Текст 2.

Не бывает абсолютно одинаковых и совсем бездарных людей! Каждый рождается с печатью какого-либо таланта. Потребность творчества так же естественна, как потребность пить или есть; она теплится в каждом из нас даже в самых невероятно тяжких условиях. Каждая личность по-своему талантлива, иными словами, своеобразна. Людей, абсолютно плохих внутренне и внешне, к счастью, не существует. То, что потребность творчества свойственна каждому, видно хотя бы из того, что в детстве, даже в младенчестве, у ребенка есть потребность в игре. Каждый ребенок хочет играть, то есть жить творчески. Почему же с годами творчество понемногу исчезает из нашей жизни, почему творческое начало сохраняется и развивается не в каждом из нас? Грубо говоря, потому, что мы либо занялись не своим делом (не нашли себя, своего лица, своего таланта), либо не научились жить и трудиться (не развили таланта). Второе нередко зависит от первого, но и первое от второго не всегда бывает свободно. Если не научишься трудиться, так и не узнаешь, чем наградила тебя природа.

Если же духовный потенциал слаб, то личность стирается, нивелируется, быстро теряет индивидуальные, присущие ей одной черты. Стройному восхождению, творческому раскрепощению личности может помешать любой душевный, семейный, общественный или мировой разлад, любая неурядица, которые, кстати сказать, бывают разные. Например, одно дело, когда нет обуви для ходьбы в школу (а то и самой школы), и совсем другое, когда тебя силой заставляют постигать музыкальную грамоту. Конечно, второй случай предпочтительнее, но разлад есть разлад. Поэтому мы видим, что общественная ориентация отнюдь не всегда безошибочна и что мода вообще вредна в таком деле, как дело нахождения себя. Почему, собственно, считается творческой только жизнь артиста или художника? Ведь артистом и художником можно быть в любом деле. Это и должно быть нормой. Ореол исключительности той или иной профессии, деление труда по таким принципам, как «почетно–непочетно», «интересно–неинтересно», как раз и поощряет мысль о недоступности творчества для всех и для каждого. Но это вполне устраивает сторонников нивелирования личности, которые выделяют безликую толпу бездарных людей и противопоставляют ей людей талантливых. Но разве это правильно?

Текст 3.

Природа скупится, скупится, да вдруг расщедрится и так одарит человека с идеальным характером, что вокруг только диву даются. А он сам будто этого и не замечает: идет легкой походкой по земле, озорно посмеивается, любая ноша ему по плечу. Серьезное дело в его руках выглядит игрой, а игра обертывается серьезным делом. Неодолимо притягивает он людей – полмира у него в товарищах. Ему скучно жить без выдумки, приключения. Ни одна радуга не кажется ему достаточно яркой; он охотно бы добавил к ее семи цветам восьмой, если бы это было возможно. Он беззаботно щедр, и судьба, опасаясь за последствия такой тороватости, предусмотрительно награждает его дырявыми карманами. Острый на язык, он щадит в людях главное – их достоинство, и они легко спускают ему то, что не простили бы другим. Каждый, кто повстречается ему на пути, возбуждает в нем несказанное любопытство: он уверен, что любой человек по-своему талантлив, и в каждом таятся скрытые возможности. И люди, чувствуя эту заинтересованность, раскрываются перед ним с неожиданной для самих себя стороны: стучащему да отворится! Он снисходителен к людям, и добрые качества в его глазах имеют больший вес, чем дурные. Ум ясный, мысль гибкая и точная; туманные рассуждения и высокие слова он терпеть не может. Товарищ он великолепный, не любит подчинять, так же как подчиняться. Естественность такого характера всегда противостоит всякой рисовке. Человек ничего ровным счетом не делает, чтобы поразить других, показать себя с выгодной стороны. Напротив, так как чувство юмора у него прирожденное, он посмеивается сам над собой, указывает сам на свои промахи, ни в чем не дает себе пощады.