Источники

Разрешение поставленных задач потребовало поиска, изучения и анализа широкого круга разнообразных источников, как архивных, так и опубликованных.

Большими информационными возможностями для изучения помещичьего хозяйства обладают личных фонды дворян Курской, Воронежской, Тульской, Рязанской, Тамбовской и Орловской губерний. В них содержится разнообразная бюрократическая и хозяйственная документация, отражающая состояние различных сфер жизни дворянских имений. Особую ценность представляют помещичьи инструкции и ведомости, содержащие сведения о земледелии, скотоводстве и других отраслях хозяйства. Главным образом, я изучала материалы вотчинных фондов, которые состоят из документов текущего учета и отчетности. Сюда относятся книги, журналы, тетради, ведомости о раскладке тягол и денежных ссудах, о недоимках крестьян, о выдаче хлебных и денежных ссуд, о посевах и сборах помещичьего хлеба и т.д. Однако система текущего хозяйственного учета и отчетности была у разных помещиков неодинаковой. В силу этого степень полноты указанной документации, а также ее сохранность и состояние весьма отличны в разных вотчинных фондах.

В процессе исследования изучались отчеты губернаторов черноземных губерний до отмены крепостного права. Во всех отчетах освещались экономическое состояние губерний, меры, принимаемые для «сохранения тишины и порядка», ход дел в губернских учреждениях, всякого рода чрезвычайные происшествия. Особенно важны сведения об общих посевах озимых и яровых хлебов, за 1842-1860 гг. в отчетах указаны не только общегубернские посевы и сборы хлебов, как это делалось в предшествующий период, но и отдельно посевы и сборы на запашках помещиков, помещичьих, государственных и удельных крестьян. Только губернские отчеты содержат систематические данные о количестве разных видов скота в 40-50 годах XIX в., сведения об общем состоянии сельского хозяйства, попытках его усовершенствования и т.п. Следовательно, губернские отчеты являются незаменимым источником при изучении социально-экономического развития деревни крепостной эпохи.⁴

В совокупности весь комплекс используемых источников содержит необходимый объем информации для всестороннего исследования состояния помещичьего хозяйство черноземных губерний в первой половине XIX в.

1. Отношения помещиков и крестьян: эксплуатация и попечительство

Общепризнанно, что главным содержанием взаимоотношений между помещиками и крепостными крестьянами являлись отношения господства и подчинения, внеэкономическое принуждение и эксплуатация крестьянства.

В первой половине XIX в. в крепостной деревне России господствовали две формы ренты – отработочная и денежная. Правда, в начале века во многих имениях сохранялись еще и элементы продуктовой ренты – поставка крестьянами так называемых «столовых припасов», фуража, изделий домашней промышленности и т.д. Примерно к 20-м годам большинство из натуральных повинностей были ликвидированы, либо переведены на деньги и включены в оброк.

Денежный оброк, как известно, был высшей формой феодальной ренты. Широкое его распространение предполагало «значительное развитие торговли, городской промышленности, вообще товарного производства, а с ним и денежного обращения».

Потребительные стоимости, произведенные барщинным трудом, являлись для помещика стоимостями меновыми и в основной своей массе реализовались на рынке. В конечно счете и здесь, как и при оброке, помещик становился обладателем денежного богатства.⁵

К моменту отмены крепостного права в России господствующей формой эксплуатации помещичьих крестьян была барщина. Только в Северном и Центрально-промышленном районах большинство крестьян были оброчными.⁶

Исследование Р.Л. Рянского показывает, что в курской крепостной деревни существовало относительно многообразие форм организации поместными дворянами своих хозяйств и отношений, сложившихся между помещиками и крепостными крестьянами, что, разумеется, не исключало их крепостнического характера. С точки зрения изучаемой темы, существенно значимым проявлением было то, что в середине XIX в. крепостное хозяйство Курской губернии не утратило своей способности к саморегуляции. Безусловно, встречались случаи, когда некоторые помещики проявляли стремление к безудержному усилению эксплуатации крепостных и тем самым переступали черту, за которой начиналось разорение и самого помещичьего хозяйства. Но это следует квалифицировать как отклонение от общего правила.⁷

Естественно, возникает вопрос о том, какими способами беднейшие крестьяне получали необходимый минимум средства. Как показывают многочисленные данные, в барщинной деревне в этом отношении преобладали метода, присущие феодально-крепостническому способу производства. Они сводились к выдаче ссуд и различным мерам по повышению уровня хозяйства беднейших крестьян. Выдача беднейшим крестьянам хлебных ссуд на продовольствие и зерна на посев помещикам из мирских запасных магазинов были обычным явлением. Разумеется, крестьянин должен был погашать полученную ссуду. Кроме барина беднейший крестьянин мог получить «поддержку» и у состоятельного односельчанина. Таким образом, беднейшее крестьянство барщинной деревни путем различных мер удерживалось в сфере помещичьей барщинной эксплуатации и попадало в кабалу к зажиточным односельчанам.⁸

Таким образом, можно сделать вывод, что, не смотря, на некоторые уступки крестьянству и оказываемая помощь, крестьяне продолжали сводить концы с концами, терпеть неуважение со стороны помещиков и испытывать все тяжбы работы.