1.2 Царь Митридат 4 Евпатор

Царь Митридат VI Евпатор, имя которого носит гора, — фигура чрезвычайно интересная. Он стремился — ни много, ни мало — сокрушить могущественную Римскую империю. Он неоднократно становился победителем легионов сената. Но все же потерпел поражение в этой борьбе. Чтобы не попасть в плен к врагам, Митридат приказал заколоть себя. Произошло это в 63 г. до н.э. на террасе дворца, который украшал некогда эту гору. До сих пор ходят легенды о несметных сокровищах царя, подземельях его замка, некогда стоящего на вершине горы…на проливе. Пройдут века, и молодой поэт александр Пушкин, попав в 1820 году в Керчь, захочет найти следы Пантикапея, но так и не увидит их. Эти следы были еще скрыты. Время замечательных археологических открытий на Керченском полуострове наступило позжеи обогатило нас выдающимися произведениями древнего искусства. Большинство из них хранится в Эрмитаже. Впрочем немало осталось и на этой земле: сами курганы, в которых сделаны находки, росписи склепов, развалины античных городов, раскопки на склонах горы Митридат…

1.3 Грифон

Издавна символом Крыма стал Грифон. Могущественное создание оберегало города от всех бед. И по сегодняшний день везде можно найти статуи, возведенные в честь этого создания.

Грифоны — мифологические крылатые существа, с туловищем льва и головой орла. Имеют острые когти и белоснежные (или золотые) крылья. Грифоны — противоречивые существа, одновременно объединяющие Небо и Землю, Добро и Зло.

Этимология слова

Слово "грифон" происходит от греческого "Γρυψ", которое, наиболее вероятно, произошло от греческого Γρυπος — "изогнутый" или "искривлённый". Однако, учитывая восточное происхождение этого вымышленного существа, существуют теории о происхождении греческого слова от ассирийского "*k'rub" — "сказочное существо", от которого в свою очередь произошло и древнееврейское слово "keˇrûb" (херувим. Возможно, что происхождение слова связано и с древнеперсидским "giriften" — "хватать"

1.4 Стихотворения посвященные городу Керчь

СЕМЁН БОБРОВ: ЦЕЛИННЫЙ ХАОС

Одним из первых поэтов, воспевавших Крым на русском языке (правда, столь сложном и мутном, что трудно его даже и назвать русским), был Семен Сергеевич Бобров (ок. 1763 – 1810). Ирония судьбы: Бобров оказывается в Крыму из-за гонений Екатерины II, благодаря которой Крым и был приобретен Россией. Приятель и сподвижник известного издателя-масона Н. И. Новикова, попавшего под опалу императрицы, Бобров предпочитает добровольную ссылку и сам отправляется из Петербурга на юг. Служа в Николаеве, он часто ездит в командировки, посещая Херсон, Керчь и Одессу. Поэма “Таврида” (1798) – результат одной из поездок в Крым.

АЛЕКСАНДР ПУШКИН: ВДОХНОВЕНЬЕ СЛАДОСТРАСТНОЕ

Пушкин ценил Боброва не столько как пиита (что можно понять), сколько как первооткрывателя таврической темы, и даже с удовольствием “крал”, по собственному выражению, у него некоторые образы. Однако видит он в юге уже скорее не Хаос, но Эрос. Строки, посвященные Крыму, проникнуты у поэта силой страсти. Пушкинский южный дискурс желания включает в себя все оттенки любовной игры. И воспоминания о прошлом:

Я вспомнил прежних лет безумную любовь,

И всё, чем я страдал, и все, что сердцу мило,

Желаний и надежд томительный обман...

И вы забыты мной, изменницы младые,

Подруги тайные моей весны златыя,

И вы забыты мной... Но прежних сердца ран,

Глубоких ран любви, ничто не излечило...

Шуми, шуми, послушное ветрило,

Волнуйся подо мной, угрюмый океан...

ЛЕВ ТОЛСТОЙ: ЦАРСТВО СМЕРТИ

Едва ли не первым решительно преодолел пушкинскую гедонистическую трактовку Крыма Лев Толстой. Биографам графа известны три его поездки в Крым, и все они тесно связаны с войной и/или смертью. Впервые писатель побывал в Крыму во время обороны Севастополя в 1854 —1855 годах. Здесь он пишет “Севастопольские рассказы”, в которых воспевается русский солдат и осуждается бездарное командование, подводится базис под освобождение от крепостного гнета и впервые формулируются основные патриотические и нравственные мысли писателя.

МАРИНА ЦВЕТАЕВА: ВСТРЕЧА С МАГОМ

Крымское пространство совершенно естественно может становиться инициатическим. Это, несомненно, хорошо понимала Марина Цветаева, когда писала следующие строки:

Слева – крутая спина Аю-Дага,

Синяя бездна – окрест.

Я вспоминаю курчавого мага

Этих лирических мест.

Курчавый маг – это Пушкин, превратившийся в волшебника, обитателя южной страны. Магическую встречу с ним – как с genius loci Тавриды – можно было осуществить только здесь. Стихотворение “Встреча с Пушкиным” – художественная попытка воскрешения мертвого гения там, где единственно это может получиться – в мистическом полуденном крае Любви и Тайны. Это подлинная творческая инициация: Цветаева принимает из рук Пушкина поэтическую эстафету – собственно, саму Поэзию.

ВЛАДИМИР МАЯКОВСКИЙ: ПОЧИНКА ВИНТИКОВ

Если Волошин построил свой частный дом, в который приглашал писателей и поэтов, то Владимир Маяковский после революции приветствовал передачу бывших барских усадеб и царских дач под санатории рабочих и крестьян. Крым новаторски раскрывается им как Всесоюзная Здравница. Санаторий как феномен – одномерный, простой, обеспечивающий отдых для тела (тогда как многомерное пространство дома Волошина, наоборот, стимулировало работу ума и души). Общий для всех, плановый, предсказуемый. Из стихотворения “Крым”:

Хожу, гляжу в окно ли я, –

цветы да небо синее,

то в нос тебе магнолия,

то в глаз тебе глициния...

А во дворцах другая жизнь:

насытясь водной блажью,

иди, рабочий, и ложись

в кровать великокняжью.

А дальше начинается самое интересное. Маяковский пишет об ускоренном ремонте людей в “огромной крымской кузнице”, уподобляя советского человека-винтика механизму, станку, который можно починить. О горах-горнах и синей блузе моря.

В крымских степях

Иван Алексеевич Бунин

Синеет снеговой простор,

Померкла степь. Белее снега

Мерцает девственная Вега

Над дальним станом крымских гор.

Уж сумрак пал, как пепел сизый,

Как дым угасшего костра:

Лишь светится багряной ризой

Престол Аллы — Шатёр-Гора.

Ноябрь 1903

Г л а в а 2

Коктебель

Коктебель, с крымско-татарского «край голубых вершин». Главной достопримечательностью Коктебеля остаётся музей «Дом Волошина». Здесь представлены работы, гостивших в доме художников К. Ф. Богаевского, К. С. Петрова-Водкина, А. Я. Головина, Е. С. Кругликовой, А. П. Остроумовой-Лебедевой, Г. С. Верейского. Гостями Волошина были Тренёв и Вересаев, Грин и Эренбург, Булгаков и Пришвин, сёстры М.И А.Цветаевы, художники Поленов, Кончаловский, Кругликова, Р.Фальк, А.Бенуа, Латри, Лентулов; скульпторы Матвеев и Данько, композитор Спендиаров. Подолгу жил в этом доме Алексей Толстой. В стенах дома Поэта побывали М.Горький, Брюсов, И.Сельвинский, К.Чуковский, В.Рождественский, Н.Заболоцкий, М.Шагинян и П.Павленко и многие другие. Центром их притяжения Коктебель стал благодаря личности Максимилиана Кириенко-Волошина поэта, художника, историка, краеведа.

Точная дата основания Коктебеля неизвестна. Античные источники упоминают поселение Афинеон, которое должно было находиться в районе Коктебеля, однако следов античной эпохи в Коктебеле не обнаружено. На плато Тепсень, в непосредственной близости от поселка, находилось крупное полугородское христианское поселение — известны остатки базилики, меньших церквей, жилых домов — всего площадью 17 га. Поселение существовало до рубежа IX—X веков, было разрушено печенегами и возрождено в конце XII века, вероятно, венецианцами — возможно, это Каллиера или Каллетра, упоминающаяся в некоторых источниках. В 1360 году венецианцы уступили крымские владения генуэзцам, но, существовала ли деревня во время владычества генуэзцев и после завоевания Османской империей в 1475 году, свидетельств пока нет.

Восстановление поселения в XIX веке связано с возникновением болгарской деревни на дороге из Феодосии в Судак. Уже в Ведомости о числе селений, названиях оных, в них дворов… состоящих в Феодосийском уезде от 14 октября 1805 года, в деревне Коктебель Кокташской волости Феодосийского уезда образованной 8 (20) октября 1802 года Таврической губернии, числилось 14 дворов и 103 жителя, исключительно крымских татар. На военно-топографической карте генерал-майора Мухина 1817 года деревня Коктебель обозначена с 23 дворами. После реформы волостного деления 1829 года Коктебель, согласно «Ведомости о казённых волостях Таврической губернии 1829 г» остался в составе Кокташской волости. На карте 1842 года Коктебель обозначен с 23 дворами.

В 1860-х годах, после земской реформы Александра II, деревню приписали к Таракташской волости. Согласно «Списку населённых мест Таврической губернии по сведениям 1864 года», составленному по результатам VIII ревизии 1864 года, Кок-Тебель — русская владельческая деревня с 8 дворами, 27 жителями, мечетью, кордоном пограничной стражи и рыбными заводами, при источнике. На трёхверстовой карте 1865—1876 года в деревне Коктебель обозначено 10 дворов. В «Памятной книге Таврической губернии 1889 года» по результатам Х ревизии 1887 года записан Коктебель с 7 дворами и 34 жителями. По «…Памятной книжке Таврической губернии на 1892 год» в Коктебеле, входившем в Отузское сельское общество, числилось 95 жителей в 7 домохозяйствах, а в не входившем в общество безземельном — 60 жителей, домохозяйств не имеющих. По «…Памятной книжке Таврической губернии на 1902 год» в деревне Коктебель, входившей в Отузское сельское общество, числилось 103 жителя в 18 домохозяйствах. В Статистическом справочнике Таврической губернии 1915 года в Таракташской волости Феодосийского уезда значатся деревня Коктебель и одноимённое имение Ф. Э. Юнге.

С конца XIX века Коктебель превратился в популярное место летнего отдыха. Основателем дачного Коктебеля является местный помещик Эдуард Андреевич Юнге. С 1880-х годов он стал распродавать часть своих земель под дачные участки. Уже с 1890-х годов в поместье Юнге гостили известные писатели, художники, учёные. Особую роль в развитии Коктебеля сыграл поэт и художник Максимилиан Волошин. Он поселился в Коктебеле и на его даче гостили многочисленные поэты, писатели и другие люди искусства, у него в доме в разное время проживали Алексей Толстой, Викентий Вересаев, Марина Цветаева, Михаил Булгаков, Николай Гумилёв, София Парнок, Николай Чуковский, Нина Владимировна Коновалова и многие другие известные деятели культуры. Некоторые обитатели этой дачи в самом начале XX века (еще до Октябрьской революции) внесли определенный вклад в развитие нудизма. Посёлок приобрёл большую известность и здесь стали строить дачи или селиться представители мира искусств и науки. После смерти Волошина его вдова продолжала принимать этих гостей, а в 1930-х его дача была преобразована в Дом творчества писателей «Коктебель», существующий и по сей день

Следы пребывания в окрестностях Коктебеля оставили легендарные киммерийцы, тавры, скифы. В 1978 году в результате археологических раскопок в районе хребта Узун-Сырт археолог В. А. Колотухин обнаружил остатки каменных оснований домов, лепную посуду, орудия труда, относящиеся к эпохе бронзового века, то есть ко времени господства легендарных киммерийцев в Северном Причерноморье. Жизнь в этом районе продолжалась до 9-7 веков до нашей эры, то есть до времени вторжения скифов, но особенно плотно он был заселен в середине - второй половине 2 тысячелетия до нашей эры. В районе Кутлакской бухты, недалеко от посёлка Новый Свет, открыта боспорская крепость 1-го века до нашей эры - 1-го века нашей эры. Не исключено, что это был упомянутый древнегреческим писателем Псевдо-Аррианом Афинеон.

Во время гуннского нашествия на Крым жители степей и предгорий были оттеснены в горы. На берегах Керченского пролива, на территории бывшего Боспорского царства, местное население сохранилось и ассимилировалось с пришельцами. Захват Крымского полуострова в 7-м веке хазарами тяжело отразился на жизни поселений Юго-Восточного Крыма, но в 8-ом веке хазарское господство ослабевает, что способствует возрождению края. С этим общим возрождением связана история самого примечательного историко-археологического объекта в Коктебеле - городища на холме Тепсень ("блюдо").Рядом с Коктебелем, на холме Тепсень, расположено большое поселение, занимавшее плоскую возвышенность площадью около 20 га, круто спадающую к морю. Время его существования - 7-9 века нашей эры. На большое значение поселения указывают огромная базилика и купольные храмы, остатки которых открыты археологами. Плато Тепсень, круто поднятое над окрестностями, хорошо просматривается со всех сторон. Здесь целесообразно было организовать укреплённое поселение. Однако, каких-либо следов оборонительных сооружений в данном месте не обнаружено. Старожилы помнят только башни: одна из которых будто бы стояла на вершине холма, другая - на берегу моря. По всему плато прослеживаются остатки древних фундаментов.

Поселение занимало около 17 га. Возникло, по всей вероятности, в 6-8 веках нашей эры. В 7-10 веках стало одним из крупнейших в юго-восточном Крыму. К этому времени относятся остатки трёхнефной базилики. При раскрытии руин большого храма обнаружились фундаменты апсид более древнего храма, меньшего по размерам, который находился на этом же месте. Обнаруженные при раскопках керамический и стекольный брак, формы для литья позволяют говорить о существовании здесь развитых ремёсел и промыслов. В настоящее время городище относят к салтово-маяцкой культуре, носителями которой были аланы, переселившиеся в начале 8-го века с Кавказа в бассейн Дона и Приазовье.

В 10-ом веке поселение было разорено дотла печенегами. Возрождение жизни на холме относится к 14-15 векам, причём большую роль в этот период стала играть портовая часть поселения.

Коктебель

Игорь Северянин

Подходят ночи в сомбреро синих,

Созвездья взоров поют звезде,

Поют в пещерах, поют в пустынях,

Поют на морс, поют везде.

Остынет отзвук денного гуда, -

И вьюгу звуков вскрутит закат...

Подходят ночи - зачем? откуда? -

К моей избушке на горный скат.

Как много чувства в их взмахах тёплых!

Как много тайны в их ласк волшбе!

Весь ум - в извивах, всё сердце - в воплях.

Мечта поэта! пою тебе...

1909

МАРК ТАРЛОВСКИЙ

ПРОЩАНИЕ С КОКТЕБЕЛЕМ

В пересохшей молитвенной чаше

Со следами священных даров —

Золотое убежище наше

И Волошина благостный кров.

И, когда я увижу на склоне

Уходящей от моря гряды

Коктебеля сухие ладони,

Где заноз и причастий следы,

Я кричу, и смеюсь, и рыдаю,

Потому что в заклятом кругу

Небывалые сны покидаю,

От нездешнего счастья бегу...