Директива первого секретаря Свердловского обкома ВКП(б), 24.04.1937 г. // ГОПАПО. Ф. 90. Оп. 7. Д. 61. Л. 30.

В 1918 г. 1 мая пришлось на среду (18 апреля по старому стилю) Страстной неде- ли (последней недели сорокадневного поста перед Пасхой), когда согласно церковному календарю проходит богослужение, где вспоминается предательство Иуды. По этому поводу Поместный собор выпустил специальное постановление, запрещающее верую- щим участвовать в праздновании 1 мая и содержащее призыв наполнять храмы, а пра- вославное духовенство прозвало первомайский праздник «иудиной пасхой».

о

Директива первого секретаря Свердловского обкома ВКП(б), 24.04.1937 г. // ГОПАПО. Ф. 90. Оп. 7. Д. 61. Л. 31.

В данной директиве под сектантами подразумевались конкретно «евангелисты» и «старообрядцы», а под церковниками — сторонники митрополита Сергия, «обнов- ленцы», а также представители различных течений Православной Церкви, находящи- еся на тот момент в границах Свердловской области.

5 Директива первого секретаря Свердловского обкома вкп(б), 24.04.1937 г. // гопапо. Ф. 90. Оп. 7. Д. 61. Л. 32-33.

6 Из резолюции совещания Свердловского обкома вкп(б), 23.05.1937 г. // Там же. Т. 2. Л. 122-122 об.

Директива за подписью И. Д. Кабакова датируется 24 апреля 1937 г., а 23 мая ставится вопрос об исключении Кабакова из ЦК и из партии как «врага народа» и передаче дела о его контрреволюци- онной деятельности органам НКВД. В резолюции совещания Сверд- ловского обкома говорится: «Используя руководящее положение в Свердловской парторганизации, Кабаков, Пшеницын и вся банда правых и троцкистских диверсантов особое внимание сосредотачива- ла на расстановку своих людей на ответственные посты в партийном, советском и хозяйственном аппарате (Кузнецов, Голышев, Окуджа- ва и др.), на разложение и дезорганизацию партийного и советских аппаратов, насаждая местничество и подхалимство, тем разоружая и усыпляя бдительность партийной организации»⁶.

В резолюции также говорилось, что аппарат обкома ВКП(б) ком- плектовался из врагов народа, либо из явно неработоспособных, или послушных молчальников¹. Завершалась эта часть резолюции следующим приветствием: «Областная партийная конференция го- рячо приветствует приговор специального судебного присутствия Верховного суда по делу военно-шпионской банды, как сокруши- тельный удар по фашистской разведке, и от лица Свердловской об- ластной партийной организации обещает полную поддержку орга- нам НКВД во главе с его боевым руководителем тов. Ежовым в деле беспощадного уничтожения лазутчиков капиталистического мира — японо-германо-троцкистско-бухаринских шпионов, диверсантов, вредителей»². После переизбрания бюро обкома в июне 1937 г. из 11 его членов в новом составе остался только один — начальник управления НКВД Д. М. Дмитриев³.

В период 1937-1938 гг. сменяемость партийных, советских и хо- зяйственных руководителей была неоднократной. По базе данных Государственного общественно-политического архива на руково- дителей районов, от чистки номенклатурных рядов сумело каким- то образом сохраниться только партийно-советское руководство Пермско-Сергинского района. В результате после выхода указа об образовании Пермской области 3 октября 1938 г. необходимо было подобрать более трех тысяч чел., способных занимать руководящие должности.

В этой же резолюции Свердловской областной конференции ВКП(б) по отчету обкома ВКП(б) от 19 июня 1937 г. в пункте пятом говорилось: «Необходимо восстановить и шире развернуть антирели- гиозную работу, создать при Обкоме, горкомах и райкомах и в проф- союзах кадры докладчиков и беседчиков по антирелигиозным вопро- сам, развернуть силами учительства и комсомола антирелигиозную работу в школах, восстановить работу и укрепить кадрами Союз во- инствующих безбожников»⁴.

В передовице центральной пермской газеты «Звезда» от 9 июня 1937 г. под названием «Широко развернуть антирелигиозную про- паганду» резко критиковалась работа Союза воинствующих безбож- ников: «Огромные массы людей, став грамотными и культурными,

освободились от разлагающего влияния религии. Но эти успехи на культурном фронте, как и всякие другие успехи, имели и свою тене- вую сторону. Они породили у многих партийных, профсоюзных, со- ветских и комсомольских работников ложные представления о том, что у нас в СССР с религией и религиозными предрассудками уже все покончено, что рабочий класс и колхозное крестьянство, выросшие культурно, не нуждаются в терпеливом и постоянном разъяснении вреда религии. Эта гнилая теория, выгодная только нашим врагам, привела к тому, что многие наши не в меру беспечные товарищи за- бросили этот важнейший участок работы. Клубы и библиотеки, шко- лы и красные уголки считали антирелигиозную пропаганду пройден- ным этапом и не вели ее. Не вел эту работу и Союз воинствующих безбожников»¹. По сути, в этой передовице призывали разобраться с неработоспособными местными воинствующими безбожниками. Естественно, что подобные разборки и чистки партийных рядов при- вели в конечном итоге к полному развалу системы антирелигиозной пропаганды. Не случайно поэтому за период выхода в свет этого но- мера газеты вплоть до начала 1938 г. в газете «Звезда» не было ни одной антирелигиозной статьи или даже небольшой заметки: такое оглушительное молчание на момент проведения операции, на фоне активизации антирелигиозной пропаганды в предшествующий пери- од, выглядело достаточно красноречиво.

2 июля 1937 г. секретарь Свердловского обкома получил телеграм- му, разосланную по решению Политбюро ЦК ВКП(б), где предлага- лось взять на учет всех возвратившихся на родину кулаков «с тем, чтобы наиболее враждебные из них были немедленно арестованы и были расстреляны в порядке административного проведения их дел через тройки [...]»². Пять дней давалось регионам, чтобы представить в ЦК состав троек и подсчитать, сколько людей в области подлежит расстрелу и сколько высылке.

По приказу № 00447 от 30 июля 1937 г. полагалось «[...] в Сверд- ловской области расстрелять 4 ООО человек, а 6 ООО — арестовать сро- ком на 8-10 лет»³. По официальной статистике, на которую опирает- ся уральский исследователь В. М. Кириллов, в Свердловской области в 1937 г. было арестовано 28 724 чел., а в 1938 г. — 17 016 чел.⁴ Цифры очень большие, и возникает естественный вопрос об их достоверно- сти. В Государственном общественно-политическом архиве хранятся 36 тыс. архивно-следственных дел за период 1918-1985 гг. Из них около 8 тыс. (22,2 %) приходится на действие приказа № 00447 от 30 июля 1937 г., то есть на период август 1937 — сентябрь 1938 г. Од- нако если учитывать, что эти дела касаются только пермской части обширной Свердловской области и цифра абсолютно документиро- вана, то, надо полагать, появляются достаточно весомые основы для статистики Большого террора.

Следует отметить, что осуществление операции по отношению к духовенству и прихожанам развернулось до приказа № 00447. Эта операция готовилась с 1936 г. и началась весной 1937 г. при полной поддержке и помощи партийных и советских властей на фоне развер- нутой мощной антирелигиозной пропаганды.

Еще до приказа серьезный удар был нанесен обновленческой церкви на Урале. 26 мая 1937 г. был арестован митрополит обнов- ленческой церкви в Свердловской области Михаил Иосифович Тру- бин, а вместе с ним 126 представителей этой церкви, проживающих в Свердловске, Перми и других городах. M. И. Трубин обвинялся в том, что являлся организатором и руководителем якобы действо- вавшей на Урале «контрреволюционной фашистской повстанческой организации церковников по линии "обновленческой ориентации"»¹. Причем главный удар пришелся по обновленцам. На июнь 1937 г. в Свердловской епархии (не путать с областью) священнослужителей было всего 41 (сергиевцы — 31, григорьевцы — 6, обновленцы — 3, единоверцы — I)². По меткому выражению А. В. Краснова, «после ежовщины все духовенство, легальное и нелегализованное, примири- лось между собой в лагерях»³.

В марте 1937 г. в Пермском горотделе НКВД было заведено боль- шое дело на десятки человек. Всего по этому делу в марте-августе 1937 г. было арестовано 37 чел. Из них 22 являлись служителями культа, один бывший церковный староста, 10 военнослужащих 9-го стройбатальона пермского гарнизона, в числе которых бывший слу- житель культа и сын священника. Здесь были и домохозяйка, и ин- структор ФЗУ, и мастер по ремонту паровозов, плотник и т. д. Все они обвинялись в принадлежности к «контрреволюционной шпионско- диверсионной повстанческой организации» и были осуждены по ре- шению тройки УНКВД Свердловской области от 25 августа 1937 г. к высшей мере наказания. В отношении 36 осужденных решение тройки было исполнено, однако один из священников, Михаил Ива- нович Баннов, во время следствия сошел с ума и с 5 августа 1937 г.