¹ Дело по обвинению гражданина села Семеновское Левушинского сельсовета Кашинского района Калининской области Железнова Алексея Александровича // ТЦДНИ. Ф. 7849. Д. 20381-с. Опись; Дело по обвинению гражданина Харчевникова Николая Григорьевича. 8.08.37- 11.08.37//Тамже. Д. 21502-с. Л. 1а.

2 Дело по обвинению Козлова Ивана Дементьевича. 28.11.37 — 27.12.37 // Там же. Д. 24070-с.

3 Дело по обвинению гр. Козлова Петра Дементьевича. 16.02.37 // Там же. Д. 6035-с.

4 Дело по обвинению Табакова Александра Антоновича и Табакова Георгия Дмит- риевича по ст. 58 п. 8 ук // Там же. Д. 5248-с.

Дело по обвинению Табакова Александра Антоновича // ТЦДНИ. Ф. 7849. Д.20519-С.

Дело по обвинению Абакшина Василия Васильевича. 18.12.37 — 26.12.37 // Там же. Д. 24186-с.

³ Там же. Л. 1,2.

4 Дело по обвинению гражданина села Семеновское Левушинского сельсовета Ка- шинского района Калининской области Железнова Алексея Александровича // Там же. Д. 20381-с. Л. 1.

¹ Дело по обвинению Габлина Никиты Ивановича по ст. 58 п. 10 УК РСФСР. 17.07.37-28.07.37 // ТЦДНИ. Ф. 7849. Д. 21588-с; Дело по обвинению Фадеева Андрея Константиновича. 15.09.37-1.11.37 // Там же. Д. 20453-с; Дело по обвинению Минина Осипа Васильевича. 14.11.37-26.11.37 // Там же. Д. 22512-с; Дело по обвинению Суво- рова Михаила Ивановича. 12.12.37-29.12.37 // Там же. Д. 21157-с.

2

Дело по обвинению Забелина Василия Антоновича. 19.08.37-31.08.37 //Там же. Д-21302-c. Л. 18.

См.: Юнге М., Биннер Р. Как террор стал «Большим». С. 90.

Дело по обвинению Александрова Василия Глебовича. 5.08.37 // ТЦДНИ. Ф. 7849. Д. 22803-с. Л. 1.

² Там же. Л. 2.

³ Там же. Л. 3.

Еще один пример, гораздо более разительный. В следственном деле Александрова Василия Глебовича в ордере, выданном 5 августа 1937 г. сотруднику УНКВД СССР по Калининской области Сучкову, допущена ошибка: «[...] на производство обыска в жилых и холодных стройках и независимо от результата подлежит аресту гр-н Глебов Василий Александрович» (курсив мой. — И. С). В ордере указывает- ся адрес, по которому следует произвести обыск и арест. На обороте листа значится: «Ордер мне предъявлен 5.VIII-37» и стоит подпись Александрова В.¹ В соответствии с анкетой арестованного у Алексан- дрова В. Г. низшее образование. В силу его малограмотности вполне возможно, что ордер был ему не предъявлен, а объявлен, как это и значится в документе, поэтому он вполне мог и не увидеть, что ордер выписан на обыск и арест Глебова В. А., а не Александрова В. Г. Тем не менее такая неточность, и то, что в ордер не были внесены соответ- ствующие исправления, свидетельствует, с одной стороны, о спешке, в которой работали органы, а с другой стороны — что они практичес- ки ничего не опасались, так как были уверены, что проверки не бу- дет. Ошибки в данном деле на этом не закончились. Комиссар опер- отдела, заполняя протокол обыска, осуществленного 5 августа 1937 г., продолжает допускать ошибки: в частности, он пишет, что обыск произ- веден у гражданина Глепова Василия Александровича (не Глебо- ва и не Александрова), адрес в протоколе указывается Александ- рова В. Г. — колхоз «Новая жизнь». В качестве понятого при обыске присутствовал житель того же колхоза Тушкин В. И. В протоколе от- мечается, что в ходе обыска задержан гражданин Глепов В. А. и при обыске у него было изъято шесть писем и восемь фотографий (в деле ничего из изъятого обнаружено не было) и что при обыске жалоб не было высказано². И только в анкете арестованного появляется ис- правление ошибки в фамилии: Глебов на Александров. В этой же анкете в графе «социальное происхождение» «середняк» исправлено на «кулак». В конце анкеты имеется заверение исправлений, но не фиксируется, каких и сколько³. Не на всех ордерах имеются подписи арестованных о том, что ордера были им предъявлены.

В одних случаях результаты обыска фиксировались в ордере и про- токол обыска и ареста не велся, в других — велся протокол. Из прото- колов обыска и ареста видно, что при обыске и аресте достаточно ча- сто присутствовали представители власти (председатель сельсовета, секретарь сельсовета, председатель колхоза, член сельсовета), они же нередко выступали свидетелями по делу. Как правило, в протоколах обыска отмечалось, что при обыске ничего не обнаружено и жалоб нет. Вместе с тем встречаются протоколы обыска, в которых пере- числяются изъятые при обыске предметы: письма, книги, некоторые документы. В делах даже имеются конверты, в которых, видимо, эти вещи хранились, но в настоящее время они в большинстве случаев от- сутствуют¹. В некоторых конвертах имеются отдельные документы. Так, в конверте в деле Забелина В. А. хранятся следующие материа- лы: различные справки; переписка Забелина В. А. с М. С. Зеленцо- вым 1934 и 1937 гг. по вопросу о возможности его устройства на рабо- ту в Ленинграде; документы 1940 г., связанные с ходатайством жены Забелина В. А. о принесении протеста на решение тройки УНКВД Калининской области по делу ее мужа; переписка 1-го Спецотдела УНКВД Калининской области с 1-м Спецотделом НКВД СССР по делу Забелина В. А. Жене Забелина В. А. в ее ходатайстве в 1940 г. было отказано².

Таким образом, требования о производстве обыска выполнялись. Вместе с тем в приказе отмечалась обязательность изъятия ору- жия, боеприпасов, военного снаряжения, взрывчатых, отравляющих и ядовитых веществ, контрреволюционной литературы, драгоценных металлов в монетах, слитках и изделиях, иностранной валюты, мно- жительных приборов и переписки³. Ничего из перечисленного, за ис- ключением переписки и некоторых документов, не указанных в при- казе, при обысках не обнаруживалось, и это фиксируется в ордерах и протоколах обысков изученных следственных дел.

Анкеты арестованных

В большинстве случаев следующим документом в следственных делах является анкета арестованного. Она представляет собой чрез- вычайно информативный источник. С одной стороны, анкета свиде- тельствует о том, какие именно вопросы о жизни арестованных более всего интересовали власть. С другой стороны, содержание ответов на эти вопросы показывает, кого власть считала своим врагом. Кроме того, имеется возможность сравнить ответы арестованных с определениями контингентов, подлежащих репрессии, данными

¹ Дело по обвинению Мининых Терентия и Осипа Васильевичей. 10.01.32- 26.01.33// ТЦДНИ. Ф. 7849. Д. 13116-с; Дело по обвинению Суворова Ивана Фро- ловича. Суворова Михаила Ивановича, Волкова Архипа Федотовича, Волкова Ми- хаила Архиповича, Кудрявцева Михаила Сергеевича, Колосова Федора Михайловича. 12.12.32-2.02.33 //Там же. Д. 20958-с; Дело по обвинению Яковлева Дмитрия Яковле- вича. 1932 // Там же. Д. 4191-с.

Дело на Кабанова Николая Петровича, деревня Чурилово того же сельсовета Овинищенского района. 14.11.37-20.11.37 // Там же. Д. 21739-с. Л. 4.

в приказе № 00447. В частности в соответствии с приказом репрессии подлежали бывшие кулаки, вернувшиеся после отбытия наказания и продолжавшие вести активную антисоветскую подрывную деятель- ность, а также бежавшие из лагерей или трудпоселков, скрывавшиеся от раскулачивания, ведущие антисоветскую деятельность, состояв- шие в повстанческих, фашистских, террористических и бандитских формированиях¹. Вопросы анкеты были направлены на получение об арестованном следующей информации: профессия, служебное по- ложение, имущественное положение на момент заполнения анкеты и до 1929 г. (т. е. до начала массовой коллективизации), социальное положение в момент ареста, служба в царской, белой и красной ар- миях, социальное происхождение, национальность, гражданство, партийность, образование, наличие судимости и характер наказания, состояние здоровья и состав семьи.

Анкеты арестованных свидетельствуют о том, что жизнь каждо- го человека была неповторима. Вместе с тем на основе анализа анкет можно выделить некоторые общие черты, характерные для многих арестованных. На вопрос о месте работы наиболее частые ответы — в колхозе, временная работа в колхозе, реже называются другие места, например железнодорожная станция. Самая распространенная из на- зываемых профессий — крестьянин-хлебопашец; единично упомина- ются: булочник-бараночник, плотник, фельдшер, кузнец, хлебороб.

Данные изученных анкет показывают, что до 1929 г. арестован- ные по преимуществу имели крепкое хозяйство с хорошим домом, надворными постройками, рабочим и продуктивным скотом, были хорошо обеспечены землей, сельскохозяйственным инвентарем, а не- редко и сельскохозяйственными машинами. Иные владели неболь- шими предприятиями для переработки сельскохозяйственной про- дукции (заводами) с наемной рабочей силой. После раскулачивания у них оставалась очень незначительная часть прежнего хозяйства: дом, двор, корова или лошадь, сад; у некоторых хозяйство полностью было ликвидировано, значит, с экономической точки зрения они не представляли угрозы для государства, так как ничем не отличались от других селян.