¹ Steindorff L. Zwischen Bürokratie und Ideologie. Die Antireligiöse Kommission beim Zentralkomitee als Koordinator bolschewistischer Religionspolitik in den zwanziger Jahren//Kirchliche Zeitschrift. 1999. Nr. 12. S. 141-142.

2 Текст документа см.: Советская власть и евангельские церкви Сибири в 1920— 1941гг. С. 217-219.

См., например, доклад Е. М. Ярославского о мерах усиления антирелигиозной работы от 10 декабря 1928 г. на заседании Оргбюро ЦК ВКП(б). Главный пафос его выступления был направлен против евангельских церквей. Именно их он признал главными противниками власти на «религиозном фронте»: «Надо отметить, что сейчас происходит известный распад православной организации [...] За счет распада право- славных общин растут сектантские организации [...] Они являются уже совершенно оформленной организацией нэпманского, кулацкого типа с очень гибко приспособлен- ной идеологией». Наплыв крестьянства в города и, как следствие, усиление деятель- ности евангелистов среди рабочих также были аргументом в пользу этого тезиса. На основании данного доклада 24 января 1929 г. Политбюро ЦК ВКП(б) приняло по- становление «О мерах по усилению антирелигиозной работы». См.: РГАСПИ. Ф. 89. Оп. 4. Д. 26. Л. 4; Ф. 17. Оп. 3. Д. 723. Л. 9-10.

стало признание руководством евангельских христиан, молокан, ад- вентистов и баптистов в середине 1920-х гг. обязательности военной службы для членов конфессий. Основными чертами стиля работы ГПУ — ОГПУ времен нэпа в отношении евангельских церквей ста- ли выборочные судебные и административные репрессии на фоне хорошо поставленного агентурного осведомления и стремление до- биваться поставленных целей с помощью завербованных сексотов, сталкивая между собой различные «сектантские» группы. Поэтому Л. Штайндорф совершенно прав, когда пишет, что неправильно «рас- сматривать двадцатые годы как золотой век сектантства», хотя это до сего времени остается общим местом среди историков¹. Только праг- матические соображения вынудили органы власти ограничиться во время нэпа политикой выборочных административных репрессий, мелочной регламентацией, постоянным контролем и провоцирова- нием раскола изнутри евангельских церквей.

Переход к новому периоду церковно-государственных отноше- ний начался вскоре после принятия 7 апреля 1927 г. постановления ЦК ВКП(б) «О сектантстве», которое существенно ограничило поле деятельности церквей и акцентировало внимание партийных и госу- дарственных органов на неопротестантских конфессиях как на одних из главных противников советского строя². К началу коллективизации руководством коммунистической партии сектантские организации стали расцениваться как более гибкие, изворотливые и опасные в срав- нении с православными общинами³. В выдвижении «сектантов» на первый план сыграло свою роль и то, что большинство антирелигиоз- ных мероприятий периода нэпа, за исключением административных, давали минимальный эффект. Для оживления антирелигиозной борь- бы нужен был стимул в виде сильного коварного врага. Православные священники на эту роль в своей массе уже не годились. Сектантство #се как нельзя лучше подходило на роль «рупора классового врага» — идеолога кулачества, носителя враждебного мировоззрения, открыто демонстрирующего приверженность гуманизму и пацифизму.

В ходе коллективизации церкви баптистского толка были выделе- ны в отдельную группу в составе кулачества, подлежавшую репрес- сиям согласно приказу ОГПУ СССР № 44/21 от 2 февраля 1930 г.¹ В идеологическом плане репрессии сопровождались кампанией в прессе по формированию образа врага народа — сектанта². В Сиби- ри были репрессированы сотни рядовых верующих, проповедников и пресвитеров, в том числе председатель Сибирского союза Федера- тивного союза баптистов СССР и пресвитер Новосибирской общины А. С. Ананьин и секретарь Сибирского союза Ф. П. Куксенко, закры- ты десятки молитвенных домов. В 1935 г. была полностью прекра- щена деятельность Федеративного союза баптистов СССР, а деятель- ность формально продолжавшего существовать Союза евангельских христиан была парализована и находилась под контролем органов госбезопасности.

Приказ ОГПУ СССР № 44/21 «О ликвидации кулачества как класса» от 2 фев- раля 1930 г. за подписью зам. председателя ОГПУ СССР Г. Ягоды // Трагедия совет- ской деревни. Т. 2: ноябрь 1929 - декабрь 1930. М., 2000. С. 163-167. В соответствии с приказом кулаки — «активные члены церковных советов, всякого рода религиоз- ных, сектантских общин и групп, активно проявляющие себя», должны были быть ликвидированы в составе «первой категории» кулачества как «контрреволюцион- ный кулацкий актив». Особо вычленялись сектанты и в составе «второй категории» кулачества, подлежавшей массовому выселению вместе с семьями в «отдаленные се- верные районы СССР». С 1 января по 15 апреля 1930 г. в рамках «первой категории» были арестованы 140 724 чел. По количеству арестованных — 5 028 чел. — священ- нослужители всех конфессий стояли на втором месте вслед за кулаками: 79 830 чел. Всего за 1930-1933 гг. во исполнение этого приказа тройками при ПП ОГПУ к раз- личным наказаниям были приговорены около 400 тыс. чел. См.: Ивницкий Н. А. Коллективизация и раскулачивание (начало 30-х гг.). М., 1996. С. 115 (эти данные Центральной регистратуры ОГПУ теперь опубликованы: Советская деревня глаза- ми ВЧК-ОГПУ-НКВД. Документы и материалы. Т. 3. Кн. 1. М., 2003. С. 484, 522); Юнге М., Биннер Р. Как террор стал «Большим». С. 28. Логично предположить, что доля духовенства и активистов религиозных общин среди общего числа репрессиро- ванных в рамках данного приказа была достаточно высокой. По данным О. Б. Мозо- хина, только в 1930 и в 1932 гг. было арестовано более 20 тыс. священнослужителей и активистов общин (см. табл. 1).

См.: Savin А. Das Bild des absoluten Feindes. Angehörige der Freikirchen in der regionalen sibirischen Presse 1928-1930 // Die Rußlanddeutschen in Rußland und Deutschland. Selbstbilder, Fremdbilder, Aspekte der Wirklichkeit (Forschungen zur Geschichte und Kultur der Russlanddeutschen. 1999. № 9, Sonderheft). Essen, 1999. S. 50-72.

Хотя операция по приказу ОГПУ СССР №44/21 от 2 февраля 1930 г. и такой ее аспект, как репрессии в отношении верующих, из- учены крайне слабо, тем не менее есть доказательства, что количе- ство верующих, репрессированных в 1930 г., фактически равно цифре «церковников и сектантов», осужденных в 1938 г., что ставит вопрос о сходстве и особенностях данной операции и операции по приказу № 00447 (см. табл. 1).

Таблица 1

Таблица составлена по: Мозохин О., Гладков Т. Менжинский. Интеллигент с Лу- бянки. М., 2005. С. 370-422; Мозохин О. Б. Право на репрессии. С. 246-472; История советских органов государственной безопасности / под ред. В. М. Чебрикова и др М., 1977. С. 323.

Репрессии в отношении верующих в СССР в 1920-1950-е годы (по данным ОГПУ - НКВД - МГБ)¹

Годы	Общее кол-во лиц, арестованных ОГПУ — НКВД - НКГБ - МГБ	Служителей культа всех конфессий
1	2	3
1923	104 520	975
1924	92 849	1 494 (386*)
1925	72 654	895 (400*)
1926	71434	832
1927	88 130	1676
1928	148 975	1777
1930	399 445	13 354
1932	486 497	6 973 (9 314***)
1934 (1.01 - 10.07)	196 717	1 545(1871***)
1937-1938 (только в рамках операции по при- казу № 00447)	767 397	50 769 церковников и сектантов (соответственно 37 331 за 1937 г. и 13 438 за 1938 г.)
1939	44 731	987
1940 — начало 1941	203 806 (за 1940 г.)	1 988 церковников и сектантов**
1943	141 253	539 церковников и сектантов
1945	112 348	1 961 — религ. антисов. элемент, в т. ч. 989 — сектанты, 690 — прав, дух-во

Указано количество лиц, привлеченных к уголовной ответственности по линии 6-го отделения СО ОГПУ. Под руководством Е. А. Тучкова отделение отвечало за борь- бу с «церковной контрреволюцией» и сектантством.

История советских органов государственной безопасности / под ред. В. М. Чеб- рикова и др. М., 1977. С. 323.

Всего осуждено по делам о «церковно-сектантскои контрреволюционной дея- тельности».

После удара, нанесенного религиозным организациям в период коллективизации, партийно-советское руководство на местах пере- стало рассматривать борьбу с религией в качестве одной из прио- ритетных задач. Отсутствие в 1930-е гг. специальных решений руко- водства ВКП(б) по «религиозному» вопросу, резкое сокращение как количества, так и активности организаций Союза воинствующих без- божников СССР (СВБ), прекращение публикаций на антирелигиоз- ную тему в газетах — все это привело к тому, что большинство пар- тийных организаций расценивали борьбу с религией как пройденный этап. «Штурм и натиск» периода коллективизации сменился рутиной административного «выдавливания» общин из молитвенных домов и выборочных репрессий, которые регулярно практиковались НКВД вплоть до начала массовых операций.

Так, в апреле 1936 г. СПО УГБ УНКВД по Западно-Сибирскому краю произвел арест пяти видных деятелей баптистского движения в России и Сибири, оформив их как участников контрреволюционной сектантской группы, получавших помощь зарубежных сектантских комитетов, в частности от эмигрировавших из СССР руководите- лей ВСЕХ И. С. Проханова и И. В. Непраша. В состав группы вхо- дили А. В. Светличный, Я. Ф. Саблин, И. Ф. Саблин, П. И. Маматюк и Г. Е. Таланцев. Верующие были обвинены не только в получении