2. Причины арестов

Возможной реальной причиной арестов монашествующих был их неопределенный социально-экономический статус. Преимуществен- но «бывшие» монахи проживали в сельской местности или в малень- ких городах и поселках. По своему социальному облику они резко отличались от окружающего населения: не имели своих жилищ, ус- тойчивых дружеских и родственных связей, не входили в колхозы, зачастую и вовсе не работали или имели редкие профессии (напри- мер, фельдшера²), не имели жен и детей, поддерживали отношения с верующими людьми. Таким образом, монах был заметен на окружа- ющем общественном фоне и выпадал из новой советской трехчлен- ной социальной системы (рабочие — крестьяне — интеллигенция).

В следственных материалах не зафиксированы неприязненные отношения монахов с остальным населением. Указаний на доносы в делах также не встречается. Своего рода доносами можно считать некоторые справки из сельсоветов. Например, в деле Павлова Ф. П. содержится такая справка, в которой не только рассказывается о его общественно опасных поступках, но и формулируется обвине- ние в противодействии коллективизации, которое потом фигури- рует в материалах дела и попадает в обвинительное заключение¹. Соколов Н. Е., проходивший свидетелем по делу монахини Тарасо- вой М. А., заявил, что просил ее не ходить к нему, поскольку он быв- ший полицейский и такие контакты для него чрезвычайно опасны². Таким образом, монашествующие воспринимались следователями и, вероятно, населением как люди, находящиеся под постоянным подо- зрением и обреченные на репрессии.

3. Обвинение

Сильнее всего от репрессий пострадали монахи, проживавшие в восточных районах области, входивших в оперативный сектор Краснохолмского райотдела НКВД. В городе Кашине сотрудники НКВД весной-летом 1937 г. «вскрыли» большую антисоветскую ор- ганизацию, костяк которой составляли монахи бывшего московского Даниловского монастыря. В ходе повторного следствия 1954-1955 гг. выяснилось, что для получения обвинительных показаний в 1937 г. использовались пытки³. Один из монахов подписал протокол допро- са, в котором были изложены цели и задачи подпольной фашист- ско-монархической организации: «Восстановление монархического строя в России предполагалось, что осуществится при помощи фа- шистских держав, которые, по нашему предположению, в скором времени должны были начать войну с Советским Союзом и [...] опи- раясь на антисоветский элемент внутри России, разобьют Советский Союз и помогут восстановить монархический строй»⁴. Материалами повторного следствия было установлено, что дело сфабриковано со- трудниками НКВД⁵.

Во время следствия по уголовным делам 1937-1938 гг. мона- хам предъявлялось обвинение в подготовке общественного мнения к свержению советской власти, организации повстанческих ячеек, которые якобы должны были выступить одновременно с вторжением фашистских держав. В следственных делах зафиксирован пересказ

слухов о предстоящем крупном военном конфликте¹. Однако серьез- ных доказательств в изученных делах не обнаружено, в протоколах допросов зафиксированы высказывания наподобие: «Я никак не до- ждусь, когда эту власть бог уберет»².

Тяжелые условия жизни могли порождать закономерное чувство недовольства существующим строем. Не полагаясь в этом отноше- нии на данные протоколов, можно получить некоторую информа- цию из материалов, изъятых при обыске. Так, монахиня М. В. Фун- тикова хранила у себя стихотворение, в котором описывалась сцена ночного ареста и пребывание в ссылке группы иноков. События, за- фиксированные в тексте, относятся к началу 1930-х гг. Фунтикова, как выяснилось на допросе, сохранила его на память о ссылке и для ознакомления родственников, «чтобы они знали, в каком положении мы находились»³. В реалистическом описании событий не делается прямых выпадов против советской власти. Неизвестный автор скон- центрировал свое внимание на проведении аналогий с гонениями на христиан, начиная с казни Иисуса Христа, и высказал убеждение, что «достойно пострадавших не лишит Господь венца»⁴. Таким обра- зом, в этом стихотворении гонения на монашество рассматриваются как испытание Богом духа и веры каждого монаха, но одновременно утверждается внутреннее неприятие права власти жестоко обращать- ся с людьми.

В протоколах допросов обвиняемых встречается иная трактовка происходящих событий. Бывший монах И. Ф. Колосов говорит, что «настало время для религии очень тяжелое, большое гонение от вла- сти, и это является наказанием божиим»⁵. В любом случае монахи, пытаясь понять причины своих страданий, видели в них религиоз- ный смысл.

В число монахов следователи иногда записывали лиц, чья принад- лежность к монашеству вызывает серьезные сомнения. До 1930-х гг. в стране существовало значительное количество профессиональных нищих, странников, которые постоянно совершали своеобразное паломничество по святым местам, питаясь подаянием. Коллекти- визация, закрытие монастырей и ужесточение паспортного режима сделали подобный образ жизни почти невозможным. Тем не менее отдельные странники продолжали свое вечное паломничество. Их ряды, по мнению некоторых исследователей, даже стали пополняться за счет монахов, которые постоянно перемещались, чтобы избежать ареста¹. Среди этих людей встречается совершенно особая, тради- ционная для русского общества, категория юродивых. Один из них, ф. П. Павлов, получил известность среди осташковских крестьян тем, что предсказывал различные несчастья, которые потом сбыва- лись. Он открыто бранил людей за отказ от веры, называл врагами и предателями тех, кто участвовал в раскулачивании².

Таким образом, в следственных делах монашество выступает как сила, угрожающая подорвать доверие народа к существующему строю и его достижениям. Существенную роль при формулировке обвинений играла борьба с пораженческими настроениями: власть боролась с любым не подконтрольным ей воздействием на население. Принадлежность к монашеству при этом не играла существенной роли, поскольку выдвигаемые обвинения носили преимущественно политический характер.

4. Свидетели

Контингент свидетелей зависел от того социального окружения, из которого была «изъята» жертва репрессий. Свидетелями по делу Белоусова Я. Е., работавшего на торфопредприятии, стали его кол- леги, в том числе те, которые проживали с ним в одном бараке. Они достаточно живописно рассказали о коллективных попойках. Пока- зания свидетелей производят трагикомичное впечатление, поскольку двое из них обвинили Белоусова в подрыве трудовой дисциплины. Судя по показаниям других свидетелей, эти двое занимали у обвиня- емого деньги на водку³. По данному делу привлекалось 5 свидетелей, но обычно следователи ограничивались двумя-тремя.

В сельской местности в свидетели привлекали «актив» — людей, имеющих небольшую должность или разные степени членства в пар- тии большевиков: сочувствующий ВКП(б)⁴, налоговый инспектор⁵,

Дело по обвинению Павлова Ф. П. по ст. 58 п. 10 УК РСФСР. 24.07 —

04.09.1937 г.// ТЦДНИ. Д. 21056-с. Л. 12; Дело по обвинению Колосова И. Ф. по ст. 58 п. 10 УК РСФСР. 14.02-08.03.1938 г. // Там же. Д. 21956-с. Л. 9.

² Дело по обвинению Фунтиковой М. В. по ст. 58 п. 10 УК РСФСР. 12.03-

23.03.1938 г. // Там же. Д. 23146-с. Л. 9 об.

³ Там же. Л. 7 об.

⁴ Там же. Л. 13 об.

⁵ Дело по обвинению Колосова И. Ф. по ст. 58 п. 10 УК РСФСР. 14.02- 08.03.1938 г. // Там же. Д. 21956-с. Л. 7.

¹ Wynot J. J. Keeping the Faith: Russian Orthodox Monasticism in the Soviet Union, 1917-1939. Texas, 2004. P. 160.

' Дело по обвинению Павлова Ф. П. по ст. 58 п. 10 УК РСФСР. 24.07- 04.09.1937 г. //ТЦДНИ. Д. 21056-с. Л. 12 об.

³ Дело по обвинению Белоусова Я. Е. по ст. 58 п. 10 УК РСФСР. 10-12.03.1938 г. // Там же. Д. 22571-с. Л. 11-19.

⁴ ДелопообвинениюСоловьеваМ.А.пост.58.п.10УКРСФСР. 13-19.11.1937 г.// Там же. Д. 20618-с.Л. 13 об.

⁵ Там же. Л. 15.

¹ Дело по обвинению Загреба В. Ф. по ст. 58 п. 10 УК РСФСР. 8-10.02.1938 г. // ТЦДНИ.Д.23093-С.Л. 10.

² Дело по обвинению Колосова И. Ф. по ст. 58 п. 10 УК РСФСР. 14.02- 08.03.1938 г. // Там же. Д. 21956-с. Л. 11.

³ Дело по обвинению Тарасовой М. А. по ст. 58 п. 10 УК РСФСР. 2-3 января 1938 г. // Там же. Д. 25584-с. Л. 11.

⁴ Дело по обвинению Успенского И. В. по ст 58 п. 10-11 УК РСФСР. 21- 31.12.1937 г. // Там же. Д. 20712-с. Л. 12.

⁵ Дело по обвинению Троянского И. Е. по ст. 58 п. 10 УК РСФСР. 22.07- 04.09.1937 г. // Там же. Д. 24198-с. Л. 9,12.

⁶ Дело по обвинению участников фашистско-монархической организации Лебе- дева А. А., Сафонова С. А., Бабикова И. А. и др. по ст. 58 пп. 10, 11 УК РСФСР. 16.04- 17.09.1937 г. // Там же. Д. 24937-с. Т. 5.

замдиректора МТС¹, заведующий базой утильсырья². Характерно, что почти все эти маленькие люди были выходцами из крестьян- бедняков. В редких случаях привлекались и середняки. Таким обра- зом, при работе с сельскими жителями следователи прибегали к по- мощи «социально-близкого» населения, которое в большей степени зависело от благорасположения начальства, чем рядовые колхозни- ки. Было и обратное направление следственной работы: свидетелями привлекались люди, имевшие основания бояться репрессий. Напри- мер, по делу Тарасовой М. А. свидетелем проходил бывший полицей- ский³. В любом случае есть основания полагать, что следователям удобно было привлекать в качестве свидетелей людей, на которых можно было оказать административное давление.

Особым контингентом свидетелей являются священники-обнов- ленцы. Их привлекали для дачи показаний в отношении тверского епископа Успенского И. В. (Фаддея)⁴, великолукского епископа Тро- янского И. Е.⁵, бывшего коломенского епископа Лебедева А. А.⁶

Монашествующие, репрессированные в порядке приказа наркома внутренних дел № 00447 от 30 июля 1937 г.

Фамилия, имя, отчество	Дата и место рождения	Сан	Последнее место служения	Место жительства и занятие	Дата ареста, приговора, расстрела
1	2	3	4	5	6
Лебедев Александр (Григорий) Алексеевич	1878 г. г. Коломна Московской обл.	епископ	г. Шлиссельбург, викарий Ленинградской епархии	г. Кашин, БОЗ	16.04.1937, 13.09.1937, 17.09.1937
Сафонов Сергей (Стефан) Иванович	1892 г. г. Саратов	архи- мандрит	Даниловский монастырь, г. Москва до 1929 г. (?)	г. Калязин, БОЗ	23.03.1937, 13.09.1937, 17.09.1937

Продолжение табл.

	2	3	4	5	6
Бабиков Иван (Исаакий) Алексеевич	1879 г. с. Трухино Угличского р-на Ярос- лавской обл.	иеромонах	Даниловский монастырь, г. Москва 1920-е гг.	г. Кашин, БОЗ	16.04.1937, 13.09.1937, 17.09.1937
фесюк Андрей Григорьевич	1890 г. г. Петриков, Белоруссия	архи- мандрит	Нет данных	с. Хабоцкое Краснохолм- ского р-на Тверской обл., фельдшер	16.04.1937, 13.09.1937, 17.09.1937
Андреев Макарий Федорович	1883 г. д. Сумино Кашинского р-на Тверской обл.	иеродьякон	Даниловский монастырь, г. Москва до 1929 г.	д. Староселье Кашинского р-на Тверской обл., кузнец в колхозе	16.04.1937, 13.09.1937, 17.09.1937
Лысихина Тамара (Таора) Алексеевна	1900 г. г. Санкт- Петербург	монахиня	Сергиевская община, г. Москва 1920-е гг.	г. Калязин, БОЗ	12.05.1937, 13.09.1937, 17.09.1937
Румянцева Анна (Арсения) Кузьминична	1898 г. д. Петелино Волоколам- ского р-на Московской обл.	монахиня	Сергиевская община, г. Москва 1920-е гг.	г. Калязин, портниха, рабочая артели «Ударник»	12.05.1937, 13.09.1937, 17.09.1937
Успенский Иван (Фаддей) Васильевич	1872 г. с. Наруксово Лукоянов- ского р-на Нижегород- ской обл.	архи- епископ	епископ Калининской епархии до 29 октября 1936 г.	г. Калинин, БОЗ	21.12.1937, 29.12.1937, 31.12.1937
Фунтикова Мавра Владимировна	1891 г. д. Алексан- дровка Весьегонского р-на Тверской обл.	монахиня	Монастырь «Камень» (?) до 1929 г.	д. Алек- сандровка Весьегонского р-на Тверской обл., БОЗ	12.03.1938, 21.03.1938, 23.03.1938
Тарасова Марфа Андреевна	1878 г. г. Таруса Калужской обл.	монахиня	Нет данных	г. Старица Тверской обл., БОЗ	02.01.1938, 21.03.1938, 05.01.1938
Колосов Иерон Филитерович	1882 г. пос. Селижарово Тверской обл.	иеромонах	Николо- Столбищенская пустынь до 1929 г.	д. Брезки Вышневолоц- кого р-на Тверской обл., БОЗ	14.02.1937, 06.03.1937, 08.03.1938
Петрова Мария Петровна	1883 г. д. Захарино Лихославль- ского р-на Тверской обл.	монахиня	Нет данных	г. Старица Тверской обл., БОЗ	27.12.1937, 31.12.1937, 05.01.1938

Изученные материалы позволяют сделать вывод, что принад- лежность к монашеству ставила человека перед угрозой репрессий. Этот факт осознавали и следователи, и население, и сами монаше- ствующие. Анализ следственных дел показывает, что обвинения в создании подпольных антисоветских организаций сфабрикованы следователями. Монахам приписывалась роль «героев», возбуждаю- щих недовольство населения тяжелыми условиями жизни, коллек- тивизацией, свирепостью власти. Вероятно, подобные разговоры из повседневной жизни не исчезали даже в ходе страшных репрессий, и сами бывшие монахи в них принимали участие. В некоторых случа- ях можно говорить о проявлении трезвой оценки сложившейся си- туации и психологической готовности пострадать за свои убеждения. Репрессированные монахи в большинстве своем к 1937 г. оказались выброшенными из жизни, неустроенными в бытовом отношении, безработными, немощными. Та роль в обществе, которая им припи- сывается в следственных делах, сильно преувеличена. Вместе с тем этот маленький общественный слой отличался внутренней сложно- стью и частично был втянут во внутрицерковную вражду. Репрес- сивная политика государства наложилась на соперничество разных течений в рамках православия. В этом аспекте советское общество оказалось прямо замешано в организованном кровопролитии. В то же время в свидетельских показаниях светских людей отчетливо читает- ся стремление обезопасить себя за счет менее счастливых сограждан. Общество подошло к периоду Большого террора в атомизированном состоянии. К сожалению, полная картина репрессий не может быть восстановлена, пока не открыт доступ ко всем следственным делам.

А. А. Колесников (Барнаул) ПРЕСЛЕДОВАНИЕ ПРЕДСТАВИТЕЛЕЙ РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ НА АЛТАЕ

Одним из недостаточно изученных вопросов истории Большого террора 1937-1938 гг. являются репрессии, направленные против служителей религиозного культа. Между тем они характеризуют определенный поворот в политике партийно-государственного ру- ководства по отношению к религиозным объединениям и их служи- телям. Стремление власти ослабить влияние религии на население страны проявлялось и ранее. Однако теперь была предпринята по- пытка в рамках развернутой репрессивной операции нанести мощ- ный удар «контрреволюционному влиянию» указанных объеди- нений через отдельных служителей культа (в основном «низшего» эшелона) — посредством их физического уничтожения¹ и изъятия еще сохранявшихся в частных руках культовых предметов.

Данное исследование посвящено анализу политических репрессий на Алтае в отношении представителей Русской Православной Церк- ви в период Большого террора 1937-1938 гг. В основном это священ- нослужители и церковнослужители, т. е. клир, и те, кто относился к церковному правлению. И все-таки не вполне справедливо было бы ограничиться только этим кругом «церковных жертв» сталинского режима. Для полноты картины социальную базу репрессированных пришлось несколько расширить за счет: а) бывших служителей и управленцев; б) лиц, названных в архивно-следственных делах «ак- тивными церковниками»; в) церковных сторожей. Действительно, без этих звеньев церковь как серьезную идеологическую силу, действо- вавшую в указанное время, трудно себе представить. Все репрессиро- ванные, тесно связавшие свою жизнь с деятельностью Православной Церкви, объединены здесь термином «церковные функционеры» или «церковники» (выражение, бытовавшее в советском обществе).

Хронологические рамки настоящего исследования определены периодом действия оперативного приказа наркома внутренних дел СССР Н. И. Ежова от 30 июля 1937 г. за № 00447 — относительно лиц, каравшихся постановлениями региональных троек управлений НКВД по Западно-Сибирскому и Алтайскому краям, — с 5 августа 1937 г. по 15 марта 1938 г. включительно.

Предоставленная возможность практически неограниченного доступа к таким первоклассным документальным источникам, как архивно-следственные материалы на функционеров Русской Право- славной Церкви, с одной стороны, почти не дала повода к вынужден- ному фрагментарному изучению общего объема документов, а с дру-

Юнге М., Биннер Р. Как террор стал «Большим». Секретный приказ № 00447 и технология его исполнения. М., 2003. С. 167-174.

гой — позволила не прибегать к «процентному отбору» дел. В процессе разработки темы были изучены все дела по обвинению церковников, хранящиеся в отделе специальной документации управления архивно- го дела Алтайского края (фонд Р-2 — Управление Федеральной службы безопасности Российской Федерации по данному региону), по которым «прошло» 343 чел. Причем в строгих границах спецоперации, проведен- ной органами НКВД на Алтае, выявлено 328 чел. из интересующей со- циальной группы (15 чел. — осуждено до 5 августа 1937 г.).

Важно отметить, что количество архивно-следственных дел, попавших на государственное хранение, еще не является исчерпывающе полным, т. к. процесс передачи следственных материалов из Управления ФСБ РФ по Алтайскому краю, начавшийся в 1993 г., продолжается. К тому же в се- редине 1990-х гг. по просьбе правительства Республики Алтай несколько сотен архивно-следственных дел по обвинению представителей разных групп Управление ФСБ по Алтайскому краю передало на хранение в г. Горно-Алтайск. Но можно быть уверенным, что в фонде Р-2 отдела спе- циальной документации на сегодня собрано подавляющее большинство прекращенных следственных дел, в т. ч. и заведенных на церковников, подпавших под действие оперативного приказа № 00447.

Бесспорно, и в качественном, и в количественном отношениях мы имеем дело с весьма репрезентативным историческим источником по изучаемой теме.

Прежде чем непосредственно обратиться к рассмотрению вопро- сов, связанных с репрессированием церковников на Алтае в рамках исполнения приказа № 00447, надо несколько отступить назад и взглянуть на статистику арестов представителей данной социальной группы до 5 августа 1937 года.

1. Предварительные аресты

Алтайские работники органов НКВД выполняли тем самым указание начальника УНКВД по Западно-Сибирскому краю С. Н. Миронова, данное им на оперативном со- вещании 25 июля 1937 г. в Новосибирске: «...сразу же провести аресты в больших мас- штабах, по первой категории до 20 000 человек, чтобы иметь "резерв"»: Юнге М., Бин- нер Р. Как террор стал «Большим». С. 22.

Согласно архивно-следственным делам эти аресты начались на Алтае в апреле 1937 г., а всего было «взято» за 1937 г. 288 чел. Причем в формальные сроки спецоперации под следствие попали 107 чел., а до 5 августа — 181. Разбив последнюю цифру по месяцам, получаем следующее: апрель — 18 чел., май — 2, июнь — 7, июль — 146, август (до 4-го числа включительно) — 8 чел. Обращает на себя внимание июль, когда аресты достигли невиданного размаха. Рас- четы показывают, что в период до 27 июля включительно в среднем за день арестовывалось по три человека, правда, 20 июля отмечается несомненный скачок — 14 чел. А 28 июля произошел скачок резкий, беспрецедентный — 72 чел.¹ Действительно, такого уровня «обла- _ва» на алтайских церковников не достигла ни в один из дней за весь период Большого террора. Таким образом, есть все основания пола- гать, что фактически непосредственная подготовка к спецоперации по приказу № 00447 развернулась в июле 1937 г., а 28-е число стало воистину «черной средой».

На вопрос же, какого именно числа на Алтае началась «арестная подготовка» спецоперации в отношении церковников, четкого ответа нет. Попробуем разобраться. Если принять календарные числа июля 1937 г. за числитель, а количество арестованных лиц — за знамена- тель, то получится такая картина месяца: ³/б, ⁵/з, ⁶/ь ⁹/ь ¹⁰/ь ^и/з. ¹⁵/ь

¹⁶/b ¹⁸/b ^1Э/Ь ²%4, ²¹/з, ²²/4, 23/_ь 26Д 27Д 28/_72> 29/_15> 30Д, 31Д. _ЯркО

выраженной, бесспорной закономерности до 28-го числа тут нет, но можно выделить все же 20-е — как определенный симптом. Причем необходимо подчеркнуть, что за 1,2,4,7,8,12,13,14,17,24 и 25 июля, т. е. 11 дней, аресты в делах лиц, «захваченных» приказом № 00447, не зафиксированы.

В дни с 29 июля по 4 августа включительно органы НКВД аресто- вали еще 32 чел. Таким образом, перед 5 августа у Управления НКВД по Западно-Сибирскому краю был по церковникам на Алтае уже хо- роший задел. Причем последний, разумеется, составили не только арестованные начиная с 20 июля (134 чел.), но и те, кого взяли рань- ше и «провели по тройкам» уже в хронологических рамках, опреде- ленных ежовским приказом и другими директивами.