¹ Обвинительное заключение по делу П. И. Конина и др., 23 октября 1937 г. // ГОПАПО. Ф. 641/1. Оп. 1.Д. 12766. Л. 142-143.

² Протокол допроса свидетеля В. О. Кужмана. Май 1956 г. // Там же. Д. 10499. Т. 3. Л. 116.

Протокол допроса свидетеля г. Г. Ермаковой. Май 1956 г. // Там же. Л. 120.

⁴ См.: Протокол допроса И. Л. Храмова от 12 ноября 1937 г. и обвинительное за- ключение по делу И. Л. Храмова и др. от 12 ноября 1937 г. // Там же. Д. 6326; Прото- колы допроса свидетелей по делу А. О. Китаева от 19 августа 1937 г. и обвинительное заключение по делу А. О. Китаева от 17 августа 1937 г. // Там же. Д. 12029.

⁵ Жалоба И. С. Клочко генеральному прокурору А. Я. Вышинскому от 6 апреля 1938 г. // Там же. Д. 6326. Л. 181-182.

Протокол допроса свидетеля К. И. Матвеевского, 14 декабря 1939 г. // Там же. Д 11640. Т. 2. Л. 249-250.

¹ Протокол допроса свидетеля Г. Г. Ермаковой. Май 1956 г. // ГОПАПО. Ф. 641/1. Оп. 1.Д. 10499. Л. 120.

² Обвинительное заключение по делу И. О. Сварвали и др. (18 чел.). Октябрь 1937 г. // Там же. Д. 11293. Т. 1. Л. 168. Проведенная в 1954 г. УКГБ Молотовской обла- сти проверка показала, что обвинение было построено только на основе неконкретных и непроверенных свидетельских показаний; при перепроверке допрошенные свидете- ли и обвиняемые своих показаний не подтвердили; все осужденные были реабилити- рованы (см.: Справки УКГБ Молотовской области по уголовно-следственным делам 1937 г., протоколы допросов свидетелей и т. п. Сентябрь-октябрь 1954 г. // Там же. Т. 2).

и знает ряд членов к-р организации, где записывались его знакомые и другие арестованные из группового дела»¹.

В результате контрреволюционные организации, в которые входи- ли трудпоселенцы, были «обнаружены» практически во всех районах размещения «раскулаченных». В качестве примера приведем выпи- ску из обвинительного заключения по делу восемнадцати трудпосе- ленцев — «членов контрреволюционно-повстанческой организации, существовавшей среди трудссылки Добрянского района Свердлов- ской области». Из нее видно, в каком направлении работала фанта- зия следователей, приписывавших несуществующей организации следующие задачи:

«1. Оказание организованного сопротивления советской власти в период военного нападения на Советский Союз.

2. Вести разлагательскую работу среди трудпереселенцев.

2. Организация массового побега трудпоселенцев из ссылки.

2. Вести вредительства на строительствах и лесоразработках.

2. Подрыв мощи сельхозартелей с совершением вредительских актов, тем самым дискредитировать политику коллективиза- ции и вызвать недовольства у трудпоселенцев политикой пар- тии и советской властью»².

Руководители НКВД стремились нарисовать картину широко- масштабного заговора, нити которого идут из центра и дотягиваются до всех трудпоселков. В частности из обвинительного заключения по делу восьми трудпоселенцев поселка Янчер следовало, что в Коми- Пермяцком округе разоблачена контрреволюционная повстанческая организация «под руководством уральского повстанческого штаба, находящегося в г. Свердловске». «Контрреволюционная повстанче- ская организация на трудпоселке Янчер перестроена по военному принципу, первичной повстанческой единицей является взвод, фор- мируемый по отдельным колхозам и трудпоселкам, четыре взвода объединяются в повстанческий отряд, который непосредственно подчинен в своей практической деятельности начальнику всех по- встанческих отрядов в Коми-Пермяцком округе»¹, — зафиксировано в обвинительном заключении.

Чтобы замаскировать следы фальсификации, первичная доку- ментация, которая легла в основу обвинения, обычно уничтожалась. «По всем делам, направляемым по справкам на тройку, материалы первичной документации изымались, а впоследствии все они были уничтожены. В их уничтожении по указанию начальника горотдела я лично сам принимал участие»², — показал В. О. Кужман. То же под- тверждает Г. Г. Ермакова: «Я лично присутствовала при сжигании в пе- чах в здании ГО НКВД разных материалов и документов после произ- водства обысков и арестов. В этом принимали участие все сотрудники ГО НКВД. Я лично это делала по указанию секретаря Щелева»³.

Чаще всего обвиняемые допрашивались по одному разу. Ино- гда допрос проводился уже после составления обвинительного за- ключения⁴. Следователю обычно удавалось добиться от подследст- венных признания вины. Имеется немало свидетельств склонения подследственных к самооговорам. При этом следователи иногда пы- тались апеллировать к чувству советского патриотизма. Например, И. С. Клочко пишет: «При первом допросе следователь НКВД (по фа- милии мне неизвестный) предложил подписать ложное заявление лично от себя, о том, что я якобы участник подготовки вооруженного восстания против советской власти [...] если Вы, т. Клочко, хотите быть советским гражданином и понимаете, для чего это нам нужно, то Вам следовало бы подписать. Вы этим принесете Советской власти большую пользу»⁵. Бывший следователь К. И. Матвеевский во время расследования 1939 г. признался, что следователи убеждали того или иного трудпоселенца, что, «как только он подпишет такой документ, поедет работать в другой район»⁶.

Если убеждение не помогало, в ход шли угрозы и принуждение. Так, И. С. Клочко в жалобе областному прокурору от 7 января 1940 г.