Архивно-следственное дело Юркина М. М. // ГОПАПО. Ф. 641/1. On. 1.

Д. 11893. Т. 2.

о

Архивно-следственное дело Атдерьянц Г. А. // Там же. Д. 12702. Т. 1.

3 Архивно-следственное дело Зарубина д. С. // Там же. Ф. 643/2. On. 1. Д. 7060.

4 Архивно-следственное дело Зерова а. И. // Там же. Ф. 641/1. On. 1. Д. 17072.

5 Архивно-следственное дело Лопарева г. С. // Там же. Д. 10469.

местных властей не существовало. Этот факт свидетельствовал так- же о том, что период действия приказа рассматривался его исполни- телями как заключительный аккорд не только разгрома церкви как социального института, но и ее абсолютной ликвидации.

На основании приказа, то есть в период с августа 1937 по сен- тябрь 1938 г., арестовали 243 представителей различных религиоз- ных организаций, из них 160 священников. К ВМН было пригово- рено 118 чел., 114 — к 10 годам лишения свободы, 2 — к 6 годам и по одному — к 5 годам ссылки, к 7, 5, 4 и 2 годам лишения свободы. Два дела прекращено за недоказанностью преступления (один человек был освобожден 14 мая 1939 г.). Одного освободили за отсутствием состава преступления. В одном деле решения нет. 65 чел. были осуж- дены тройкой УНКВД, 111 — милицейской тройкой, Судколлегией по уголовным делам — 1, Пермским областным судом — 2, Особым совещанием НКВД СССР — 1, Спецколлегией Свердловской обла- сти — 1, наркомом внутренних дел и Прокурором СССР — 1 (священ- ник), а также за шпионаж — 8.

За период действия приказа № 00447 в 1937 г. по репрессирован- ным священноцерковнослужителям в Пермской епархии картина выглядит следующим образом:

Месяц	Репрессировано	к ВМН	10 лет	в т. ч. священников	кВМН	10 лет
август	114	95	19	57	36	21
сентябрь	38	10	28	36	10	26
октябрь	99	39	60	36	16	20
ноябрь	20	10	10	6	5	1
итого	271	154	117	135	67	68

Чаще всего священноцерковнослужителям инкриминировалась ан- тисоветская агитация (158 дел, в 72 делах — статья 58-11, в 65 — 58-10) и зачастую сразу четыре подпункта статьи 58 — 2,8,10,11.

Если говорить об этносоциальном портрете репрессированных церковников, то большая часть их были русские — 191 чел. По- ляки, финны, белорусы, башкиры представлены по 2 чел., коми- пермяков — 4 (в том числе 1 священник и 1 богослужилец) и та- тар — 3 (с. Коянова).

Из 243 только 125 (51,4 %) не были ранее репрессированы (ли- шены свободы 19, высланы 4, ИТР — И). Из 160 священников дей- ствующих было 62, большинство же были вне службы и работали церковными старостами, колхозными сторожами, пчеловодами, бух- галтерами и т. д., 43 чел. остались без работы.

Самому молодому арестованному исполнился 21 год. Это был Юр- кин Михаил Михайлович, 1916 года рождения, из села Коса. Он по- могал священнику в проведении богослужений, не имел какого-либо официального образования¹. Из священников и церковнослужите- лей двоим — Бердникову Ивану Павловичу, дьякону села Усановка Уинского района², и Чулкову Василию Арефьевичу, священнику села Переволока Черновского района³, — исполнилось по 28 лет. А самым пожилым было за 80 лет. Были арестованы священник села Перем- ское Добрянского района Тронин Александр Михайлович, 1857 года рождения (80 лет на время ареста)⁴, и Якутов Иван Степанович — крестьянин-единоличник из деревни Усть-Уролка Чердынского рай- она, активный член церковного совета, 1849 года рождения (88 лет)⁵.

Если арестованных и репрессированных по приказу священно- церковнослужителей и церковных активистов разделить по возрас- там, то получается очень яркая иллюстрация того, кто возглавлял так называемую церковно-повстанческую армию: арестованных в воз- расте от 20 до 30 лет - 4 (1,6 %), от 30 до 40 лет - 33 (13,6 %), от 40 до 50 лет - 53 (21,8 %), от 50 до 60 лет - 64 (26,3 %), от 60 до 70 лет - 70 (28,8 %), от 70 до 80 лет - 17 (7 %) и от 80 до 90 лет - 2 (0,9 %). Если сгруппировать по более крупным возрастным категориям, то получится следующая картина: арестовали из 243-х в возрасте от 20 до 50 лет 90 чел., то есть 37 %, от 50 до 90 лет — 153, или 63 %, от 60 до 90 лет - 89, или 36,7 %.

■ HB

IST ^тг"

от 20 до 30 от 30 до 40 от 40 до 50 от 50 до 60 от 60 до 70 от 70 до 80 от 80 до 90

См.: Кадсон И. 3.0 положении в русской православной церкви в последние годы существования царизма (по материалам епархиальных отчетов) // Атеизм, религия, современность. Л., 1973. С. 70-79,87.

² Подробнее об этом см.: Нечаев М. Г. Пермская епархия в синодальный период // Вехи христианской истории Прикамья. Материалы чтений, посвященных 540-летию крещения Перми Великой. Пермь: изд. Богатырев П. Г., 2003. С. 36-55.

Из 160 арестованных и репрессированных священников только 18 родились в двадцатом веке, а остальные — в девятнадцатом. В пе- риод действия приказа две трети священников Пермской епархии по своему социальному происхождению были выходцами из семей свя- щенноцерковнослужителей. В отличие от других регионов в церквях Пермской епархии служили священники, рожденные в Прикамье, то есть местные. На 160 священнослужителей приходилось 38 урожен- цев других регионов, то есть 23,8 %. Но даже среди приезжих более одной трети были выходцы из бывшей Пермской губернии, которые по новому административному делению относились уже к другим об- ластям и епархиям, в основном к Свердловской и Челябинской.

Существенно изменился образовательный уровень пермского духовенства к 1937 г. Образовательный ценз православного духо- венства всегда достаточно низко оценивался как современниками, так и исследователями. И. 3. Кадсон в 1973 г. в сборнике материалов Государственного музея истории религии и атеизма, приводя массу высказываний многих епископов как свидетельство невежества рус- ского попа и монаха, отмечает особо тяжелую ситуацию с образова- тельным цензом духовенства в уральских и сибирских епархиях¹. Однако данное мнение достаточно поверхностно и не отражает реаль- ную ситуацию. Анализ образовательного уровня духовенства свиде- тельствует о достаточно высоком интеллектуальном его потенциале. Невежественных и тем более неграмотных среди духовенства до ре- волюции не было вообще. Епископы, оценивая образовательный уро- вень пастырей, имели в виду прежде всего специальное богословское образование, то есть закончивших духовную академию, семинарию или училище. Таких в 1910 г. в Вятской епархии было 34,1 %, в Ека- теринбургской — 37 %, в Оренбургской — 24 %, в Пермской — 33,1 % и в Уфимской — 21,9 %².

Из 160 священников на момент действия приказа не было никако- го образования у 14 чел., по двум из них нет никаких сведений. Был также священник, окончивший церковно-приходскую школу, а среди остальных, если взять за основу типологию образовательного ценза, выведенную составителями архивно-следственных дел, распределе- ние происходило следующим образом: высшее образование — 1 свя- щенник, незаконченное высшее (духовная академия) — 1, среднее образование — 22, среднее духовное (духовная семинария) — 15, среднее специальное — 6, незаконченное среднее (7 классов) — 10, незаконченное среднее специальное — 1, незаконченное среднее ду- ховное (Духовная семинария) — 3, начальное образование — 77, на- чальное духовное (Духовное училище или церковная школа) — 1, на- чальное специальное — 3. В этой типологии вызывают вопросы такие термины, как «среднее» и «начальное специальное». Кроме того, нет данных о характере начального образования. Можно с большой долей вероятности предположить, что две трети получивших начальное об- разование закончили церковную школу, так как священники образца 1937 г. родились в основном в семьях священноцерковнослужителей, следовательно, до 1917 г. были в школьном возрасте. Если принять термин «духовное образование» без рассуждений о том, что имеют в виду составители архивно-следственных дел, то закончивших ду- ховную академию, семинарию или училище было 20 чел., или 12,6 %, что существенно ниже уровня дореволюционных пастырей. Однако общий образовательный уровень был достаточно высок; те 14 чел., которые числились без образования, на самом деле или имели до- машнее образование, или не сумели по каким-то причинам окончить начальную школу, в противном случае проводить богослужения им было бы практически невозможно.

Женщины не являлись основным объектом в репрессивной поли- тике по отношению к православному населению. Об этом вроде бы говорит статистика. Из 243 арестованных православных прихожан (активных верующих) и священнослужителей было только 36 жен- щин, что составляло всего 14,8 %. Но если вычесть из 243 аресто- ванных и осужденных 160 священников-мужчин, то процент стано- вится совсем иным — 43,3 %. Женщин арестовывали как церковных активистов, псаломщиков, певчих, старост, сторожих, но особенным преследованиям подвергались бывшие монашки. Самое крупное женское дело произошло в Ординском районе. Из 13 проходивших по этому делу 9 были женщинами, остальные — священниками этого района¹. Арестованных женщин в возрасте от 20 до 30 лет не было вообще, от 30 до 40 лет - 13 (36,1 %), от 40 до 50 лет - 10 (27,8 %), от 50 до 60 лет - 5 (13,9 %), от 60 до 70 лет - 6 (16,6 %), от 70 до 80 лет - 2 (5,5 %). Возраст арестованных был достаточно активным на время ареста: 63,9 % от 30 до 50 лет.

Проанализировать место, которое занимает период Большого тер- рора 1937-1938 гг. в репрессивной политике Советского государства по отношению к Русской Православной Церкви, вполне позволя- ют красноречивые статистические данные. Из 957 репрессирован-

Архивно-следственное дело Мамаева Я. П. // ГОПАПО. Ф. 641/1. On. 1. Д. 8077.