34. Жан Поль Марат. Анализ произведения

«Дар Отечеству»

«Речь первая»

После обращения к народу, автор сразу убежденно говорит о том, что доверие к правительству окончательно потеряно. Причем он не стесняется в выражениях, называя, по его мнению, всех своими именами: «Дело сделано. Престиж правительства сведен на нет. Вот они, эти-де министры, ославленные за бездарность, презираемые за хищничество ненавистные своим произволом, заклейменные общественным негодованием. Предатели народа – своего властелина, предатели страны, они своими преступлениями подорвали авторитет власти и привели государство на край гибели».

Далее автор блестяще сопоставляет предположения, по поводу принципа становления на престол короля. Сопоставление философии «подлых приспешников» («монархи обязаны своей властью лишь Господу Богу и собственному мечу, что они такие же хозяева своим подданным, как пастух своим овцам, что народ следует морить голодом, чтобы он дал жить им самим, что необходимо его ослепить, чтобы заставить повиноваться, и что, наконец, он тем покорнее, чем его сильнее угнетают.») и «мудрых» («в каждом государстве высшая власть принадлежит всему народу в целом, что именно народ является истинным источником всякой законной власти, что сами государи поставлены следить за исправным выполнением законов, которым они и сами подчинены, что их собственное могущество зиждется лишь на соблюдении справедливости, которую они обязаны, оказывать даже самому последнему из своих подданных.»). Именно вторая философии звучит более убедительно в произведении Марата. Да она и ближе к народу. А Жан Поль обращается именно к нему.

Следующим блестящим ораторским ходом можно считать обращение к родине («О родина моя!»). Автор одушевляет ее, придает ей людское чувство страдания: «Ненасытные хищники терзали твое тело, и руки варваров вонзали мечи в твою грудь: я все еще вижу тебя ослабленной утратами, изнуренной голодом, покрытой ранами и залитой кровью. Давно уже, изнемогая под тяжестью своих бедствий, ты скорбишь в тиши. И только безмерность страданий вырвала, наконец, из твоей груди крики отчаяния.». Марат блестяще пишет и поэтично характеризует французов, но не всех, а только тех, кто принадлежит к высшим сословиям. Но все же, какие они не были, они все равно «дети Франции»: «Ты будешь счастлива, если благостные намерения короля не окажутся тщетными вследствие происков врагов твоего покоя. Еще более счастлива, если грудь твою не разорвут на части твои же собственные дети. Одни – наглые сибариты – дают обеты нищеты и в то же время в вихре светских удовольствий расхищают достояние бедняков, дают обеты смирения и в то же время требуют льстящих их тщеславию отличий, называют себя служителями Господа – миротворца и в то же время повсеместно разжигают пламя раздора и вражды. Другие – смехотворные паладины, – стремясь (в припадке умоисступления) запугать монарха и предлагая ему свою помощь для расправы над тобой, призывали на твою голову разорение и гибель.».

Далее автор обращается к соотечественникам, как раз к тем, кто является простым смертным – беднякам, работникам и т. д. Что именно от них зависит будущее страны. Что именно они являются стержнем всего того, на чем держится страна. И именно они могут все изменить в любое время главное – собраться вместе: «О французы! Вашим страданиям конец, если вы устали их терпеть: вы свободны, если у вас есть мужество быть свободными. Вся Европа рукоплещет справедливости вашего дела. Убежденные законностью ваших прав, сами враги ваши перестали противиться всяким требованиям.» Страна не может называться страной если у нее нет никого, кроме правителей. Они ничего не могут без простых людей (которых Марат называет «главным сословием нации»): «Они порешили не признавать вас главным сословием нации, и хотя своих прежних речей они теперь не произносят, их поведение ничуть не изменилось. Не видя в природе никого, кроме самих себя, они считают себя за целую нацию. Пусть же они навсегда примут только на себя одних все расходы государства; пусть поддерживают и защищают его, заботятся о его процветании, пусть возделывают поля, возводят города, разрабатывают рудники, устраивают мастерские, управляют мануфактурами, ведут торговлю, отправляют правосудие, обучают молодежь, спускают корабли, снаряжают флот и набирают армии. Вы же, несчастные граждане, бегите прочь из пределов неблагодарного отечества, обязанного вам всем и одновременно отвергающего вас… Без вас Франция, орошенная вашим потом и вашими слезами, лишилась бы своей жатвы и превратилась в пустыню. Без вас иссяк бы самый источник ее плодородия и сам король умер бы с голоду. Пусть они чванливо хвастаются своими подвигами, своей службой: чего стоят их подвиги в сравнении с вашими? Мог бы король, вынужденный выбирать между ими и вами, колебаться хоть одно мгновение? Однако, благодарение небу, он не очутится перед подобной тягостной крайностью, и нация не будет раздавлена, раздроблена, уничтожена.»

Автор понимает, что нужно народу: «…отказывайтесь от всего, пока права ваши не будут раз навсегда закреплены. В Национальном собрании, вот где должны вы торжественно их утвердить и освятить навеки.».

Народ настолько угнетен и измучен, что ему должны обеспечить все цивилизованные блага, но и должен иметь власть, чтобы защищать свои права: «На что только не имеете вы права притязать и в чем только не нуждаетесь? В том состоянии, в котором я вас теперь застаю, вам следует не только требовать всего необходимого, чтобы прокормиться, одеться, обзавестись жилищем, воспитать и надлежащим образом поставить своих детей на ноги; вам следует, кроме того, обеспечить свою личную свободу от покушений со стороны произвола министров, утвердить свою невиновность перед лицом несправедливых судей; отстоять честь своих жен и дочерей от посягательств титулованных насильников, а свое собственное доброе имя – от нападок влиятельных клеветников; добиться правосудия в тяжбах с могущественными притеснителями и, наконец, создать благоприятные условия для развития собственных способностей и достижения счастья.»

Завершает эту грандиозную речь утверждение Марата в том, что больше медлить нельзя. Нужно действовать и другого выбора и выхода из сложившейся ситуации у народа просто нет: «Это – ваш долг перед самими собой, перед вашими детьми, перед родиной и королем. Это – единственное средство сделать нацию цветущей, уважаемой и грозной, а также поднять на вершину славы имя французов.».

34. Мартин Лютер «95 тезисов»: анализ произвдения

31 октября 1517 года Мартин Лютер, монах ордена августинцев, профессор философии и теологии университета в Виттенберге, направил архиепископу майнцкому Альбрехту свои 95 тезисов, в которых выступил против учения католической церкви об отпущении грехов и практики торговли индульгенциями (свидетельствами об отпущении грехов). Накануне своего выступления Лютер получил экземпляр инструкции, на основе которой осуществлял свою деятельность проповедник Иоганн Тетцель, ездивший по княжеству Бранденбургскому, обещая верующим отпущение грехов за определенную плату (средства, полученные от этой торговли, якобы должны были пойти на строительство собора Святого Петра в Риме, но в действительности использовались архиепископом Альбрехтом для выплаты своих личных долгов). Согласно легенде, свое негодование и возмущение содержанием этой инструкции Лютер выразил в весьма эмоциональном акте: прибил текст своих тезисов к дверям собора в Виттенберге. Наиболее отчетливо позиция Мартина Лютера отражена в следующих его тезисах.

1. Господь наш и учитель Иисус Христос говорит: «Совершайте покаяние, желаю Я, чтобы вся жизнь верящих в Меня была покаянием».

5. Папа не может освобождать ни от какой кары, кроме той, которую наложил сам на основании суда своего или церковных канонов.

21. Проповедники отпущения грехов ошибаются, когда говорят, что человек на основании полученного от папы отпущения свободен от любой кары и может достичь спасения.

36. Каждый христианин, если только он испытывает истинное раскаяние и сожаление по поводу своих грехов, получает полное прощение грехов и вины, и это следует ему без всяких индульгенций.

43. Следует внушать христианам, что лучше поступает тот, кто подает убогим или голодным, чем тот, кто тратит эти деньги на индульгенцию.

44. Поскольку в поступках, любовью продиктованных, прирастает любовь, постольку человек, их совершающий, становится более благочестивым; купив отпущение грехов, он не становится лучше, а только чувствует себя более самоуверенным и свободным от кары.

45. Следует поучать христиан, что тот, кто видит убогого и, несмотря на это, покупает индульгенцию, тот не папское отпущение грехов приобретает, а Божий гнев призывает на свою голову.

46. Следует поучать христиан, что если они недостаточно богаты, то средства свои они должны тратить на нужды дома, а не на покупку индульгенций.

66. Казна индульгенций – это та сеть, которой ловят доходы людей.

82. Почему же, однако, папа не освобождает все души от чистилища только из святейшей любви и высшей потребности души, что было бы делом справедливейшим, в то время как множество душ освободил он ради презренных денег, собираемых на строительство храма – дела, по сути, ничтожной значимости.

В целом, 95 тезисов доктора Мартина Лютера показывают, что он еще ождествляет себя с католичеством, выступает как поборник очищения веры от искажений и защитник римского папы от ложных исполнителей его повелений. В первых семи тезисах Лютер утверждает, что покаяние, к которому призывает Иисус Христос, не ограничивается таинством покаяния и отпущения, поскольку оно длится всю жизнь христианина и заканчивается только с вхождением в Царствие Небесное (4 тезис). Римский папа хочет и может прощать только те наказания, которые он наложил на человека либо своей властью, либо по церковному праву. Прощать грехи папа может подтверждая это именем Бога (6 тезис). Вместе с тем Лютер утверждает, что покорность священнику (который в его представлении — наместник Бога) — это условие прощения: «Никому Бог не прощает греха, не заставив в то же время покориться во всём священнику, Своему наместнику» (7 тезис). Скептически Лютер относится и к уверенности человека в истинности своего покаяния и получении полного прощения (30 тезис).

Лютер признает в папе Римском действие Духа Святого (9 тезис) и его заступничество за умерших (тезис 26). Через папу людям подаются Евангелие, «силы чудодейственные, дары исцелений» (тезис 78). Основатель протестантизма призывает не пренебрегать папским прощением и участием (38 тезис). Лютер оправдывает папу, считая, что нарушения исходят от священников и епископов, которые неправильно исполняют повеления папы Римского (тезисы 50, 51, 53, 55, 71-73). В тезисе 81 он сетует на то, что ученым мужам нелегко приходится в деле защиты папы римского от нападок по вине неправильно учащих епископов, священников и богословов. В целом, Лютер пытается отделить свою критику злоупотреблений от критики в адрес папы римского: "Кто говорит против истины папских отпущений - да будет тот предан анафеме и проклят. Но кто стоит на страже против разнузданной и наглой речи проповедника - да будет тот благословен". (тезис 71, 72)

Лютер критикует, ложные по его мнению суждения о Чистилище. Само Чистилище он еще безусловно признает за истину (16, 22, 25, 26, 29 и др.тезисы). Лютер пишет, что страх, ужас и отчаяние умирающего представляют из себя то же, что и муки загробного Чистилища (15 тезис). Лютер рассуждает о том, что испытывают души в Чистилище (17-19 тезисы). тезисах 21-52 Лютер в целом выступает против индульгенций, хотя признает их за малое благо (тезис 55), сетует, что так мало людей "по правилам покупают индульгенции" (тезис 31). Индульгенции действуют только в случае нарушения внутрицерковных правил (тезис 34), спасение связано не с ними. Лишь произволение Бога ведает спасением (28 тезис — основа монергизма). Цель индульгенций обретается не покупкой отпустительной грамоты, а искренним раскаянием и "всецелым умерщвлением плоти" до самой смерти (тезис 3).

В тезисах 55 - 66 Лютер утверждает приоритет Евангелия (лат. verbum dei) над индульгенциями (55 тезис). «Истинное сокровище Церкви, — пишет он в 62 пункте, — это пресвятое Евангелие о славе и благодати Бога (лат. verus thesaurus ecclesiae est sacrosanctum evangelium gloriae et gratiae dei)», которое Бог явил на кресте (68 тезис). В этом можно увидеть предпосылки развития протестантского закладывается принципа Sola Scriptura.

Лютер называет безумием упование на индульгенцию папы во всех случаях, ведь тогда можно было бы предположить возможность прощения греха обесчещения Богоматери (75 тезис). В доказательство того, что индульгенции папы не обеспечивают загробного прощения Лютер приводит утверждение, что если бы это было так, то папа по своей любви давно освободил бы из чистилища всех там пребывающих (82 тезис). Лютер также не считает строительство храма св. Петра оправданием для индульгенций (86 тезис).

В заключении Лютер приводит ряд логических противоречий, к которым приводит идея спасительности индульгенций. Он делает вывод о том, что "если индульгенции проповедуются в духе и по мысли папы", то все эти противоречия сами исчезают. Последние тезисы закладывают основы теологии креста. Здесь автор говорит, что следует подражать Христу в страданиях и восходить на небо скорбями (94—95 тезисы).