1 См. Электронный ресурс: Охотин н. Г., Рогинский а. Б. «Большой террор»: 1937-1938. Краткая хроника. Режим доступа: www.Memo.Ru.

п

Для интерпретации этого документа важна номенклатурная позиция, занимае- мая в тот момент Г. М. Маленковым — зав. Отделом руководящих партийных орга- нов ЦК ВКП(б). В компетенцию Маленкова входило в том числе курирование НКВД. Можно предположить, что Маленков в данном случае озвучивал инициативу руковод- ства НКВД.

³ Первое упоминание об этой записке см.: Одинцов М. И. Хождение по мукам // Наука и религия. 1990. № 7. С. 57; Записка П. А. Красикова в Политбюро ЦК ВКП(б) от 16 августа 1937 г. по вопросу об отмене постановления ВЦИК и СНК РСФСР от 8 апреля 1929 г. // РГАСПИ. Ф. 78. Оп. 7. Д. 209. Л. 10-14. Сам текст записки Маленкова в данном деле отсутствует, он частично опубликован: Дамаскин (Ор- ловский), игумен. Гонения на Русскую Православную церковь в советский период: http//www.FOND.ru/reutov/reutov_l/reutov_l-2.htm. Ссылка автором при публи- кации дается на: АПРФ. Ф. 3. Оп. 60. Д. 5. Л. 34-35.

ЦК ВКП(б) в преамбуле документа утверждалось, что «церковники и сектанты» активизировались в связи с принятием новой Консти- туции и ведут подготовку к выборам в Советы, «ставя своей задачей проникновение в низовые советские органы». Органам НКВД пред- писывались меры, направленные на «выявление и быстрый разгром организующих очагов нелегальной работы церковников и сектан- тов», в первую очередь — на внесение раскола в церковные общины, ослабление материальной базы церкви, затруднение участия в вы- борах и т. д.¹

Наличие специального «антисектантского» циркуляра НКВД, не- сомненно, принятого по результатам работы пленума ЦК ВКП(б), во многом снимает вопрос о том, кто инициировал спустя четыре месяца включение «сектантов» отдельной строкой в приказ № 00447. Посы- лая свои предложения о лимитах и «контингентах» в июле 1937 г., места несомненно включали в них верующих, которые, с одной сто- роны, являлись традиционным объектом репрессивной деятельности органов, с другой — о них непосредственно напоминал и на них ука- зывал мартовский циркуляр НКВД СССР.

В пользу предположения, что выделение «сектантов» в особую це- левую группу террора было инициативой высших функционеров пар- тии, активно поддержанной органами НКВД, свидетельствует также записка, направленная 20 мая 1937 г. Г. М. Маленковым² И. В. Стали- ну. Речь в ней шла об отмене постановления ВЦИК и СНК РСФСР от 8 апреля 1929 г., регулировавшего церковно-государственные отно- шения³. По мнению Маленкова, постановление сыграло негативную роль «в создании организационной основы для оформления наиболее активной части церковников и сектантов». Указывая на положение по- становления, согласно которому для регистрации религиозного обще- ства необходимо было заявление 20 учредителей, Маленков писал:

«Как видим, уже сам порядок регистрации требует организационного оформления двадцати наиболее активных церковников. В деревне эти люди широко известны под названием "двадцатки". На Украине для регистрации религиозного общества требуется не двадцать, а пятьде- сят учредителей [...] Считаю целесообразным отменить этот декрет, со- действующий организованности церковников. Мне кажется, что надо ликвидировать "двадцатки" и установить такой порядок регистрации религиозных обществ, который не оформлял бы наиболее активных церковников. Точно так же следует покончить, в том виде, как они сло- жились, с органами управления церковников». В заключении записки Маленков еще раз подчеркивал, что «декретом мы сами создали широ- ко разветвленную, враждебную советской власти, легальную органи- зацию. Всего по СССР лиц, входящих в "двадцатки", насчитывается около шестисот тысяч»¹.

Об этом же свидетельствует то внимание, которое было уделено «сектантам» уже непосредственно в ходе самой операции. Так, 2 ав- густа 1937 г. И. В. Сталин проинформировал А. А. Андреева, послан- ного с карательной миссией в АССР Немцев Поволжья о том, что ЦК ВКП(б) санкционировал «изъятие главарей сектантской немецкой

С запиской были ознакомлены члены и кандидаты в члены Политбюро Андреев, Ворошилов, Жданов, Каганович, Калинин, Косиор, Микоян, Молотов, Петровский, Постышев, Чубарь, Эйхе. Сугубо положительное отношение к инициативе Маленко- ва высказал Н.И. Ежов, указав: «Из практики борьбы с церковной контрреволюцией в прошлые годы и в настоящее время нам известны многочисленные факты, когда антисоветский церковный актив использует в интересах проводимой антисоветской работы легально существующие "церковные двадцатки" как готовые организационные формы и как прикрытия». Вместе с постановлением от 8 апреля 1929 г. Ежов пред- лагал отменить также инструкцию Постоянной комиссии по вопросам культов при Президиуме ВЦИК от 16 января 1931 г. «О порядке проведения в жизнь законода- тельства о культах», которая, по его мнению, ставила «религиозные объединения на положение едва ли не равное с советскими общественными организациями». В част- ности, Ежов называл пункты 16 и 27 инструкции, которыми допускались религиоз- ные уличные шествия и церемонии, созыв религиозных съездов. Цит. по: Дамаскин (Орловский), игумен. Гонения на Русскую Православную церковь в советский период: http//www.FOND.ru/reutov/reutov_l/reutov_l-2.htm. Ссылка на документ дается на: АПРФ. Ф. 3. Оп. 60. Д. 5. Л. 36-37. Несмотря на столь однозначную позицию Ежова и Маленкова, Сталин принял решение передать вопрос на обсуждение П. А. Красико- ву и М. И. Калинину, оба высказали негативное отношение к инициативе Маленкова. Красиков в качестве главного аргумента привел 16 августа 1937 г. соображение о том, что благодаря имеющемуся законодательству церковные активисты действуют под контролем, а не в подполье, «что всегда хуже, когда имеешь дело с религией». Пере- гибы и форсирование «ликвидации религии» привели, по его мнению к тому, что «во многих местностях Союза загоняли в подполье и секты немалое количество верующих и делали их враждебными или контрреволюционерами». В результате постановление от 8 апреля 1929 г. осталось в силе. См.: РГАСПИ. Ф. 78. Оп. 7. Д. 209. Л. 12.

¹ Шифртелеграмма И. В. Сталина А. А. Андрееву об арестах в Республике Немцев Поволжья от 2 августа 1937 г. // Лубянка. Сталин и Главное управление госбезопасно- сти НКВД. Архив Сталина. Документы высших органов партийной и государственной власти. 1937-1938 / под ред. А. Н. Яковлева. М., 2004. С. 297. «Betbrüder», бетбруде- реры, дословно — «молящиеся братья», были последователями пиетизма — религиоз- ного движения в протестантизме, возникшего в конце XVII в. в Германии и близкого к баптизму.

² Докладная записка УНКВД Московской обл. Н. И. Ежову «О ходе изъятия кон- трреволюционного кулацкого и уголовного элемента», не ранее 15 августа 1937 г., за подписью С Ф. Реденса // Трагедия советской деревни. Т. 5. Кн. 1. С. 350.

³ Так, 6 сентября 1937 г. руководство УНКВД Казахстана, ходатайствуя об увели- чении лимита по 1-й категории с 200 до 500 чел., аргументировало просьбу наличием законченных дел на 315 чел., подлежащих расстрелу, в том числе на 72 чел. — членов «фашистских сектантско-церковных и контрреволюционных кулацких формирова- ний». Секретарь Смоленского обкома ВКП(б) М. С. Савинов в своей телеграмме Ста- лину и Ежову от 21 ноября 1937 г. просьбу об увеличении лимита по 1-й категории на 1 тыс. чел. подкрепил указанием на то, что в связи с близящимся окончанием операции по области предстоит осудить более 2 тыс. чел. «активных контрреволюционеров — попов, сектантов, организаторов контрреволюционных формирований, террористов». 28 июля 1938 г. зам. наркома внутренних дел М. П. Фриновский просил об утверж- дении лимита для репрессирования контрреволюционного элемента по 1-й категории по ДВК в размере 15 тыс. чел. В это число входили 777 «церковников и сектантов», состоявших на оперативном учете краевого аппарата НКВД. Ходатайству Фринов- ского предшествовала серия директив ГУГБ НКВД СССР об усилении репрессий в Дальневосточном крае (6-12 июля 1938 г.), в которых, в частности приказывалось: «В 7-ми дневный срок подготовить массовую операцию по изъятию [...] антисоветских элементов из бывших партизан, антисоветского актива, церковников и сектантов». См.: Трагедия советской деревни. Т. 5. Кн. 1. С. 360,385; История сталинского ГУЛАГа. Конец 1920-х — первая половина 1950-х годов. Т. 1. Массовые репрессии в СССР. М., 2004. С. 300.

¹ Жуков Ю. Иной Сталин. Политические реформы в СССР в 1933-1937 гг. М., 2003. С. 480-484. Наиболее детально из перечисленных здесь функционеров о «сек- тантской» проблеме говорил А. А. Волков. Описав собрания верующих в Лоевском районе, он сделал вывод о легализации сектантами контрреволюционной работы под прикрытием «сталинской конституции». Э. К. Прамнэк в ответ на вопрос И. В. Стали- на о количестве людей, демонстративно отказывающихся участвовать в выборах, про- странно рассказал о деятельности баптистской общины г. Сталино, активизировавшей свою деятельность и стремившейся якобы выдвинуть альтернативных кандидатов.

² Сообщившие эту информацию А. Б. Рогинский и Н. Г. Охотин датировали доку- мент 12 октября — 5 ноября 1937 г. См. электронный ресурс: Охотин Н. Г., Рогинский А. Б. «Большой террор»: 1937-1938. Краткая хроника. Режим доступа: www.memo.ru.

³ Документ опубликован: Хаустов В., Самуэльсон Л. Сталин, НКВД и репрессии. 1936-1938 гг. М., 2008, С. 407-414. К сожалению, публикаторами не предпринята по- пытка более точной датировки документа, а также не указано, какая часть спецсообще- ния не опубликована, хотя в заголовке документа стоит «Из спецсообщения...».

группы бетбрудоровцев»¹. В середине августа 1937 г. УНКВД по Московской области сообщило Н. И. Ежову о ряде дел, «заслужи- вающих внимания», в том числе о вскрытой в Коломенском районе контрреволюционной организации «сектантов-антивоенников» в коли- честве 65 чел., ставившей себе целью проведение с помощью разъез- жающих по деревням «маршрутников» активной агитации против службы в Красной армии². Упоминание о необходимости репресси- ровать дополнительное количество «сектантов» регулярно встреча- ется в ходатайствах с мест в центр об увеличении лимитов по «кулац- кой операции»³. Можно предположить, что, упоминая «сектантов» в своих запросах, на местах обоснованно рассчитывали на совершенно однозначную реакцию центра.

Партийные функционеры на пленуме ЦК ВКП(б) 11-12 октяб- ря 1937 г. также убедительно продемонстрировали, кого они счи- тают наиболее опасными врагами в связи с предстоящими выбо- рами. Выступления секретарей Донецкого обкома Э. К. Прамнэка,

Ростовского обкома Е. Г. Евдокимова, Днепропетровского обкома Н. В. Марголина, Архангельского обкома Д. А. Конторина, Горьков- ского обкома Ю. М. Кагановича и первого секретаря ЦК КП(б) Бело- руссии А. А. Волкова в основном были посвящены вылазкам врагов народа, возглавляемых «церковниками» и «сектантами»¹. Оценивая их выступления на пленуме, необходимо учитывать, что все первые секретари были членами троек, а значит, были прекрасно осведомле- ны о размахе и направленности репрессий НКВД против верующих.

Как и в случае с февральско-мартовским пленумом, руководство НКВД СССР оперативно отреагировало на октябрьский 1937 г. пле- нум очередной специальной директивой о борьбе с «церковниками и сектантами». В частности документ требовал от исполнителей на ме- стах «в ближайшие дни обеспечить оперативный разгром церковного и сектантского контрреволюционного актива, подвергнув аресту всех участников шпионских, повстанческих и террористических форми- рований, в том числе пытающихся вести подрывную работу в связи с выборами в Верховный Совет СССР»². Повторное специальное ак- центирование местных управлений НКВД на «разгроме» верующих наглядно свидетельствует о важности, которую центр придавал дан- ной акции.

Особого внимания заслуживает «Спецсообщение о церковниках и сектантах», направленное Ежовым Сталину в конце ноября 1937 г., в котором подводятся первые суммарные итоги «кулацкой операции» в отношении церкви³. Предыстория появления этого документа тако- ва: 13 ноября 1937 г. Л. 3. Мехлис переадресовал Сталину письмо быв- шего редактора газеты «Звезда», в котором речь шла о влиянии церкви в Белоруссии. Лапидарная резолюция вождя гласила: «Т. Ежову. Надо бы поприжать господ церковников». Народный комиссар внутренних дел СССР отреагировал незамедлительно. 15 ноября 1937 г., выпол-

¹ Хаустов В., Самуэльсон Л. Сталин, НКВД и репрессии. С. 414. Если принять количество арестованных за декабрь 1937 г. «церковников и сектантов» за 5 972 чел. (37 331 — 31 359) и приплюсовать его к числу «религиозников», репрессированных в 1938 г., — 13 438, то получим цифру 19 410 чел. Таким образом, к концу массовой операции органы НКВД существенно превысили цифру в 11 570 чел. (9 570 + 2 000), находившихся на оперативном учете по данным на конец ноября 1937 г. Т. е. еще почти 8 000 «религиозников» было «довыявлено» чекистами, что свидетельствует о поголов- ном репрессировании в ходе «кулацкой операции» всех учтенных «религиозников»

и фактическом решении, с точки зрения органов, религиозного вопроса.

2

Цит. по: Омская правда. 1937. 9 мая. Правда. 1937. 5 июня, 8 июня.

няя его указание, начальник СПО ГУГБ НКВД СССР разослал на места шифротелеграмму, в которой требовал в течение суток предста- вить материалы о репрессиях в отношении церковников и сектантов за август-ноябрь 1937 г.¹ На основании поступивших с мест данных был оперативно подготовлен документ, во многом проливающий свет на намерения московского центра в отношении решения «религиоз- ного вопроса».

В его преамбуле сообщалось, что «по этим элементам нанесен значительный оперативный удар», за четыре месяца осуществле- ния «кулацкой операции» было арестовано 31 359 «церковников и сектантов»², в том числе 166 митрополитов и епископов, 9 116 свя- щенников, 2 173 монаха, а также 19 904 чел., которых чекисты от- несли к «церковно-сектантскому кулацкому активу». Из них к ВМН было осуждено 13 671 чел., в том числе 81 епископ, 4 629 «попов», 934 монаха и 7 004 чел. «церковно-сектантского кулацкого актива». Таким образом, количество казненных «религиозников» составило 43,6 %, что немного меньше традиционного для «кулацкой» опера- ции соотношения казненных и осужденных к ИТЛ, которое историки оценивают как 1:1.

Хаустов В., Самуэльсон Л. Сталин, НКВД и репрессии. С. 272. ² Общая цифра репрессированных «церковников и сектантов» за 1937 г. состави- ла, по данным НКВД СССР, 37 331 чел.

о

Если верить утверждению Ежова о сокращении примерно вдвое количества «по- пов» и «сектантов», то данные о 2 ООО сектантских проповедников, еще остававшихся на свободе, косвенно свидетельствуют о масштабе репрессий в отношении руководства евангельских церквей за август-ноябрь 1937 г. — также около 2 ООО чел.

По заверению Ежова, удар наносился исключительно «по ор- ганизующему и руководящему активу церковников и сектантов», что привело к практически полной ликвидации епископата право- славной церкви, а сокращение примерно в два раза «количества попов и проповедников» — «к дальнейшему разложению церкви и сектантов». Названные Ежовым цифры «религиозников», остав- шихся на свободе, свидетельствовали, с одной стороны, об объеме колоссальной репрессивной деятельности, уже проделанной НКВД, с другой — о том, какую работу предстояло выполнить че- кистам: по неполным данным, на оперативном учете находилось еще 9 570 «попов» и свыше 2 ООО сектантских проповедников³. Приведя многочисленные факты попыток создания «церковно- сектантским религиозным активом всех религиозных течений» единого антисоветского фронта, Ежов в завершении документа сообщал вождю о том, что управлениям НКВД 17 областей, про- явившим недостаточную рьяность, даны специальные указания

«о немедленной ликвидации всех церковно-сектантских контрре- волюционных фомирований»¹.

Подготовка и проведение репрессий в отношении верующих со- провождались пропагандистской кампанией в прессе. В 1937 г. со- ветская печать, до этого в течение ряда лет практически ничего не писавшая на тему борьбы с религией, вдруг повсеместно стала от- мечать признаки оживления «церковников» и верующих, сообщала об участившихся ходатайствах об открытии церквей и молитвенных домов и т. д. 7 мая 1937 г. «Правда» в своей передовице заклеймила «гнилую теорию» о том, что «религия в Советском Союзе в настоящее время не играет уже никакой роли», и призвала партийные, комсо- мольские и профсоюзные организации «не медля широко развернуть антирелигиозную пропаганду»². Лейтмотивом публичных заявлений ответственных советских и партийных работников стало утвержде- ние о том, что на фоне запущенной антирелигиозной работы «церков- ники» и «сектанты» активно пытаются использовать конституцию и выборы в Верховный Совет СССР в своих контрреволюционных интересах. Так, выступая в июне 1937 г. на Западно-Сибирской крае- вой партконференции, Р. И. Эйхе охарактеризовал массовую агита- цию и антирелигиозную пропаганду как «самый запущенный участок в работе крайкома», в то время как в крае «наблюдается активизация церковников»³.

Чем меньше времени оставалось до выборов, назначенных на 12 декабря 1937 г., тем больше внимания пресса уделяла вопросу борьбы с верующими. Возрождение мифа о коварных, неожиданно расплодившихся сектантах должно было подстегнуть активность низовых советских и партийных работников в ходе подготовки к вы- борам, а также служить идеологическим сопровождением и обосно- ванием репрессий. 18 октября 1937 г. на эту тему в «Правде» выска- зался глава профсоюзов Н. М. Шверник. Приведя в качестве примера деятельность баптистов-рабочих в Курской области, которые «в сво- ей молельне усиленно изучают избирательный закон, чтобы вести

враждебную агитацию», он призвал все профсоюзы страны в про- цессе избирательной кампании «особенно усилить разоблачение антисоветских махинаций церковников, сектантов и других контрре- волюционных элементов». Заявления о «сектантских мракобесах», стремившихся «пролезть в советы», ведущих «под ширмой молит- венного дома зловонную, омерзительную подрывную работу», стано- вятся в октябре — ноябре 1937 г. одним из общих мест в материалах «Советской Сибири», посвященных выборам¹.