1 Дело по обвинению Габлина Никиты Ивановича по ст. 58 п. 10 ук рсфср.

17.07.37-28.07.37 //ТЦДНИ. Ф. 7849. Д. 21588-с. Л. 13. 2

Дело по обвинению Аболихина Василия Кузьмича. 22.12.37-24.12.37 // Там же.

Д- 21729-с. Л. 11.

3

Дело по обвинению Габлина Никиты Ивановича по ст. 58 п. 10 УК РСФСР. 17.07.37-28.07.37 // Там же. Д. 21588-с. Л. 17, 22.

Дело по обвинению Баккиса Роберта Ивановича. 23.12.37 — [...] декабрь 1937 // Там же. Д. 24062-с. Л. 8-9.

В некоторых случаях, когда свидетелей по одному и тому же делу допрашивал один оперуполномоченный, который сам вел протокол, можно встретить совершенно одинаковые показания, принадле- жавшие разным людям. Так, в следственном деле Баккиса Роберта Ивановича полностью совпадают, вплоть до написания, показания Мотонова К. Ф. и Климова И. М.: «В июле м-це с. г. Боккес (вместо Баккис. — И. С.) в пос. Старая Торопа около столовой СПО (сель- ское потребительское общество. — И. С), будучи в пьяном виде, в к-р (контрреволюционной. — И. С.) похабной оскорбительной форме вы- сказывался по адресу вождей ВКП(б) и советского правительства»⁴.

Оба свидетеля допрашивались 24 декабря 1937 г., в то время как об- виняемого Баккиса И. Р. допрашивали на следующий день, 25 декаб- ря, при этом оперуполномоченный задавал ему вопросы в форму- лировках высказываний, зафиксированных в протоколах допросов свидетелей¹.

Иногда практически полное совпадение текстов показаний сви- детелей встречается и тогда, когда их допрашивали разные следова- тели. Так, в протоколе допроса председателя Дельского сельсовета Карасова А. А. от 29 декабря 1937 г. по делу Барина М. И. значится: «Помню в 1934 г. летом он говорил: В колхозе заставляют работать день и ночь, там все чувствуют себя подневольными. Все свое имуще- ство отдали в колхоз и теперь им уже не пользоваться. Все, что сдано в колхоз, пропадет прахом.

В марте или апреле сего года говорил: Раскулачили нас, оставили без средств к существованию. Власть довела до того, что сидим все го- лодные, даже картошки и то нет»². В протоколе допроса председате- ля колхоза имени Буденного Дубинина В. С. от 30 декабря 1937 г. по делу Барина М. И. находим: «Для меня известно, что летом в 1934 г. Варин М. И. говорил: В колхозе заставляют работать день и ночь, имущество все отдай в колхоз и больше его не увидишь, в колхозе работают подневольно, в колхоз входить не надо.

В марте или апреле сего года говорил: Раскулачили нас, оставили без средств к существованию. Власть нас довела до того, что все си- дим голодные, а хлеб Советская власть отправляет испанцам»³.

Анализируя данные тексты, вполне можно предположить, что сле- дователи могли заполнять протоколы допросов свиделей по своему усмотрению либо переписывать показания из одного протокола в другой, пользуясь малограмотностью свидетелей, которые не могли заметить или не обращали внимания на неточности в протоколе. Опи- раясь на протоколы повторных допросов свидетелей по делам перио- да Большого террора, проводившихся во второй половине 1950-х гг., можно предположить, что были случаи, когда протоколы допросов свидетелей в 1937-1938 гг. заполнялись следователями без их вы- зова на допрос, хотя подписи свидетелей в протоколах есть⁴. Также можно предположить, что некоторые свидетели (председатели сельсоветов, председатели колхозов, бригадиры и др.), которым по должности часто приходилось выступать с обвинительными показаниями, могли договариваться друг с другом об их содержании. Некоторые следователи или другие работники органов НКВД, види- мо, подвергали протоколы свидетелей корректировке, особенно в тех случаях, когда обвинения в адрес арестованного звучали не очень убедительно. Так, в конце протокола допроса в качестве свидетеля по делу Железнова А. А. председателя сельсовета Одинцова Г. А. поз- же, другими чернилами и более убористым почерком, была внесена запись к словам Одинцова Г. А.: «[...] что неоднократно мне самому приходилось слышать». При этом в протоколах допросов еще двух свидетелей по этому же делу показания против обвиняемого выгля- дят столь же голословными, как и показания Одинцова Г. А. Вот Ма- курин А. А. говорит о Железнове А. А.: «Меня он всегда сторонил- ся, считая доносчиком на него» (следовательно, с Макуриным А. А. Железнов А. А. откровенно не разговаривал), а Гусев И. М. на пред- ложение следователя: «Назовите конкретные факты антисоветской агитации со стороны Железнова» отвечает: «Лично я от Железнова антисоветской агитации не слышал». Вполне возможно, что именно эти обстоятельства подтолкнули следствие к внесению дополнения в протокол допроса свидетеля Одинцова Г. А., о котором говорилось выше¹. Вместе с тем встречаются протоколы допросов свидетелей, в которых четко прописано со слов допрашиваемых: «привожу фак- ты»; «могу назвать следующие факты антисоветских высказываний обвиняемого» и т. д.²

Однако мы не можем сказать такое буквально обо всех протоколах допросов свидетелей. Некоторые следователи подходили к ведению протоколов достаточно тщательно, придерживаясь определенных правил даже в условиях Большого террора или создавали видимость этого. Так, при допросе свидетеля Малолеткова И. В. по делу Двоеш- кина А. Ф. следователь допускает в протоколе два исправления и оба заверяет на полях. При этом во втором случае при замене одного сло- ва другим смысл фразы кардинально не меняется³.

В протоколах допросов свидетелей встречаются ошибки, которые, видимо, свидетельствуют о спешке и невнимательности сотрудников органов госбезопасности, которые их вели. Из следственного дела Агеева Федора Агеевича, например, видно, что еще до его ареста был допрошен один из свидетелей по будущему делу. В ходе допроса сле-