2. Основные данные о репрессировании церковников

Перехожу теперь к освещению картины церковных репрессий на Алтае в рамках указанного приказа, а именно с 5 августа 1937 г. по 15 марта 1938 г. включительно.

Жертвами этого акта стали, как было сказано выше, 328 чел., осуж- денных тройками управлений НКВД по Западно-Сибирскому и Ал- тайскому краям, а также по Новосибирской области (8 чел.). Из это- го количества 52 чел. (15,9 %) составили женщины. Это очень много, особенно если учесть, что общее количество женщин, репрессиро- ванных в стране по приказу № 00447, не превышает 1 %. Но, чтобы покончить с этим «женским вопросом», укажем, из чего сложились на Алтае эти 52 чел. Итак, монашки, попадьи, «активные церковни- цы» — 37 чел.; церковные старосты — 8, председатели церковных со- ветов — 2, церковные сторожа — 2 чел., а также 1 член церковного совета, 1 псаломщица и 1 казначей.

Возраст репрессированных рассматривался по двум уровням: а) от 30 до 59 лет включительно — 278 чел. (84,8 %); б) от 60 лет и выше — 50 чел. (15,2 %). Самым молодым стал священник Анисимов

Иван Васильевич (1907 г. р.), с. Загайново Троицкого района¹; самы- ми старыми по возрасту — церковный староста Долгов Иван Тимофе- евич, с. Никольское Старобардинского района², и дьякон Руга Авдей Андреевич, с. Георгиевка Локтевского района³ (оба 1855 г. р.).

Среди репрессированных церковников абсолютное большинство составили «пришлые», т. е. родившиеся вне территории Алтая, — 267 чел. (81,4 %), и только 61 чел. (18,6 %) являлись уроженцами на- шего края. Что же касается национальности, то, понятно, наиболее пострадавшей группой стали русские — 302 чел. (92,1 %). Остальные 26 чел. (8,1 %) — это (по мере уменьшения) украинцы, мордва, бело- русы, чуваши и даже один православный татарин. По происхождению более всего церковников оказалось из крестьян — 210 чел. (64%), и только 77 чел. (23,4 %) — это представители потомственного ду- ховенства. Мещанское сословие дало 27 чел. (8,4 %), а остальные 11 (4,4 %) вышли из кустарей, рабочих, казаков; один имел дворян- ские корни.

Архивно-следственное дело по обвинению Анисимова И. В. и др. 1937-1959 гг.// Отдел специальной документации управления архивного дела Алтайского края (ОСД УАД АК). Ф. Р-2 — Управление Федеральной службы безопасности Российской Фе- дерации по Алтайскому краю. Оп. 7. Д. 6416. Т. 1-2.

о

Архивно-следственное дело по обвинению Долгова И. Т. 1937-1960 гг. // Там же. Д. 9391.

о

Архивно-следственное дело по обвинению Руга А. А. 1937-1989 гг. // Там же. Д. 14060.

4 Архивно-следственное дело по обвинению Козырева г. А. И др. 1937-1960 гг. // Там же. Д. 9113. Т. 14.

5 Архивно-следственное дело по обвинению Ильина н. И. 1937-1989 гг. // Там же. Д. 15843.

Вопрос об образовательном уровне репрессированных церковни- ков требует особого рассмотрения. Духовную академию (Москов- скую) внутри изучаемой социальной группы окончил лишь один человек — епископ Козырев Григорий Алексеевич, г. Барнаул⁴. Ду- ховные семинарии и консистории окончили или учились там, но по разным причинам не окончили — 42 чел. (13,1 %). В духовных, катехи- заторских, епархиальных, приходских училищах, 2-годичной духов- ной школе учился 31 чел. (9,5 %), а в городских училищах, сельских, церковно-приходских, министерских и земских школах — 115 чел. (35,1 %). Интересно, что 4 чел. учились в гимназиях, а 10 (4,4 %) — в учительских институтах, семинариях и школах. Священник Ильин Николай Иванович, с. Ильинское Тюменцевского района, окончил два курса историко-филологического факультета Томского универ- ситета и учился на втором курсе Московского института иностран- ных языков⁵; дьякон Малыш Семен Иванович, г. Барнаул, окончил

Московские регентские курсы¹; священник Мильский Петр Василь- евич, г. Бийск, наряду с духовной семинарией окончил медицин- ский факультет Воронежского университета². Если свести воедино указанные виды официального духовного и светского образования репрессированных церковников, получим 205 чел. (62,5 %). Это уровень достаточно высокий, тем более что факты об образовании в архивно-следственных делах не совсем полные: скажем, непонятно, как человек, получивший низшее светское образование, становился священником, вероятно, занимался на специальных курсах. Осталь- ные 123 чел. (37,5 %) «позиционировали» себя на следствии как «гра- мотные», «малограмотные», «самоучки», с «низшим» образованием, а также как «неграмотные». Относительно их нередко в документах одного и того же дела уровень образования конкретного лица варьи- руется. Но можно сделать вывод, что речь во всех этих случаях идет все же о начальной степени образования, хорошо характеризующей низший слой церковников.

Первое место в «общецерковной» иерархии среди репрессированных, как и ожидалось, принадлежало священникам. Это 179 чел. (54,6 %). Да- лее идут: монашки, монахи и «активные церковники» — 41 чел. (12,5 %), церковные старосты — 36 (11 %), псаломщики — 14 (4,3 %), церковные сторожа — 12 чел. (3,7 %). Оставшиеся 29 чел. (8,8 %) делятся между такими группами, как дьяконы, председатели и члены церковных сове- тов, церковные казначеи, епископы и один церковный секретарь. Кроме того, как упоминалось выше, учтена и такая категория, как бывшие цер- ковники, т. е. те, кто на момент ареста отошел от «дел духовных»: в связи с закрытием церкви накануне ареста или годами ранее либо в связи с изменением характера деятельности до 1917 г. и в более поздний пери- од. Таких набралось 17 чел. (5,3 %). И все же надо иметь в виду, что вы- явление персоналий активных и бывших церковников могло дать лишь весьма приблизительные цифры — из-за вероятного отсутствия в ряде архивно-следственных дел (и в справочных материалах) фиксации при- надлежности к данным группам.

По ветвям Русской Православной Церкви репрессированные делятся так: официально-православные — 317 чел. (96,6 %), т. е. аб- солютное большинство, и старообрядцы — 11 чел. (3,4%). Только половина осужденных на 1917 г. занималась «церковными делами» — 167 чел. (50,9 %), деятельность 161 чел. (49,1 %) на указанный год со- вершенно не была связана с церковью. В составе последней катего- рии крестьяне составляют 120 чел. (74,5 %), бывшие на иждивении

Архивно-следственное дело по обвинению Малыш С. И. 1937-1989 гг. // ОСД УАД АК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 6397.

Архивно-следственное дело по обвинению МильскогоП. В. и др. 1937-1957 гг. // Там же. Д. 4949.

родителей (одна на иждивении мужа) и учащиеся — 16 чел. (9,9 %), мещане (служащие) — 11 чел. (6,8 %); остальные 13 чел. (8,1 %) — это рабочие, кустарь-портной, прасол (торговец скотом), военный мед- фельдшер, казак и домохозяйка.

На момент начала массовых репрессий на Алтае многие из «взятых» церковников ранее уже были в конфликте с советским законом: или осуж- дены, или находились под следствием, под кратковременным арестом. В 1920-1930-х гг. политические дела коснулись 114 чел. (34,8 %), обще- уголовные — 53 (16,1 %), «смешанно» — 15 чел. (4,6 %). Таким образом, 182 чел. (55,5 %), т. е. больше половины, вполне могли находиться в «орга- нах» на особом учете. А 146 чел. (44,5 %) к периоду Большого террора не имели судимостей и не подвергались арестам.

Закономерно, что основная масса подлежавших репрессированию черпалась из сельской местности Алтая, ведь там проживала большая часть населения региона: из сел, деревень и поселков по приказу № 00447 было «взято» 237 чел. (72,2 %), а из городов — 91 чел. (27,8 %), причем из Барнаула — 30 чел. (33 % от всех городских церковников); один из про- шедших по «алтайским делам» был арестован в г. Новосибирске.

Обвинения по политическим делам, предъявлявшиеся церков- ным функционерам, четко делятся на два больших разряда: а) ин- дивидуальные и б) в составе группы. Индивидуальным разрядом были «охвачены» 65 чел. (19,8 %), а в составе групп — «проведены» 263 чел. (80,2 %). «Групповикам», понятно, «вменялась» статья 58 п. 11 УК РСФСР (участие в контрреволюционной организации). Но не всегда. Имеется 15 репрессированных лиц, признанных обви- нением членами группы, но без отнесения к 11-му пункту статьи 58. Это те, кто участвовал в «сговоре», «в связи», «в согласии», т. е. где группа была неустойчивой, четкие признаки организации отсутство- вали. Количество участников колебалось тут от 2 до 5 чел. Например, в Баевском районе в ноябре — декабре 1937 г. были осуждены три священника из разных сел. Всех их объединили в «контрреволюци- онную группу», в которой они «действовали», «будучи тесно связа- ны общностью враждебных настроений». Из 58-й статьи им инкри- минировали только 10-й пункт (контрреволюционная агитация)¹. Как и ожидалось, более всего среди церковников оказалось лиц, в состав обвинения которых вошел 10-й пункт 58-й статьи, — 274 чел. (83,5%). Однако 11-й пункт почти не уступает 10-му — 263 чел. (80,2 %). Предъявлялись обвинения и по другим пунктам 58-й ста- тьи: 2 — повстанческая деятельность, 6 — шпионаж, 7 — вредитель- ство, 8 — терроризм, 9 — диверсии.