1. Долговременные причины

В этом разделе статьи речь пойдет о развитии устойчивой ре- прессивной традиции в отношении евангельских верующих в СССР в 1920-х — первой половине 1930-х гг. и об ее идеологическом обо- сновании.

Численность конфессий в 1920-е гг.: мифы и реальность

Протестантские конфессии, опиравшиеся на сильные в России традиции народной религиозности, стали в 1920-е гг. важным фак- тором общественно-политической жизни страны. Если Православ- ная Церковь в результате осуществленного большевиками разгрома и относительной пассивности народа оказалась в роли гонимой и пострадавшей стороны, то протестантская часть религиозного спек- тра в определенной степени выиграла от изменений, вызванных отделением церкви от государства. Возможность проповедовать, заниматься миссионерской деятельностью, способность предло- жить верующим реформированное исповедание, реализующееся в дружественной и нацеленной на взаимопомощь и хозяйственный успех жизни общины, освобождение от военной службы и, нако- нец, стремление изолироваться от Советского государства — все это делало привлекательным, особенно в среде крестьянства, принад- лежность к одной из евангельских конфессий. По авторитетному мнению С. Плаггенборга, «после революции общая палитра религи- озности стала намного пестрее. Значительным признаком народной религиозности на заре советской эпохи была витальность религиоз- ных меньшинств»¹.

Plaggenborg S. Revolutionskultur. Menschenbilder und kulturelle Praxis in Sowjetrussland zwischen Oktoberrevolution und Stalinismus // Beiträge zur Geschichte Osteuropas. Bd. 21. Köln; Weimar; Wien; Böhlau, 1996. S. 313.

В годы нэпа число приверженцев евангельских церквей насчиты- вало сотни тысяч человек. Отсутствие достоверной статистики, равно как и заявления ряда влиятельных деятелей партии, породило миф о чрезвычайно динамичном развитии конфессий и стремительном рос- те числа «сектантов». В определенной степени созданию мифа спо- собствовали явно завышенные цифры, озвученные руководством ряда конфессий. Так, в 1922 г. лидер евангельских христиан И. С. Проханов объявил, что Всероссийский союз евангельских христиан (ВСЕХ) насчитывает 2 млн членов и последователей. В сентябре 1924 г. 2-м Всероссийским съездом духовных христиан-молокан число членов конфессии также было определено в 2 млн чел. Активный представи- тель идеи о сотрудничестве «сектантов» с большевиками в деле комму- нистического строительства толстовец И. М. Трегубов неоднократно оперировал цифрой 25-30 млн чел. В 35 млн чел. (10 млн — протес- тантские конфессии, 25 млн — старообрядцы) оценивал численность верующих известный знаток сектантства В. Д. Бонч-Бруевич. Фор- мулируя на XIII съезде РКП(б) тактику партии по отношению к сек- тантству, Г. Е. Зиновьев также оперировал многомиллионной цифрой стихийных коммунистов-сектантов, представлявших разительный контраст с остальной крестьянской массой.

Руководящие сотрудники тайной полиции, по роду службы за- нимавшиеся борьбой с религиозными организациями, более реаль- но оценивали численность «сектантов». В 1924 г. глава СО ОГПУ Т. Д. Дерибас назвал в числе объектов «работы» отдела «много- численные сектантские общины с миллионным составом» и «анти- милитаристов военного времени». Всего, по мнению Дерибаса, под постоянным наблюдением должно было находиться более 2 млн про- тивников режима¹. В докладе СО ОГПУ от 27 мая 1924 г. баптисты и евангельские христиане были определены как самая большая сектант- ская группировка в СССР численностью в 2,5-3 млн чел.² Спустя два с половиной года, информируя Оргбюро ЦК ВКП(б) о деятельности сектантства, начальник 6-го отделения СО ОГПУ Е. А. Тучков оценил динамику роста евангельских верующих с 300 тыс. до 1917 г. до 3 млн в середине 1920-х гг., указав на безусловную опасность со стороны «мистических сектантов» (баптистов, евангелистов, адвентистов, мо- локан и духоборов) по сравнению со старообрядцами³. Аналогичные цифры роста протестантов — с 0,5 млн до 2,5 млн чел. — привел пред- седатель Антирелигиозной комиссии при ЦК ВКП(б) Е. М. Ярослав- ский, выступая 10 декабря 1928 г. на заседании Оргбюро ЦК ВКП(б)¹. В 1929 г. на II съезде Союза воинствующих безбожников СССР дру- гой известный антирелигиозный деятель Ф. М. Путинцев оценил общее количество протестантов в один миллион человек и подверг резкой критике В. Д. Бонч-Бруевича за недостоверную статистику в отношении евангельских церквей. Цифру в 35 млн сектантов Путин- цев справедливо назвал выдуманной и заявил, что подобные цифры ведут к панике среди партийных и советских работников. «Баптисты, евангелисты и адвентисты — это секты боевые, которые опасны для нас, которые имеют тенденцию к росту, у них применяются новые ме- тоды обработки молодежи. Значит, о них надо говорить, но не разво- дить паники», — призывал Путинцев².

В действительности общая численность членов всех неопроте- стантских конфессий едва ли была в 1920-е гг. выше 2 млн чел.³, при этом данная цифра, очевидно, включает в себя не только действи- тельных, но и потенциальных членов общин, готовившихся принять крещение. Совокупная же численность евангельских христиан и баптистов, по оценкам руководства обоих союзов, едва ли превы- шала к концу 1920-х гг. миллион человек. Несмотря на то что к нача- лу коллективизации компетентные сотрудники госбезопасности и информированные деятели антирелигиозного движения достаточ- но четко представляли себе ситуацию, миф о многомиллионной и быстро увеличивающейся армии сектантов часто воспроизводился как в советской прессе, так и на бытовом уровне и, без сомнения, сыграл свою негативную роль в событиях 1937 г., опосредованным образом воздействуя на функционеров партии и НКВД в ходе при- нятия решений.

Традиция и преемственность репрессивной политики в отношении «сектантства»- в 1920-1930-е годы

Руководство страны в начале 1920-х гг. занимало по отношению к религиозным меньшинствам двойственную позицию. Некоторые влия- тельные деятели партии и государства во главе с В. Д. Бонч-Бруевичем,