленным сюжетом, он внезапно обрывается у порога главного действия, заявленного в заглавии. Подвиг героя остается за пределами произведения. Повествование трансформируется в предисловие, содержащее некоторые элементы развязки, иначе говоря, становится рамкой главного текста, на самом деле выпущенного. Роман структурно воплощает фигуру умолчания и прочитывается как аллюзия на стихотворение Ф. Тютчева «Silentium!» [12; 3].

Есть некоторые цветовые особенности, свойственные и другим участникам поездки. Здесь и рыжая вдова, ярким цветом, как животное, возможно, предупреждавшая о своей ядовитости, и тёмный молодой человек без блеска в глазах, каких сразу хочется причислить к категории скользких и сомнительных типов... Цветом автор как бы рисует характеры людей.

Наделяя солнце алым цветом, Владимир Набоков посылает центральному персонажу, которого, кажется, искренне жалеет, предупреждение как бы от самой природы, столь частое в литературе, нередкое и у В. Набокова. Василию Ивановичу впоследствии приглянется комната с красным полом, как бы предупреждающем его о том, что ему предстоит избиение со стороны своих спутников, сулящее кровь такого же цвета, как пол в комнате его мечты.

«В ней ничего не было особенного,— напротив, это была самая дюжинная комнатка, с красным полом, с ромашками, намалёванными на белых стенах, и небольшим зеркалом, наполовину полным ромашкового настоя,— но из окошка было ясно видно озеро с облаком и башней, в неподвижном и совершенном сочетании счастья. Не рассуждая, не вникая ни во что, лишь беспрекословно отдаваясь влечению, правда которого заключалась в его же силе, никогда ещё не испытанной, Василий Иванович в одну солнечную секунду понял, что здесь, в этой комнатке с прелестным до слёз видом в окне, наконец-то так пойдёт жизнь, как он всегда этого желал. Как именно пойдёт, что именно здесь случится, он этого не знал, конечно, но всё кругом было помощью, обещанием и отрадой, так что не могло быть никакого сомнения в том, что он должен тут поселиться. Мигом онсообразил, как это исполнить, как сделать, чтобы в Берлин не возвращаться более, как выписать сюда своё небольшое имущество— книги, синий костюм…» [7, c.499]. Поистине роковое значение приобретает песня, которую обязаны были петь, словно государственный гимн, люди, едущие в увеселительную поездку.

В конце концов Василий Иванович ощущает себя сломанным как личность, у него не остаётся больше сил быть человеком. Он увольняется с работы. Следует отметить, что его работодателем является автор-рассказчик.

«Это было чистое, синее озеро с необыкновенным выражением воды. Посередине отражалось полностью большое облако. На той стороне, на холме, густо облепленном древесной зеленью (которая тем поэтичнее, чем темнее), высилась прямо из дактиля в дактиль старинная чёрная башня. Таких, разумеется, видов в средней Европе сколько угодно, но именно, именно этот, по невыразимой и неповторимой согласованности его трёх главных частей, по улыбке его, по какой-то таинственной невинности,— любовь моя! послушная моя! — был чем-то таким единственным, и родным, и давно обещанным, так понимал созерцателя, что Василий Иванович даже прижал руку к сердцу, словно смотрел, тут ли оно, чтоб его отдать» [7].

Озеро и облако символизируют (в данном случае) тихое счастье, так поэтично описанные Владимиром Набоковым. Зелень, как и в начале рассказа, отсылает нас к мыслям плодородии, но, в отличие от начала рассказа, по-настоящему символизирует это плодородие именно в этом абзаце, создавая контраст с жизнью Василия Ивановича, которую он имел до поездки. Старинная чёрная башня символизирует неподвижное величие, но никак не фрейдистские символы. Было бы несколько кощунственно трактовать творчество Владимира Набокова через психоанализ Зигмунда Фрейда, которого писатель считал «венским шарлатаном».

«Каждое утро мне доставляет радостное удовольствие опровергать венского шарлатана, вспоминая и объясняя подробности своих снов без единой ссылки на сексуальные символы и мифические комплексы» [28].

Любопытна ссылка автора на самого себя. «Да ведь это какое-то приглашение на казнь,— будто добавил он, когда его подхватили под руки» [7].

Итак, герой «приглашён» на казнь. Известно, что первое отдельное издание романа «Приглашение На Казнь» вышло в 1938-ом году, но первая публикация его в журнале «Современные Записки» относится к 1935-ому – 1936-ому годам [21].

Рассказ «Облако, Озеро, Башня» отнесён к 1937-ому году. Сборник «Весна в Фиальте» был целиком издан в 1956-ом году. Как бы то ни было, с романом «Приглашение На Казнь» и с рассказом «Истребление Тиранов» рассмотренный рассказ имеет самые непосредственные связи.