2. «Партия твердо стоит на своей принципиальной позиции, враждебной всякой религии»: предыстория и хроника вопроса

«Большевистская перестройка» 1937-1938 гг., как любой исто- рический процесс, вызревала в предшествующий период. Следует согласиться с исследователями, что в случае с духовенством нача- лом нового витка репрессивной политики партии стал 1928 г.⁴ Кро- ме игнорирования юридических прав верующих и массовых немо- тивированных отказов в регистрации религиозных объединений в это время последовала серия дискриминационных мер социально- экономического характера: непомерное завышение квартплаты, а то и выселение из муниципальных квартир «лишенцев»⁵, увеличение

налога на «нетрудовые доходы» до 75 Во всем этом таилось траги- ческое предзнаменование: не зарегистрированный как глава церков- ной общины священник попадал в разряд «частных предпринимате- лей» (!), что автоматически превращало его в жертву последующей репрессивной кампании. Анализ следственных дел 1937-1938 гг. по Калининской области показывает, что именно на этих основаниях (неуплата налогов и нетрудовая деятельность) часть священников «заработала» первую судимость².

Следует учитывать и косвенные средства борьбы с религией: вы- теснение церковных праздников с помощью «непрерывной рабочей недели [...] изъятие колоколов на нужды индустриализации»³.

Уголовному преследованию, как обычно, предшествовали «разъяс- нительные» мероприятия. В резолюциях XV съезда ВКП(б), IX пле- нума Исполкома Коминтерна и VI конгресса Коминтерна гово- рилось о «нарастании классовых противоречий», что «неминуемо требует перестройки всех общественных отношений»⁴. В конце 1928 г. Л. М. Каганович и Е. М. Ярославский подготовили документ, кото- рый 24 января 1929 г. был утвержден ЦК ВКП(б) и разослан по всем административно-партийным учреждениям СССР — «О мерах по уси- лению антирелигиозной работы». В широко растиражированном тек- сте напрямую увязывались «религиозные настроения массы» и «мед- ленные темпы социалистического строительства». Сохранившиеся церковные «двадцатки» квалифицировались при этом как «единствен- но легальные контрреволюционные организации», которые действова- ли по всей стране и «имели влияние на массы». По сути дела, этот указ положил начало не только массовым арестам священнослужителей и мирян в 1929-1932 гг.⁵, но и сыграл роковую роль в ходе последующих репрессий: в 1937-1938 гг. былая судимость станет главной «рекомен- дацией» для включения в расстрельный список.

Одновременно с «чисткой» личного состава церковного ведом- ства специальной Антирелигиозной комиссией при ЦК ВКП(б)

(АРК) прорабатывались вопросы, связанные с ограничением права советских граждан на свободу совести. В итоге были «подправлены» два пункта Конституции РСФСР, выявлено точное количество дей- ствующих культовых зданий. Тогда был взят курс на осторожное со- кращение числа приходов и ограничение издательских возможностей всех существовавших в стране конфессий. Но в конце 1929 г. деятель- ность АРК была признана неэффективной¹, ее функции были переда- ны в секретариат ЦК. Безусловно, это открывало новые возможности в деле ликвидации церковных структур: появившаяся Комиссия по вопросам культов при Президиуме ЦИК СССР обладала конкретны- ми властными полномочиями. Так противостояние двух идеологий перешло в стадию открытого преследования.

Для активизации борьбы с религией подключаются пресса, шко- ла, общественные организации. «Очередной задачей» советской вла- сти становилась тотальная и быстрая идеологизация, а затем и каче- ственная «переработка» института семьи. При этом власть учитывала традиционную склонность населения к ритуалистике и умело ис- пользовала ее. Коммунисты проявили изрядную изобретательность в создании новых обрядов, обычаев, праздников (детских и взрослых), которые сочетались с игровыми элементами и, несомненно, оказыва- ли сильное воздействие на детскую ментальность. Это общеизвест- ные факты. Здесь они следовали не только опыту Великой фран- цузской революции, но и «творчески» переплавляли православные традиции.

Итоги массовой антирелигиозной кампании 1929-1933 гг. были подведены в 1935 г.² Обнаружилось, что по сравнению с данными на 1914 г. численность молитвенных зданий, как и служителей культа, сократилась вдвое: сохранилось не более 25 тыс. храмов и 20 тыс. действующих священников, в то время как «воинствующих безбож- ников» (по официальным и явно раздутым данным) насчитывалось

Русская православная церковь и коммунистическое государство. 1917-1941. До- кументы и фотоматериалы / А. С. Масальская, И. Н. Селезнева, М. Е. Алексашина. М., 1996. С. 245,268-270.

² По данным уголовно-следственных дел (ТЦДНИ. Ф. 7849) и Книги памяти жертв политических репрессий Калининской области (т. 1).

³ Freeze G. L. The Stalinist Assault on the Parish. P. 214-219.

⁴ ВКП(б) в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. Часть П. 1925-1939 / отв. ред. М. Б. Митин, А. И. Поскребышев, П. Н. Поспелов. М., 1941. С. 793-797.

⁵ Дамаскин (Орловский), иеромонах. Мученики, исповедники и подвижники бла- гочестия Русской Православной Церкви XX столетия. Жизнеописания и материалы к ним. Кн. 3. Тверь, 1999. С. 12.

Иная причина акцентирована в статье В. В. Жижкова. См.: Жижков В. В. Фор- мирование партийно-государственной номенклатуры и внутрипартийная борьба в СССР во второй половине 1920-х гг. (на примере Антирелигиозной Комиссии при ЦК ВКП(б)) // Государство и личность в истории России. С. 106-116.

² Заметим, что данное мероприятие совпало с «наведением большевистского порядка в собственном партийном доме» в 1935-1936 гг., когда только в Москве не получили новые партийные билеты 7,5 % общего числа проверенных коммунистов, а в Калининской области чистка рядов продолжалась и в 1937 г. См.: Пономарев А. Н. С. Хрущев и репрессии 30-х годов // Россия. XXI. 1996. № 1-2. С. 163; Стено- грамма II Калининской областной партийной конференции (4-5 июня 1937 г.) // ТЦДНИ. Ф. 147 (Калининский областной комитет ВКП(б)). On. 1. Д. 526. Л. 4, 15, 98 и др.

¹ Уголовно-следственные дела УМВД КО // ТЦДНИ. Ф. 7849. Д. 21182-д (по об- винению Голикова А. Н. и др.); Д. 22994-с (по обвинению Куракина В. Ф. и др.).

² Из справки УНКВД Калининской области «О вредительско-диверсионной дея- тельности в сельском хозяйстве». 12 марта 1938 г. // Трагедия советской деревни. Т. 5. Кн. 2. С. 65.

о

См.: Алексеев В. А. Иллюзии и догмы. М., 1991; Шкаровский М. В. Русская цер- ковь при Сталине и Хрущеве; Он же. Обновленческое движение в Русской Православ- ной Церкви XX века. СПб., 1999.

⁴ См.: Федотов А. А. Святые земли Ивановской. Иваново, 1997; Федотов А. А. История Ивановской епархии. Иваново, 1998; Друговская А. Ю., Капинос С. В. Ку- ряне — священнослужители — жертвы политических репрессий 30-40-х гг. (По ма- териачам «Книги памяти жертв политических репрессий») // Из истории монасты- рей и храмов Курского края. Курск, 1998. С. 116-125; Штукина Л. Н. Святомученик Онуфрий — епископ Курский // Там же. С. 129. О примерах пристального внимания власти к отдельным представителям епископата см. также: Шкаровский М. В. Епископ Сергий (Дружинин) // Вестник Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета. История Русской Православной Церкви. Синодальный период / гл. ред. протоиерей В. Воробьев. М., 2005. С. 134; Книга памяти жертв политических репрес- сий в Нижегородской области / ред. кол. В. И. Жильцов, А. П. Арефьев, А. В. Беляков и др. Т. 2. Нижний Новгород, 2001.

⁵ Юнге М., Биннер Р. Как террор стал «Большим». С. 170.

⁶ См.: Дамаскин (Орловский), иеромонах. Мученики, исповедники и подвижники благочестия Русской Православной Церкви XX столетия. С. 19.

около 5,7 млн¹. Эта статистика в совокупности с другими данными позволяла представителям власти делать заявления о том, что в стра- не «происходит великая переделка людей»². Казалось, потребуется еще немного времени, и в СССР «имя Бога будет забыто».

В Калининской области, однако, как, впрочем, и в других местах, сохранили свою устойчивость и популярность церковные обряды, не только разрушающие «советскую мораль», но и противостоящие «со- циалистическому строительству». Аресты 1920 — начала 1930-х гг. не истребили ни церковных «двадцаток», ни тем более потребности в отправлении привычных ритуалов. Партийные активисты и «со- знательные» журналисты сокрушались, что не только старики, но и молодежь по-прежнему посещает немногочисленные храмы. В ряде центральных областей действовало церковное подполье — Истинно- православная церковь и т. п.³ После самоликвидации обновленческо- го Синода в 1935 г. вышли из-под контроля большевиков обновленцы, которые, несмотря на неудачу борьбы с «тихоновцами», продолжа- ли «борьбу за души» людей. Это означало, что в СССР сохранялись своеобразные «анклавы веры», где служители культа могли регули- ровать не только индивидуальное, но и групповое поведение граж- дан. Бдительные руководители даже небольших производственных коллективов, опасаясь прослыть «политически близорукими», не упускали из виду всех, кто так или иначе был связан с церковью. Ре- гулярно отчитываясь перед вышестоящим начальством, они указы- вали имена «бывших» в перечне классово враждебных элементов⁴. Из ВЛКСМ и партячеек изгонялись все замеченные в выполнении церковных обрядов⁵.

¹ Цыпин В., протоиерей. История русской Церкви. С. 197.

² См.: Резолюция VII конгресса Коминтерна о победе социализма в СССР // ВКП(б) в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. Часть II. С. 800-803.

³ См.: Шкаровский М. В. Русская церковь при Сталине и Хрущеве. М, 1999. Факт «активного сопротивления» советской системе сейчас признают и другие историки. См.: Коровин Н. Р. Из истории Русской Православной Церкви. Иваново, 2004. С. 36.

⁴ См., например: Сообщения и сведения о контрреволюционных высказываниях от- дельных лиц, самоубийствах в Вышневолоцком районе (5 февраля — 22 марта 1935) // ТЦДНИ. Ф. 147 (Калининский областной комитет ВКП(б)). On. 1. Д. 78. Л. 1.

⁵ Информация об исключениях из партии, случаях самоубийств, контрреволюци- онных настроениях в Завидовском районе (1935) //Там же. Д. 99. Л. 9.

Время от времени проводились точечные аресты, в Калининской области были выявлены даже крупные «церковно-монархические группы». Так, «Старицкую КРГр» во главе с игуменьей Анной (Ан- тонией) «обнаружили» в городе Старица в середине 1929 г., контр- революционная группа «Молодая Россия» в 1930 г. «действова- ла» в Кашинском и Бежецком уездах. Примечательно, что самые суровые приговоры по этим делам предусматривали «всего» 5 лет ссылки¹. В конце 1936 г. чекисты «обезвредили» упомянутую выше антисоветскую сектантскую организацию, объединявшую баптистов- евангелистов Вышневолоцкого, Сандовского, Максатихинского, Но- воторжского, Спировского и Пеновского районов².

Установлено также, что некоторые священники после освобожде- ния из заключения или поселения находились в оперативной разра- ботке. Эти данные, а также выводы В. А. Алексеева и М. В. Шкаров- ского³, исследования, проведенные в Ивановской, Нижегородской и Курской областях⁴, ставят под серьезные сомнения предположения Р. Биннера и М. Юнге о том, что «напряженность между местными органами власти и региональными религиозными органами и рели- гиозными объединениями» в «межрепрессионный» период преуве- личена. Более релевантными для их характеристики названными ав- торами представляются «согласие и переплетение интересов» с 1934 до начала 1937 г.⁵ На деле карательные акции продолжались, но без явного демонстрационного эффекта, что подтверждает и увеличение числа жалоб на притеснения служителей культа и верующих⁶. Таким образом, «Большая чистка» 1937 г. началась в атмосфере растущего