1 Гопапо. Ф. 90. Оп. 7. Д. 61. Т. 2. Л. 122.

² Там же. Л. 122 об.

См.: Кириллов В. М. История репрессий в Нижнетагильском регионе Урала, 1920-е — начало 50-х гг.: В 2 ч. Ч. 1. Репрессии 1920-1930-х гг. Нижний Тагил: Ураль- ский государственный педагогический университет: Нижнетагильский государствен- ный педагогический институт, 1996. С. 205.

^ Из резолюции Свердловской областной конференции ВКП(б), 19.06.1937 г. // ГОПАПО. Ф. 90. Оп. 7. Д. 61. Л. 122 об.

вой Конституции перешли к острым формам контрреволюционной работы»¹. Приводились примеры «контрреволюционной деятель- ности» духовенства: покушение на коммунистов (Очерский район), совершение диверсий на железных дорогах (Чернушинский район), вредительство в колхозе (Фокинский район), поджог леса, потрава полей и скота (Н-Тагильский, Первоуральский, Шалинский, Воро- шиловский, Суксунский районы) и т. д. В связи с этим обком опасал- ся, что «церковники и сектанты» попытаются использовать совпаде- ние Пасхи с первым днем мая, «сорвут» первомайские праздники и «сорвут разворот сева»². «Острые формы» контрреволюционной ра- боты, исходя из этой директивы, носили «диверсионный и террори- стический характер», указывали «на наличие единого организующего центра, которым нередко является японская разведка и троцкисты»³. Церковники и сектанты⁴ обвинялись в активной «вербовочной рабо- те», в которой «основной упор берут на вовлечение молодежи»⁵.