6. Неутомимые труженики

При изучении темы репрессирования православных церковни- ков на Алтае в августе 1937 — марте 1938 г. сам собой встал вопрос об интенсивности работы органов НКВД. Разумеется, этот показа- тель хорошо характеризуют уже приведенные статистические дан-

Протокол допроса обвиняемого Кадысева П. С. от 19 августа 1937 г. // ОСД

УАД АК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 7123 (1937-1959 гг.). Л. 8. 2

Протокол допроса обвиняемого Никольского Е. С. от 20 августа 1937 г. // Там же. Д. 13839 (1937-1989 гг.). Л. 7-9 об.

Акт о попытке Никольским Е. С. совершить самоубийство от 21 августа 1937 г. // Там же. Л. 15.

Протокол допроса обвиняемого Орлова И. Д. от 5 августа 1937 г. // ОСД УАД АК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 5366 (1937-1957 гг.). Т. 5. Л. 13. ² Там же. Л. 13-13 об. Заявление Орлова И. Д. на имя начальника Алтайского районного отделения НКВД от 5 августа 1937 г. // Там же. Л. 9.

4 «Мои показания» Орлова и. Д. // Там же. Л. 10-10 об.

ные об арестах. Наряду с этим, одним из важных показателей такой «ретивости» явилась работа в выходные дни (по воскресеньям). С помощью обычных календарей на 1937 и 1938 гг. было выявлено следующее. С 5 августа 1937 г. по 15 марта 1938 г. включительно, в дни, когда советским людям по закону полагалось отдыхать, органы НКВД были заняты выполнением приказа № 00447. В воскресные дни было арестовано 29 чел. (8,8 %), осуждено на заседаниях троек 57 чел. (17,4 %), расстреляно 43 чел. (13,1 %). А вот даты воскресных заседаний троек управлений НКВД по Западно-Сибирскому и Ал- тайскому краям в 1937 г. (в 1938-м таковые уже не практиковались): 22 августа, 19 и 26 сентября, 31 октября, 19 декабря.

Заключение

Общий итог выполнения на Алтае оперативного приказа нарко- ма внутренних дел СССР № 00447 в отношении лиц, связанных с православной церковной деятельностью, сводится к следующему. Из 328 арестованных, «пропущенных» через тройки, 302 чел. (92,1 %) были осуждены к высшей мере наказания — расстрелу. И лишь 26 чел. (7,9 %) получили лагерные сроки — 10 и 8 лет. Процент приговорен- ных к смерти церковников на Алтае оказался выше, чем в других ре- гионах: в Татарии он составил 75,9 %, в Новгороде и его окрестно- стях - 84 %К

Интересна и разбивка по годам. В 1937 г. по указанному приказу политическим репрессиям подвергли 281 церковника (85,7 % к обще- му количеству), из них 271 осудили к расстрелу, а 10 — к лагерным срокам (96,4 % и 3,6 %). В рамках же 1938 г. репрессировано было 47 чел. (14,3 % к общему количеству), из которых высшую меру на- казания получили 31, а в лагерях оказались 16 (66 % и 34 %).

Перейдем теперь к другим выводам.

Непосредственная практическая подготовка к началу операции по приказу № 00447 началась на Алтае не ранее 20 июля 1937 г., а 28 июля было арестовано рекордное количество церковников за весь период этой крупнейшей акции НКВД — 72 чел.

Бросается в глаза, что в ходе данной операции было взято много женщин — около 16 % от общего количества репрессированных. Это можно объяснить спецификой изучаемой социальной группы, широ- ко допускавшей в свою среду — в качестве штатных функционеров и активистов — представительниц «слабого пола».

Юнге М., Биннер Р. Как террор стал «Большим». С. 172, 290.

Подавляющее большинство арестованных имели вполне «дея- тельный» возраст, и лишь чуть более 15 % переходили пенсионный рубеж. Заметен, но не удивителен решительный перевес среди ре- прессированных церковников лиц пришлых, т. е. тех, кто не являлся уроженцем Алтая, — более 4/5 общего количества. В основном это люди, переселившиеся в наш регион в начале XX в. из Европейской России. Не нуждается в особых комментариях вывод, что более 92 % попавших под «карающий меч революции» церковников являлись по национальности русскими. Причем, как и ожидалось, большая часть репрессированных — около 3/4 — черпалась органами НКВД из сель- ской местности.

Уровень образования «изъятых» из общества церковников был довольно высок, но все же около 2/5 из них стояли по этому показа- телю на весьма низкой ступени (включая и неграмотных). Чуть боль- ше половины репрессированных на Алтае «духовных лиц» оказались священниками, что в целом совпало с прогнозом. В гораздо большей степени оправдалось ожидание того, что подавляющее большин- ство погубленных церковников — это представители официально- православной церкви. Тем не менее в начале работы по данной теме казалось, что старообрядцев на Алтае репрессировано не 11 чел., как выяснилось в процессе исследования, а примерно 30-40.

Обвинения, предъявлявшиеся церковникам, впрочем, как и пред- ставителям других социальных групп, были следующие: индивиду- альные и в составе группы; вторые — самые многочисленные — охва- тывали более 4/5 репрессированных лиц. Наиболее распространенные обвинения, которые вели к физическому уничтожению церковников, предусматривались пунктом 10-м (антисоветская агитация) и 11-м (участие в антисоветской организации) 58-й статьи УК РСФСР. В обвинительных заключениях данные пункты встречаются у более чем 80 % осужденных и почти в равном соотношении.

В качестве свидетелей, «изобличавших» церковников, в ходе следствия выступали самые разные люди. Среди них председатели сельсоветов и колхозов, рядовые колхозники, единоличники, инже- неры, рабочие, учителя, домохозяйки, пенсионеры — список может быть продолжен. Однако нередко роль свидетелей «с успехом» вы- полняли подельники и лица, привлеченные по другим политическим данным, т. е. целиком зависимые от следователей. Причем выяснено, что в 1938 г. подавляющее большинство свидетелей бралось как раз из представителей этой категории.

При жестком моральном и физическом давлении сталинского следствия на церковников уровень полного признания ими вины ни в коем случае не мог быть низким и составил около 90 %. И только 26 чел., несмотря на все ухищрения следователей, обвинения в свой адрес решительно отвергли.

Наряду с безжалостным репрессированием собственно церков- ников, как живых носителей враждебной большевизму идеологии,

в ходе практического осуществления оперативного приказа № 00447 проводилось широкое изъятие у обреченных церковных ценностей. В результате этого «православный мир» на Алтае лишился никак не менее тысячи единиц печатных религиозных изданий и большого количества церковных предметов: икон, наперсных крестов, утвари, церковного облачения, печатей, грамот и пр.

Нелепо утверждать, что в результате проведения в жизнь меро- приятий оперативного приказа № 00447 на Алтае «духовное влия- ние» здесь не было ослаблено. Такое избиение церковников (вместе с изъятием специфического имущества) можно объяснить тем, что они в своей массе все еще представляли «воинствующее» мировоззрение, несовместимое с коммунистической идеологией и являвшее собой ду- ховную альтернативу, «освященную» веками. И это при существовании обновленческого движения, вполне лояльного к советской власти.

Несмотря на бесконечные насилия, чинившиеся над Русской Пра- вославной Церковью с первых лет советской власти, к середине 1937 г. она еще оставалась моральной силой, с которой большевикам нельзя было не считаться. Именно тогда для «государства рабочих и кресть- ян» наступил момент, когда наряду с другими противостоявшими новому строю социальными группами можно было нанести мощный удар и по «людям Церкви», главным образом православной. Причем, если с бывшими кулаками, офицерами, членами буржуазных партий и другими «врагами» в социальном плане действительно стремились решить вопрос «кардинально», то об «искоренении» религии в СССР в ближайшем будущем речи идти не могло. Настолько уж крутая лом- ка сознания масс в планы «воинствующих безбожников» не входила, хотя «избавление» народа от религии и церкви, бесспорно, являлось заветной целью большевиков.

Историк Русской Православной Церкви С. С. Бычков пишет: «То- талитарная система, созданная Сталиным по рецептам Ленина [...] не только игнорировала христианские ценности, но и стремилась уни- чтожить Церковь, хранительницу духовных традиций. Большевики пытались уничтожить на территории СССР все мировые религии»¹.

С этим надо согласиться, если иметь в виду все же историческую перспективу, тактику постепенного удушения опасного идеологиче- ского конкурента. А пока Конституция 1936 г. в своей 128-й статье «перед лицом всего мира» провозглашала: «Свобода отправления религиозных культов и свобода антирелигиозной пропаганды при- знается за всеми гражданами»². В том-то, по-видимому, и состоял смысл политических репрессий, развернутых согласно оперативно- му приказу № 00447 против церковников, чтобы создать благопри- ятные условия для дальнейшего, более успешного культивирования «карманной», «беззубой», не «воинствующей» церкви. Подобная организация верующих, по замыслу «кремлевских вождей», прежде чем — по мере приближения к «светлому будущему» — отмереть, должна была какое-то время реально помогать держать массы в бес- прекословном повиновении. Вопросы же чисто мировоззренческие, от остроты которых, впрочем, не могла уйти ни одна из сторон, при функционировании такой «толерантной церкви» неизбежно отступа- ли бы на второй план.

Говоря о чудовищных политических репрессиях в отношении алтайских церковников, нельзя обойти стороной сопутствующую и принципиально важную тему — о постепенном «выкашивании» на территории края православных церквей.

Вместе с другими «недругами» советского режима оперативный приказ № 00447 предусматривал политические репрессии в отно- шении церковников, и, как мы знаем, речь шла исключительно о физических лицах. В документе не было ничего сказано о закрытии церквей. С одной стороны, причина этого — в специфике приказа, принципиально обращенного своим острием к «живой силе» врагов, а с другой — подгонять процесс лишения церковников культовой не- движимости данным документом не приходилось: это с успехом осу- ществляли иные «высокие директивы». Между тем по подчинению определенной целеустановке практика закрытия церквей была не- разрывно связана с многолетней погромной деятельностью органов госбезопасности. Одно идеально дополняло другое, и «вода лилась» на одну «мельницу».

Сохранились списки, согласно которым с 1931 по 1941 г. включи- тельно на Алтае было закрыто 369 церквей, причем бесспорный пик этого вида богоборческой политики пришелся на 1938-1939 гг., когда церковники (и паства) потеряли 157 культовых зданий, т. е. 42,5 % от общего количества закрытых за 11 лет церквей¹. Что же касает- ся конкретных рамок осуществления в нашем регионе мероприятий указанного приказа, то надо признать: никакого всплеска закрытия церквей тут не было. Более того, в жертву «красному дьяволу» при- несли тогда лишь 7 храмов, а с учетом июля 1937 г. — 11².

«Список православных церквей Алтайского края, закрытых по постановлениям Зап[адно]-Сиб[ирского] крайисполкома в 1931-1937 годах» и «Учет церквей Алтай- ского края, закрытых Оргкомитетом Президиума Верховного Совета РСФСР по Ал- тайскому краю [1938-1941 гг.]». 6 октября 1943 г. // ЦХАФ АК. Ф. Р-1692. On. 1. Д. 1. Л. 13-28.

² Там же. Л. 23-24.

Бычков С. Большевики против Русской церкви // Очерки по истории Русской церкви (1917-1941 гг.). Т. 2. М., 2006. С. 13.

Конституция РСФСР // Хронологическое собрание законов, указов Президиу- ма Верховного Совета и постановлений Правительства РСФСР на 1 марта 1940 г Т 9 М, 1941. С. 26.

Важно отметить, что закрытые властями церкви сплошь да ря- дом «перепрофилировались» под помещения с самым разным целе- вым назначением. И современный исследователь имеет возможность ознакомиться со сводным списком по Алтаю, который содержит сведения о переоборудовании и перестройке конкретных церквей под клубы, больницы, «пожарки», мастерские МТС, школы, избы- читальни, склады, кинотеатры, дома культуры, интернаты, столовые и зернохранилища; часто в малопригодные для иных целей бывшие церковные здания просто засыпали зерно¹. А вот в с Знаменка одно- именного района был случай беспрецедентный: там деревянную цер- ковь перестроили... в здание районного отдела НКВД!²

Понятно, что и сам факт закрытия церквей, и издевательское их «перепрофилирование» не могло не нанести серьезного ущерба рели- гиозным чувствам людей, не могло не заставить их страдать нравст- венно. Да только что за дело было властям до таких переживаний?! Впрочем, когда недовольство «дотягивало» до «контрреволюционной агитации», в дело решительно вступали органы госбезопасности.

После временного — в рамках советской системы — церковного «возрождения», начатого по инициативе и под жестким контролем И. В. Сталина в 1943-1945 гг., вторая половина 1950-х — начало 1960-х гг. стали временем нового наступления на православие в стра- не, в частности на Алтае.

Каковы же были общие итоги такого «богоборческого беспредела»? В последнем квартале 1961 г. в Алтайском крае проводился еди- новременный учет «религиозных объединений, молитвенных зда- ний и имущества, находящегося в пользовании церковных органов». Не рискуя сверх меры загружать читателя цифрами, привожу пока- зательный абзац из соответствующей докладной записки — страшно- го по своей сути документа:

«По данным единовременного учета на территории края выявле- но 16 церковных зданий (церквей), не потерявших своего церковного вида, в том числе в сельской местности — 15 зданий, в городах 1 зда- ние. Из них деревянных 14, каменных 2, закрытых до 1941 года 16. Церковные здания, закрытые после 1941 года, были сразу же снесе- ны. Все сохранившиеся церковные здания на учете памятников ар- хитектуры не состоят. Из имеющихся церковных зданий, не потеряв- ших своего вида, 14 используется для различных нужд, в том числе под культурно-просветительные цели 10 зданий, под хозяйственные _и другие нужды 4. Вовсе не используется 2 здания. Подлежит сносу 4 здания, из них из-за ветхости 3, по реконструкции I»¹.

Для «отправления религиозного культа» православным верую- щим на Алтае остались воистину мизерные возможности. Цитирован- ный выше документ свидетельствует, что в описываемое время в крае остались три зарегистрированные церковные общины — в Барнауле, Бийске и Рубцовске. Соответственно и действовали официально всего три православные церкви². Нет поэтому сомнений в том, что религиозные, «воцерковленные» люди духовно существовали в Ал- тайском крае, как в пустыне.

Итак, на протяжении нескольких десятилетий фарисейски разгла- гольствуя о «свободе вероисповедания» в стране, партийные и совет- ские власти не стеснялись в своем богоборчестве действовать самыми грубыми, часто открыто террористическими методами (оперативный приказ № 00447 — ярчайший пример тому) и к началу 1960-х гг., на- конец, образно выражаясь, перекрыли своим верующим согражданам почти весь воздух.

Приложение

Список не действующих церковных зданий в Алтайском крае [1945 г.] // ЦХАФ АК. Ф. Р-1692. On. 1. Д. 1. Л. 29-38. ² Там же. Л. 31 об.

В данном случае приводится не количество свидетелей, а количество обращений к их показанииям в период следствия по делам разных лиц. Показания пяти церковни- ков использовались следователями по нескольку раз.

А. И. Савин (Новосибирск)

РЕПРЕССИИ В ОТНОШЕНИИ

ЕВАНГЕЛЬСКИХ ВЕРУЮЩИХ

В ХОДЕ «КУЛАЦКОЙ ОПЕРАЦИИ» НКВД¹

2 июля 1937 г. Политбюро ЦК ВКП(б) приняло свое печально из- вестное решение «Об антисоветских элементах», потребовав взять на учет всех возвратившихся из ссылки кулаков и уголовников «с тем, чтобы наиболее враждебные из них были немедленно арестованы и были расстреляны в порядке административного проведения их дел через тройки», а менее опасные элементы — подвергнуты высылке. На следующий день нарком внутренних дел СССР Н. И. Ежов отдал шифротелеграммой № 266 соответствующий приказ начальникам местных управлений². Так был дан старт Большому террору.

¹ Настоящая работа представляет дополнение к опубликованной автором в рам- ках работы над проектом статье: Die evangelischen Gläubigen Sibiriens als Zielgruppe der Massenoperation des NKVD im Rahmen des Befehls Nr. 00447 // Die Deutschen und das östliche Europa. Aspekte einer vielfältigen Beziehungsgeschichte. Festschrift für Detlef Brandes zum 65. Geburtstag / hg. von D. Neutatz, V. Zimmermann. Essen, 2006. S. 189- 205.

² Директива НКВД СССР № 266/15545 от 3 июля 1937 г. за подписью Н. И. Ежо- ва // Трагедия советской деревни. Коллективизация и раскулачивание. Документы и материалы. Т. 5: 1937-1939. Кн. 1: 1937. М., 2004. С. 319.

³ Первоначальными формами протестантизма были лютеранство, цвинглианство, кальвинизм, унитарианство, социанство, меннонитство, анабаптизм и англиканство. В дальнейшем возник ряд течений, известных как поздний протестантизм, или нео- протестантизм: баптисты, методисты, квакеры, адвентисты, пятидесятники, Армия спасения и ряд других. Формирование большинства этих течений проходило под зна- ком «религиозного возрождения» (ривайвелизм), возврата к идеалам раннего христи- анства и Реформации. В советской терминологии совокупность евангельских церквей традиционно именовалась «сектантством», а члены данных церквей — «сектантами».

Хотя евангельские верующие — члены протестантских и неопро- тестантских церквей³ баптистов, евангельских христиан, адвентистов седьмого дня, меннонитов, пятидесятников, молокан — не фигуриро- вали конкретно в этих двух документах, именно они стали одной из главных целевых групп террора. В соответствии с приказом НКВД СССР № 00447 от 30 июля 1937 г., знаменовавшего собой начало самой массовой репрессивной, так называемой кулацкой операции НКВД по уничтожению последних «несоциалистических элемен- тов» и ликвидации «повстанческой базы» в СССР на случай войны, «сектанты» должны были быть уничтожены как одни из «главных зачинщиков всякого рода антисоветских и диверсионных преступле- ний». Репрессии также распространялись на «наиболее активных»

«сектантских активистов, церковников», которые к моменту начала операции содержались в тюрьмах, лагерях, трудовых поселках и ко- лониях¹.

В статистическом отчете о работе органов НКВД СССР за 1937- 1938 гг. приводятся данные о 50 769 «церковниках и сектантах», репрессированных в ходе операции по приказу № 00447 (соответ- ственно 37 331 за 1937 г. и 13 438 за 1938 г.)². Таким образом, в относи- тельных цифрах верующие всех конфессий — священнослужители и актив общин — составили около 6,6 % от жертв «кулацкой операции». Современное состояние исследований, обусловленное закрытостью внутриведомственного делопроизводства НКВД, не позволяет ска- зать, какое количество от этого числа жертв составляли евангельские верующие. Но их доля, очевидно, сравнима с количеством репресси- рованного православного клира и превышает количество священно- служителей остальных конфессий³.

¹ Оперативный приказ НКВД СССР № 00447 «Об операции по репрессированию бывших кулаков, уголовников и других антисоветских элементов» от 30 июля 1937 г. // Трагедия советской деревни. Т. 5. Кн. 1. С. 330-331. Показательно, что «участники контрреволюционных сектантских группировок» подлежали незамедлительному аресту также согласно оперативному приказу № 00593 НКВД СССР от 20 сентября 1937 г., давшему старт репрессивной акции в отношении «харбинцев» — бывших слу- жащих Китайско-Восточной железной дороги.

² Юнге М., Биннер Р. Как террор стал «Большим». Секретный приказ № 00447 и технология его исполнения. М., 2003. С. 172; Binner R., Junge М. Vernichtung der orthodoxen Geistlichen in der Sowjetunion in den Massenoperationen des Großen Terrors 1937-1938 //Jahrbücher für Geschichte Osteuropas. 2004. Bd. 52. H. 4. S. 523. Эти же цифры приводятся О. Б. Мозохиным. См.: Мозохин О. Б. Право на репрессии: внесу- дебные полномочия органов государственной безопасности. М., 2006. С. 337, 341.

о

Данные экстраполяции основываются на результатах «кулацкой операции» в от- ношении «сектантов» в Западной Сибири (см. ниже).

⁴ О высокой виктимности евангельских верующих наглядно свидетельствует доля смертных приговоров, вынесенных в их отношении тройкой УНКВД по Алтайскому краю за октябрь 1937 — март 1938 гг., — около 85 % (см. ниже).

Включение евангельских верующих в качестве одной из целевых групп операции № 00447 и жестокость, с которой они преследовались органами НКВД и тройками⁴, свидетельствуют о том, что в глазах тайной полиции и политического руководства страны евангельские верующие к концу 1930-х гг. являлись традиционно опасным «враж- дебным элементом», подлежавшим уничтожению. Данная статья призвана дать ответ на следующие вопросы: в результате чего и как складывалась в СССР устойчивая репрессивная традиция в отноше- нии «сектантов» в 1920-х — первой половине 1930-х гг.; какие специ- фические особенности 1937 г. обусловили повышенное репрессивное внимание властей к евангельским верующим; в чем разница между репрессиями 1937-1938 гг. и карательными акциями в их отношении в предыдущие годы; кто являлся инициатором массовых репрессий в отношении «сектантов» в ходе Большого террора — центр или регио- ны? Одна из задач исследования — попытаться оценить соотношение таких моментов, как принадлежность жертв к евангельской церкви и их социальное прошлое для включения в число репрессируемых и обоснования обвинения тройками. Эмпирическим материалом для статьи послужили наши исследования о проведении репрессий в отношении евангельских верующих в Западно-Сибирском крае в 1937-1938 гг., а также данные о репрессивной акции в их отношении в СССР, и в частности в Сибири.