Царская власть.
В XVII в., особенно во второй половине, в государственном строе России все чаще обнаруживались тенденции к абсолютизму, который окончательно оформился в правлении Петра I. Абсолютизм - форма феодального государства, при которой монарху принадлежала неограниченная верховная власть, а феодальная государственность достигла наивысшей степени централизации. При абсолютизме глава государства рассматривался с юридической точки зрения как единственный источник законодательной и исполнительной власти. Последняя осуществлялась зависимыми от него чиновниками. Для абсолютизма характерны наличие постоянной армии, развитого бюрократического аппарата и форм делопроизводства, всеобъемлющей системы государственного обложения, единого для все территории законодательства, общегосударственной экономической политики, выражавшейся в различных формах протекционизма и регламентации деятельности промышленников.
Переход к абсолютизму в России проявился в разных сферах политической жизни: в росте самодержавной власти государя, в отмирании Земских соборов как сословно-представительных учреждений, в эволюции состава Боярской Думы и приказной системы, в повышении значения различных слоев населения в государственном аппарате, в проявлении первых зачатков регулярной армии, в победном исходе для царской власти ее сотрудничества с властью церковной. [2.5, с. 57]
Во главе государственной системы России XVII в. как и прежде стоял царь. Ему принадлежало право законодательства и вся полнота исполнительной власти. Царь был верховным судьей, он командовал всеми вооруженными силами, вся приказная система была основана на предложении личного участия царя в управлении. В действительности реализация этих теоретических принципов самодержавия и единовластия далеко не была обеспечена соответствующей системой бюрократических учреждений.
И все же развитие самодержавия в XVII в. шло в направлении абсолютизма. На новую династию, хотя она имела источников своей власти «избрание» царя Михаила Федоровича Земским собором, было перенесено старое и давно выработанное идеологическое обоснование царской власти: о ее божественном происхождении и преемственно передачи в роде. После занятия престола новым царем идеологи новой династии поспешили восстановить представление о «богоизбранном» государе, получающем власть от «своих прародителей» в силу родственных связей с законной династией Рюриковичей. Источником власти царя объявлялась божественная воля, а всенародное признание избранной династии через Земской собор лишь подтверждало решение божественного промысла. Образ жизни царя, лишь в редких случаях появлявшегося перед народом, ставил его в глазах подданных на недосягаемую высоту.
Соборное уложение 1649 г. также отразило возросшую роль и власть самодержавного монарха. Специальные главы Уложения были посвящены охране жизни и чести, а так же здоровья царя. Вводилось понятие «государственного преступления», причем не делалось никакого различия между преступлением государства и действиями направленных против личности государя. Устанавливалась охрана порядка внутри царского двора или вблизи местопребывания царя. [2.5, с. 58]
В новом кодексе царской власти посвящены глава II - «О государственной чести, и как его царское здоровье оберегать» и глава III, касающаяся охраны правопорядка на государевом дворе. Не смотря на то, что в названии второй главы значатся царские «честь» и «здоровье», охране здоровья государя из 22 статей посвящены только две (II: 1,13). Глава открывается определением смертной казни за голый умысел против жизни и здоровья государя. Уложение впервые вводило в законодательство наказуемость голого умысла, но, как обычно, устанавливало санкции диференцированно. Если за умысел на жизнь и здоровье царя назначалась смертная казнь, то феодально зависимому человеку (слуге в широком смысле) за умысел в отношении своего господина определялось отсечение руки [1.6, с. 22]. Умысел на жизнь и здоровье царя возведен в ранг преступлений государственных, политических. Остальные статьи II главы посвящены определению других видов государственных преступлений, как преступлений особо опасных, процедуры следствия по ним и характера санкций. К такого рода преступлениям отнесены «Измена Московскому государству» и «скоп и заговор» против государя и «на его государевых бояр и окольничих и на думных и на ближних людей, и в городах и в полкех на воевод» [1.6, с. 18-20], т.е. против государственного строя в целом и его отдельных представителей. [2.21, с. 154-155].
Впервые в законодательстве смертная казнь без всякой пощады предусматривалось лишь за одно недоносительство. Ответственность устанавливалась не только за недоносительство о государственных, но и всех других видах преступлений.
В ст. 20-22 устанавливается ответственность за самовольство, скоп и заговор против должностных лиц центрального и местного управления, за ложное обвинение в скопе и заговоре со стороны последних. [2.43, с. 266]
Уложение предусматривало следующие виды измены: сбор рати, переписка и иные формы контактов с недругами русского государя и оказание им помощи - все это с целью завладеть Московским государством [1.6, с. 2]; сдача недругу города или прием в русские города «иных государств зарубежных людей для измены же» [1.6, с. 2], то есть при передаче города врагу в ходе сражения, или при тайном впуске в город неприятельской армии, субъектом преступления являлись воеводы или начальники; сожжение города полностью или частично «умышлением и изменою» [1.6, с. 4], т.е. квалифицированной смертной казнью через сожжение касался поджог города или его части с целью сдачи врагу. Эта статья выделяет его деяние в отдельный состав государственных преступлений. Оно отличается от поджога двора лишь наказаниями: в одном случае простое сожжение, в другом — безо всякого милосердия на медленном огне. Все эти деяния, квалифицированные как измена государству, несли за собой наказание в виде смертной казни, конфискация поместий, вотчин и имущества. [1.6, с. 2-5] Сам характер преступлений подразумевал их субъекта, им могли быть только представители господствующего класса, преимущественно его верхов, и условия их совершений в ходе военных действий или в период немирных отношений между Россией и ее соседями. Смертной казни так же подлежали жены и дети изменников, если они знали про измену [1.6, с. 6]. То же самое определялось и в отношении родителей, братьев и дядей изменника, если они жили с ним и были в курсе его действий [1.6, с. 9]. Если же дети и жена про его измену не знали, то наказания не несли, а из конфискованных вотчин и им выделялась доля на прожиток, что «государь пожалует» [1.6, с. 7]. Не подвергали наказанию и детей изменника, живших «в разделе, а не с ним вместе», если они не знали об измене [1.6, с. 8]. Отсюда следует, что в основе определения ответственности за преступление родичей лежало не родственное начало, а соучастие, даже пассивное. Преступнику инкриминировалось стремление захватить власть с целью самому «государем быть».Иной власти, кроме монархической, законодатели середины XVII в. и не могли себе представить. В стремлении самому быть государем составители Уложения предусматривали самозванство и политические интриги, характерные для первой половины XVII в. [2.21, с. 55-156].
Правовое обеспечение государственной целостности и безопасности путем пресечения возможности переходов на сторону других государств - как в мирное, так и в особенности военное время - логически дополнялось в Уложении VI главой «О проезжих грамотах в иныя государства». В ней провозглашено право беспрепятственного проезда по торговым или другим личным делам в «иные государства», которые с «Московским государством» находятся в мирных отношениях, но при непременном условии оформления проезжих грамот. Для их получения на «на Москве бити челом государю, а в городех воеводам». Выезд за рубеж без проезжих грамот воспрещался [1.6, с. 31]. Здесь характерно конкретное указание на торговый промысел в качестве возможной причины выезда. Воеводам предписывалось выдавать проезжие грамоты «без всякого задержания». Если задержки причиняли «простой и убытки», то воевода был обязан возместить ущерб вдвое и сверх того на них распространялась государственная опала [1.6, с. 27]. При получении извета о выезде кого-либо за рубеж и возвращении без прежней грамоты «для измены или для иного какого лихого дела», за измену он подлежал смертной казни; когда же ездил для торгового промысла, то за нарушение правила выезда за рубеж назначалось битье кнутом «чтобы на то смотря иным неповадно было так делати» [1.6, с. 29-30]. Таким образом, не всякий тайный переход через рубеж был изменой. Для такого обвинения нужен был умысел против власти. В той же главе помещикам и вотчинникам порубежных городов вменялась обязанность немедленно доносить государю или воеводам, когда они «почают в людях своих и во крестьянах какое дурное или измену», а уличенных приводить к воеводам {1.6, 30].
Во главе впервые в российском законодательстве дается общая правовая регламентация выезда за рубежи Московского государства. Источником ее норм традиционно считается практика Посольского приказа [1.5, с. 272].
Презумпция измены наличествует и в главе VII, устанавливающей правовой режим воинской службы. Здесь идет речь об измене воинскому долгу: перебежке или точнее - о временных переходах на сторону противника в военной обстановке с целью сообщения сведений о состоянии воинских частей.
Впервые в истории законодательства Российского государства глава подробно регламентирует вопросы организации вооруженных сил.
Виновный подвергался смертной казни через повешение на виду у неприятельских сил. Измена именно государству, а не только государю предусматривается и в XX главе: «А будет, кто изменит, из Московского государства отъедет в ыное господство, то его людей отпустить на волю» [1.6, с.30]. Статья формирует норму об отпуске на волю холопов, принадлежащих изменникам, давно существующую на практике.
Другим видом государственного преступления, предусмотренным Уложением, «скоп и заговор», т.е. в какой-то мере организованное выступление массы людей против царя, бояр, воевод и др. С целью предупреждения таких явлений закон обязывал всякого, кто узнает о готовящемся заговоре, доносить царю, боярам, а в городах воеводам и приказным людям. В противном случае знавшему о скопе и заговоре, но не донесшему о них, угрожала смертная казнь. Запрещалось «самовольством, скопом и заговором» приходить к царю, боярам, думным людям, а в городах воеводам и приказным людям. Отягчающим обстоятельством могло быть при этом избиение и грабеж должностных лиц. За подобные действия назначалась смертная казнь «без всякой пощады» [1.6, c. 30]. Все эти статьи были откликом на восстание 1648 г. в Москве и других городах.
Можно отметить, мера наказания - смертная казнь - следовала за «скоп и заговор» безотносительно к тому, были ли они направлены против самого царя или воевод и приказных людей в городах. Таким образом, закон брал под защиту не только особу царя как монарха, а весь государственный аппарат в целом.
Извет, донос о преступлениях возносился в норму закона, обязательную для всех. Не составляли исключения даже крестьяне и холопы, обязанные доносить на своих господ в случае их замыслов на «государское здоровье» или участие в изменном деле [2.21, c. 157]. Но все изветы должны иметь непреложные доказательства. Ложные изветы карались той же мерой наказания, которую должен был нести оговоренный. За ложное объявление за собой «государева дела и слова» даже под страхом перед побоями или по причине состояния опьянения назначалось наказание кнутом [1.6, c. 31]. Это - единственная статья, упоминающая не только о государевом деле или здоровье, но и о слове, то есть надо полагать, о непристойных словах в адрес государя. Однако в соответствии с принципами феодального права, разные должностные лица повинные в бездоказательном извете или в неумышленном произнесении непристойных слов в адрес государя, несли разные наказания. Расследование извета проводилось по правилам розыскного процесса.
Закон допускал убийство изменника любым лицом, которое даже получало вознаграждение за убийство или привод изменника в виде «государева жалования» из имущества убитого. Убийство захваченного изменника было преступлением. Эта статья была создана в целях более действенной борьбы с политическими преступлениями. [1.5, с. 267]
В большей мере, чем II глава, охране чести царя посвящена III глава: «О государеве дворе, чтоб на государеве дворе ни от кого никакого безчинства и брани не было». Глава направлена на охрану порядка на царском дворе и по составу намеченных в ней деяний примыкает отчасти к преступлениям против порядка управления.
Статьи главы III возникли так же, как и статьи 20-21 гл. II, в связи с напряженной обстановкой 1648 г. Участие в восстании не только феодально-зависимого населения, но и представителей верхов посада, дворян, детей боярских и стрельцов, т. е. плохо обеспеченной массы вооруженных людей, требовавших земли, крестьян, денег и защиты от бояр и крупных дворян. Немаловажную роль играла и борьба за власть придворных групп. В этих условиях двор царя становился местом сведения политических счетов и разного рода конфликтов, могущих угрожать здоровью и даже жизни государя. Поэтому виновные в нарушении порядка и чести государева двора подлежали усиленным наказаниям.
Бесчестье кого-либо словом на государевом дворе в присутствии «царского величества» рассматривалось как поругание чести государева двора и наказывалось не только уплатой бесчестья, но и тюремным заключении на две недели [1.6, c. 42]. Как бесчестье государева двора, карались более сурово, чем в обычных условиях, побои: удар рукою - тюремное заключение на месяц, при этом нанесение раны - оплата бесчестья вдвое и полтора месяца тюрьмы [1.6, c. 43]. А смерть от раны причиненной орудием или даже просто ранение без смертельного исхода, но в присутствии царя, влекли смертную казнь и оплату кабальных долгов убитого. Лишь одно обнажение оружия, ни сопровождавшееся ни убийством, ни нанесением ран, ни ударов, но в присутствии государя, наказывалось отсечением руки [1.6, c. 43]. Обнажение оружия во дворе государя во время его отсутствия влекло трехмесячное тюремное заключение, а в случае нанесения раны в зависимости от результатов: если раненный умирал - смертная казнь; выздоравливал - отсечение руки и выплата раненному бесчестья и увечья против окладу вдвое [1.6, c. 43]. Этот порядок материального вознаграждения был введен еще ст. 26 Судебника 1550 г.
Нормы направленные на охрану порядка в царском дворе детальрно разработаны в законодательстве впервые. По своей сути они примыкали к законам предназначенным для охраны порядка управления. [2.21, с. 158]
К государственному праву примыкают и законы касающиеся прерогатив и регалий царской власти. К ним можно отнести чеканку монет сосредоточенную в руках государства начиная с XVII в. В Уложении монетному делу посвящена глава состоящая всего из двух статей - «О денежных мастерах, которые учнут делать воровские деньги». Однако к чеканке монет относится только первая статья. Она делит состав преступлений в отношении монеты на две части: во-первых, чеканка медных, оловянных или укладных денег вместо принятых в государстве серебряных - это является фальшивомонетничеством; и во-вторых, примесь в серебро меди, олова или свинца, т.е. порча денег с целью наживы. Эта статья относится не только к разряду фальшивомонетничества, т. к. и тот, и другой вид преступления закон расценивал как причинение убытка казне и определял виновным квалифицированную смертную казнь — залитие в горло расплавленного металла [1.6, c. 51]. Другая статья устанавливала ответственность золотых и серебряных дел мастеров за утайку или подмену благородных металлов. В отличие от фальшивомонетничества, затрагивающего интересы государства и влекущего за собой смертную казнь, этот вид подделки наказывался менее строго - торговой казнью и возмещением убытка пострадавшему. Глава расширяет, таким образом, раздел преступлений против порядка управления, вводит понятие фальшивомонетничества. [1.5, c. 269]
Государственной монополией было изготовление и продажа пива, меда и вина. Общее управление этой регалией сосредотачивалось в приказе Новая четверть. Глава IX содержит нормы финансового и административного права, а также связанные с ними гражданско-правовые и уголовно-правовые нормы. В ней отражаются изменения в экономической жизни страны, которые произошли XVII в. Выросла торговля: XVII в. идет процесс складывания единого всероссийского рынка.
В главе ярко присутствует принцип феодального права: предоставление привилегий господствующему классу в ущерб закрепленному крестьянству. Глава характеризует некоторые основные принципы организации финансовой системы Российского государства. Существуют две основные категории пошлин - государственные и вотчинно-поместные. Первые взимаются на землях царского домена, вторые - вотчинниками и помещиками в их владениях, в силу иммунитетных пожалований. Государственные пошлины собираются головами и целовальниками или отдаются на откуп. Также в главе регламентируются проезжие и отчасти торговые пошлины [2.21, c. 159]. Главное внимание здесь было уделено проезжим пошлинам, гл. IX регламентирует и порядок содержания проезжих путей - дорог, мостов, перевозов, объясняя это поддержанием в порядке путей сообщения [1.5, c. 160].
В главе XVII определяется порядок взимания печатных пошлин. Печатными называются пошлины за приложение печати к актам исходившим из правительственных учреждений по челобитным частных лиц. Взимание таких пошлин и всеми вопросами ведал Печатный приказ. Приказ Большого Дворца сохранял свою самостоятельность и сам брал пошлины со своих грамот и дел. За акты по земельным сделкам часть печатных пошлин взимал поместный приказ [1.5, c. 160].
Прерогативой правительства был сбор пошлины за оформление деловой документации путем приложения казенной печати. Регламентации этого вопроса в Уложении отведена самостоятельная XVIII глава - «О печатных пошлинах». В ней выделены определенные группы лиц и типы пошлин, взимаемых с удостоверения актов. К первой категории относились земледельцы и соответственно документы касающиеся поместно-вотчинных дел. Пошлина в размере 2,5 деньги с четверти пашни исчислялась в специальных случаях, которые содержатся в главе XVIII, ст. 1, 14, 15, 17 - 20. Пошлины с челобитья в размере полуполтины с человека взималась при выдаче ввозных грамот на старые поместья взамен утерянных, с оформления передачи поместий женам и детям дворян и детей боярских, убитых на государственной службе и с меновых при мене земельными владениями.
Освобождались от уплаты пошлин возобновленные жалованные грамоты на старые родовые и купченные вотчины, а так же в качестве льготы освобождались от пошлин жалованные грамоты, наказные памяти в города и прочие документы, данные боярам и другим людям.
Освобождались от пошлин грамоты, выданные головам и сотникам стрелецких полков, стрельцам московских приказов, казакам на владение вотчинами и поместьями, а равно по делам о займах и долговых обязательствах. Платили печатные пошлины гости и торговые люди [1.5, c. 161].
Можно отметить, что освобождение от взимания пошлин за приложение печатей к грамотам встречалось немного. В социальном плане освобождение касалось верхов господствующего класса: думных людей, властей высокопривилигерованных монастырей - Троице-Сергиева и Спасского Нового. Крестьяне и монастырские слуги этих монастырей от уплаты пошлин не освобождались [1.5, c. 162].
Таким образом, по всей главе можно сделать вывод: XVII в. - одно из наиболее бурных столетий не только в России, но и многих западных и восточных государств. В России оно носило передовой характер, когда прежняя система управления сословной монархии и ее институты переживают рассвет, но со второй половины века отмирают и начинается процесс формирования абсолютной монархии [2.17, c.85].
Со времени Алексея Михайловича уже резкими чертами отличается начало преобразовательного периода в жизни Московского государства, является сознательное стремление к преобразованию начал нашей жизни, чего не было еще при Михаиле Федоровиче, когда правительство строило государство еще по старым досмутным образцам. Общество жило напряженно, и напряженность жизни отозвалось на Уложении тем, что оно стало отставать от жизни и требовало изменений и дополнений. И вот, начиная с 1649 г. и до эпохи Петра I Великого, проявляется множество так называемых Новоуказных статей, вносивших в Уложение необходимые поправки и дополнения. Именно при Алексее Михайловиче появились довольно обширные и развитые законоположения общего характера, которые служат свидетельством быстрого государственного роста [1.5,т. 3, с. 80].
В Соборном Уложении нет специальных глав характеризующих специальный строй России. Однако наличие монарха, Боярской думы, Земских соборов, приказов местных органов управления и их основные черты достаточно хорошо характеризуются законом.
Уложение законодательно укрепило потребности господствующего класса на данном этапе его развития и вместе с тем - уступки определенным слоям феодального общества, вызванные необходимостью укрепления классового господства феодалов [1.5, т. 3, с. 81].
Соборное Уложение 1649 г. также отразило возросшую власть самодержавного монарха. Специальные главы Уложения были посвящены охране жизни и чести, а также здоровья царя. Вводилось понятие «государственного преступления», причем не делалось никакого различия между преступлением против государства, и действиями направленными против личности государя. Устанавливалась охрана порядка внутри царского двора или вблизи места пребывания царя. Любые противоправительственные преступления - «скоп и заговор» - были возведены в ранг государственных преступлений [2.27, c. 89].
В итоге, с данного периода наблюдается ослабление роли Земских соборов, а в уездах - выборного губного правления, которые все более вытеснялось властью воевод. Положение царя значительно усилилось, он стал обладать полномочиями государственной власти - административной, законодательной, судебной и военной,- хотя и продолжал делить власть с Боярской думой и отчасти с Земскими соборами, которые в какой-то мере ограничивали его власть. И именно Уложение 1649 г. дало наиболее полное и концентрированное выражение статуса власти царя как верховного главы государства в условиях начавшегося распада сословно-представительной монархии и зарождения абсолютизма периода развитого феодализма.
II.