10. Итоги операции против рабочих

Подведем итоги операции органов НКВД в Прикамье по прика- зу № 00447 против рабочих. Кампания против рабочих опиралась на весьма расплывчатые формулировки приказа: «Часть перечислен- ных выше элементов (бывших кулаков [...] в прошлом репрессиро- ванных церковников и сектантов [...] бывших активных участников антисоветских вооруженных выступлений, кадров антисоветских по- литических партий — эсеров, грузмеков, дашнаков, мусаватистов, ит- техадистов — и др.) [...] уйдя из деревни в города, проникла на пред- приятия промышленности, транспорт и на строительства»².

На время операции работники НКВД забыли о классовой близос- ти рабочих социалистическому государству. Тех, кто строил индуст- риальные гиганты, добывал для них сталь и уголь, т. е. обеспечивал работу самого развивающегося сектора советской экономики, пре- вратили в толпу, состоящую из заговорщиков. Их лишили достиже- ний и социальных завоеваний, наделив обликом «врага», ведущего непримиримую борьбу против Советского государства.

Более того: рабочие стали ядром толпы армии контрреволюцио- неров. Они оказались скомпрометированы тем, что приняли в свою среду вчерашних классовых врагов — кулаков. Для следователя и органов НКВД антисоветская агитация сделала рабочего противни- ком социализма. Вербальный протест против тяжелых условий труда привел их в диверсанты. Подчинение приказам руководства сделало их частью повстанческой сети. Кампания сделала частные разгово- ры политическим заговором. Соседи превратились в осведомителей. Коллеги по работе стали провокаторами, шпионами и диверсанта- ми. Социальные связи, сформированные общей производственной жизнью, преодолением трудностей и невзгод, оказались разрушены. У рабочих усилилось социальное отчуждение как от социальной, так и от производственной среды. В конечном счете кампания приостано- вила и повернула вспять процессы социальной интеграции бывших крестьян в рабочий класс. Масштабные репрессии разобщили людей и сделали их беспомощными по отношению к всесильной власти.

1 См.: Дело Меркулова в. П. // гопапо. Ф. 641/1. On. 1. Д. 12604. Л. 70-78. 2 Оперативный приказ народного комиссара внутренних дел Союза сср № 00447. С. 766.

Педагог детского отделения психлечебницы г. Перми Г. С. Старцев был приго- ворен к ВМН. Его причислили к членам контрреволюционной повстанческой группы церковников только потому, что был сыном священника. См.: Дело по обвинению Стар- Цева Г. С, Славнина П. И., Старикова М. К. и Дроздовского К. Я. 5.08.37-11.9.37 // ГОПАПО Ф. 641/1. On. 1. Д. 10429. Л. 20.

Дело по обвинению Порсева п. Ф., Катаева и. К. // Там же. Д. 6933. Л. 132.

А. С. Кимерлинг (Пермь)

РЕПРЕССИИ 1937-1938 гг. ПРОТИВ СЛУЖАЩИХ ПРИКАМЬЯ СВЕРДЛОВСКОЙ ОБЛАСТИ В РАМКАХ ПРИКАЗА № 00447

Репрессии против служащих по приказу № 00447 исследуются в дан- ной статье на основании материалов, хранящихся в Государственном общественно-политическом архиве Пермской области (ГОПАПО). Во-первых, это следственные и надзорные дела арестованных (бо- лее 50 единиц хранения, некоторые дела объемом до 5 томов). Во- вторых, база данных на репрессированных в Прикамье, составленная работниками архива. В базе имеется краткое описание всех дел по ключевым пунктам. В качестве значимых для данного исследования были выбраны следующие данные: имя, отчество и фамилия, партий- ность, социальное положение, образование, профессия и место рабо- ты, характер предыдущих репрессий и компрометирующие данные, место проживания до ареста, дата ареста и осуждения, обвинение при аресте и при осуждении, кем арестован и кем осужден, приговор и ин- формация о прекращении дела. Анализ статистических данных про- изводился при помощи программы SPSS.

Однако эти данные нельзя считать совершенно точными в связи с некоторыми особенностями имеющейся базы: 1) не у всех репресси- рованных, перечисленных в базе, указан осуждающий орган, то есть тройка УНКВД; 2) графы «социальное положение» и «место работы» не всегда были заполнены; 3) в базе были обнаружены неточности, например, в графе «социальное положение» некоторые служащие оказались в категории крестьян или рабочих, а некоторые крестьяне, рабочие или служители культа были названы служащими. Послед- нюю проблему удалось решить путем тщательного просмотра графы «место работы» и отсева «не служащих».

По базе репрессированных обнаружено, что из 7 959 чел., осуж- денных тройкой при УНКВД за период проведения массовой опера- ции по приказу № 00447, был 1 151 служащий, что составляет 15,5 % от общего количества. Судя по всему, появление категории служащих среди репрессированных по приказу № 00447 определялось заговор- щицким сценарием операции. Чтобы придать достоверность вскры- тым заговорам, необходимы были толковые руководители. Именно их роль зачастую играли служащие, что опять же не говорит в пользу «кулацкого» характера операции.

По букве приказа № 00447 органы НКВД должны были искать антисоветские элементы в первую очередь в деревне, именно поэтому операция получила название «кулацкой». Но в приказе также отмеча- лось, что часть перечисленных элементов, «уйдя из деревни в города, проникла на предприятия промышленности, транспорта и на строи- тельство». О служащих как о подозрительной категории в приказе не говорилось, но можно предположить, что среди них могли «окопать- ся» подозрительные элементы, жившие ранее в деревне, служившие в царской или белой армии, бывшие члены различных партий. Однако не следует забывать, что чистка советского хозяйственного аппарата от чуждого классового элемента велась постоянно с конца 1920-х гг. Поэтому служащие — это, пожалуй, последнее звено, где следовало искать окопавшихся кулаков.

На самом деле перечисленные в приказе категории были лишь отправной точкой для массовых арестов, обоснованием их необхо- димости. На практике следственные органы НКВД фабриковали принадлежность к той или иной категории, хотя и на это далеко не всегда тратили время. Как показал анализ имеющихся в Пермском архиве дел, компрометирующие данные (в качестве таковых могли быть принадлежность к одной из категорий приказа, участие в Белом движении, служба в царской армии, любая судимость, бывшая пар- тийность), соответствующие букве приказа, были далеко не у всех. Да, в приказе упоминаются церковники, но там нет ни слова об их детях. Однако клеймо «сын священнослужителя» оказывается доста- точным основанием для ареста по «кулацкому» приказу¹. При этом из 1 151 служащего, попавшего в базу репрессированных, 414 вообще не были ранее судимы и не принадлежали ни к одной из возможных категорий «социально чуждых элементов». В деле контрреволюци- онной повстанческой белогвардейской организации среди «бывших» есть имя военрука Пермского индустриального рабфака В. С. Абра- мова. Он служил в РККА с 1922 по 1930 г., имел неоконченное высшее образование, его отец был крестьянином-бедняком. На допросах сво- ей вины не признавал, но в «Обвинительном заключении» написано, что признал (приговорен к 10 годам лагерей). Это — лишь один из примеров, что многие компрометирующие данные целенаправленно фабриковались в ходе следствия. Вот другой пример. Главный бух- галтер треста «Коми-Пермлес» значится в анкете арестованного как «сын кустаря», однако в «Обвинительном заключении» он уже пре- вратился в «сына кулака и белогвардейца»².

Даже в отчетах от множества категорий из приказа остались толь- ко «кулаки». В телеграмме УНКВД Свердловской области наркому