Дело по обвинению Каменева Т. Д., Оборина Н. Т., Булютина А. Р. и др., всего 10 чел. // ГОПАПО. Ф. 643/2. On. 1. Д. 27814. Л. 25-25 об.

2 Дело по обвинению Базилевич Серафимы Алексеевны // Там же. Д. 30879.

Malia М. The Soviet Tragedy: A History of Socialism in Russia, 1917-1991. New York, 1994. P. 4.

2 Уголовно-следственное дело по обвинению Благовещенского ф. Р. (24.07- 30.07.1937) // Тверской центр документации новейшей истории (Далее — тцдни). Ф. 7849. Д. 18062с. Л. 8 об.

ДРУГИЕ «КОНТРРЕВОЛЮЦИОННЫЕ ЭЛЕМЕНТЫ»

Т. Г. Леонтьева (Тверь)

ПОПЫ, ЦЕРКОВНИКИ И СЕКТАНТЫ

В «БОЛЬШЕВИСТСКОЙ ПЕРЕСТРОЙКЕ»

В КАЛИНИНСКОЙ ОБЛАСТИ 1937-1938 гг.

Исходное насилие захвата власти умножалось большевиками множество раз, по мере того как власть постоянным принуждением кроила непослушную российскую действительность по своему лекалу.

М. Малиа¹

1. Цель исследования, литература, источники, понятийный аппарат

Репрессированному в 1937 г. священнику Федору Благовещен- скому принадлежит меткая метафора. Он сравнил советскую власть с 40-летним странствием евреев по пустыне², отождествив таким образом страдания ветхозаветного народа со страданиями служителей культа в СССР. Действительно, к тому времени священники почти двадцать лет существовали фактически вне закона, постоянно испытывали социально-политическое давление, но сохраняли при этом свою про- фессиональную и духовную идентичность. Общий курс в отношении церкви, жестко прочерченный Лениным и Троцким, продолжил более осторожный Сталин, вознамерившийся планомерно избавить страну «победившего социализма» от попов всех мастей. Не стоит думать, что коммунистические вожди всегда боролись только с чуждой идеологи- ей: изначально они видели в институте церкви самовоспроизводящий- ся источник и организационный центр политического диссидентства. Именно так можно объяснить тот факт, что в 1937 г. священники и церковный актив из мирян попали в разряд «врагов народа». В рамках данного исследования речь пойдет только о православных, пострадав- ших в годы так называемого Большого террора.

На сегодняшний день комплексных исследований, посвященных истории репрессий в отношении православных служителей культа и мирян, практически нет, но отдельные аспекты проблемы довольно подробно проанализированы¹. Они будут откомментированы в тек- сте статьи. Нынешняя историография несет в себе очевидное проти- воречие: одни специалисты аргументированно доказывают наличие политизированного церковного подполья в СССР, другие признают репрессии в отношении служителей культа безосновательными. Ког- нитивная интрига определяет исследовательские задачи: выявить истоки и мотивы, механизм и масштабы процесса, чтобы уловить наконец общий смысл и возможности большевистской репрессивно- сти в отношении православных служителей культа, и не только их. Представляется, что не менее важным (но на сегодняшний день слабо учтенным) для исследования проблемы является социальный фак- тор: церковный социум находился в состоянии канонических проти- воречий, что порождало желательную для власти иллюзию об уми- рании церкви как института. Чтобы подтвердить или опровергнуть его значение в противостоянии власти и верующих, следует «погру- зиться» в перипетии событий прежде всего на региональном уровне. В данном случае речь пойдет о Калининской области.

Основные источники, привлеченные к исследованию, — Книги памяти по Калининской (Тверской), Курской, Горьковской (Ниже- городской) областям, уголовно-следственные дела, где содержатся ордера на арест, анкеты арестованных, протоколы допросов обви- няемого и свидетелей, характеристики и справки местных органов власти. Проанализированы материалы 80 следственных дел, храня- щихся в Тверском центре документации новейшей истории (далее — ТЦДНИ). Их содержание достаточно репрезентативно отражает сложившуюся ситуацию. Более того, в иных делах даже после не-

Цыпин В., протоиерей. История русской Церкви (1917-1997). М., 1997; Шкаров- ский М. В. Русская церковь при Сталине и Хрущеве. Государственно-церковные отноше- ния в СССР в 1939-1964 гг.: http://biblioteka.narod.ru/history.htm; Юнге М, Биннер Р. Как террор стал «Большим». Секретный приказ № 00447 и технология его исполне- ния. М, 2003; Freeze G. L. The Stalinist Assault on the Parish, 1929-1941 // Stalinismus vor dem Zweiten Weltkrieg. Neue Wege der Forschung. Schriften des Historischen Kollegs. Kolloquien 43 / hg. von M. Hildermeier. Oldenburg, 1998. P. 209-323; Peris D. Storming the Heavens. The Soviet League of the Militant Godless. 1998; Андреев А. Руската право- славна църква първата половина на XX век. Велико Търново, 2006 и др.

Подсчитано по: Книга памяти жертв политических репрессий Калининской об- ласти. Мартиролог 1937-1938 / ред. кол. Е. Н. Кравцова, Г. П. Цветков и др. Тверь, 2000.

См.: Уголовно-следственное дело по обвинению Трошанова В. И. (без даты) // ТЦДНИ. Ф. 7849. Д. 21605.

Из справки УНКВД Калининской области «О вредительско-диверсионной деятельности в сельском хозяйстве». 12 марта 1938 г. // Трагедия советской деревни. Коллективизация и раскулачивание. 1927-1939. Документы и материалы: В 5 т. Т. 5: 1937-1939. Кн. 2: 1938-1939. М., 2006. С. 65.

⁴ С этого же времени начинается ограничение прав сектантов. См.: Савин А. И. Антирелигиозная комиссия при ЦК РКП(б) — ВКП(б) и евангельские церкви в 1922- 1929 гг. // Государство и личность в истории России. Новосибирск, 2004. С. 101-102.

Лишенцы — лица, не обладавшие политическими правами или ограниченные в них.

однократных изъятий сохранились «нежелательные фрагменты»: агентурные донесения, переписка информаторов с вербовщиками, личная переписка, так называемая производственная информация, отражающая перипетии внутрицерковной жизни Калининской епар- хии в рассматриваемый период.

Не менее содержательную информацию дают справки о смерти репрессированных, переписка родственников с органами прокурату- ры, протоколы дополнительных расследований по отдельным эпизо- дам следствия, которые проводились в 1950-х гг. в ходе первой волны реабилитаций.

Безусловно, все перечисленные группы источников содержат мно- гоаспектную информацию о репрессированных, но при этом, как не раз подмечали исследователи¹, для документов этого периода харак- терно большое количество неточностей (искажений имен, духовных санов и званий), грамматических ошибок (что затрудняет определе- ние мест рождения и служения), описок и исправлений. Совершенно очевидными являются изъятия из дел отдельных страниц, что порой даже нарушает общую нумерацию.

Более аутентичными следует признать сведения, полученные из протоколов закрытых партийных собраний и стенограмм областной партийной конференции. Эти документы раскрывают психоэмоцио- нальную атмосферу того времени, в котором доминировало состояние массового психоза на почве шпиономании и тотального страха. Эта группа документов содержится в фонде Калининского обкома ВКП(б)² и по мере необходимости использовалась в данном исследовании.

¹ См., например: Романова С. Н. Источники персональной информации о право- славном духовенстве XX века в государственных архивах России // Материалы по истории русской иерархии. Статьи и документы / науч. ред. протоиерей В. Асмус, сост. П. Н. Грюнберг. М., 2002. С. 234.

² См.: ТЦДНИ. Ф. 147 (Калининский областной комитет ВКП(б)).

³ Термин использовался в официальных документах до XIX в., далее, особенно в советское время, приобрел пренебрежительный оттенок.

⁴ Двадцатка — объединение верующих, необходимое для регистрации церковного прихода в СССР.

Язык изученных документов, как, впрочем, и текст приказа № 00447, определяет границы репрессируемой категории на пер- вый взгляд весьма категорично — «церковники и сектанты». Но по определению те и другие составляют самостоятельные социальные и конфессиональные группы. Очевидно, создатели приказа, как и следователи, пренебрегали (или не располагали) знанием тонко- стей церковного титулования и подразумевали под «емким» лек- сическим архаизмом «церковники»³ всех служителей церкви и мирян — членов «двадцатки»⁴. Не случайно в следственных делах использовались, как синонимы, термины «поп», «священник», «свя- щеннослужитель», что совершенно некорректно: в числе последних оказывались и младшие члены причта — псаломщики. Следует за- метить, что самой многочисленной группой репрессированных ока- зались священники (98 /б)¹. Упоминания о сектантах встречаются лишь в нескольких следственных делах и «Книге памяти», где фи- гурируют «организатор секты», «сектант» без каких-либо дополни- тельных пояснений². Из содержания справки УНКВД Калининской области «О вредительско-диверсионной деятельности в сельском хозяйстве» от 12 марта 1938 г. следует, что в январе 1937 г. было закончено следственное дело на контрреволюционную сектантскую организацию (баптистов-евангелистов) антивоенников с привлече- нием к наказанию 44 чел.³ Очевидно, что к началу операции в рам- ках приказа № 00447 верующие неправославной ориентации (в бы- товой и официальной терминологии — сектанты) были рассеяны и малозаметны для власти.