¹ См. опубликованную в настоящем сборнике статью О. Л. Лейбовича «"Кулац- кая" операция на территории Прикамья в 1937-1938 гг.», в которой имеются отсылки к протоколам допросов Г. Ф. Чернякова, Н. П. Тягунова и И. Н. Муллова. Заметим, что показания следователей-«липачей» о подготовке компрометирующих материа- лов для проведения операций документально подтверждаются показаниями отдель- ных свидетелей, например комендантов трудпоселков, наличием приказов Наркомата внутренних дел о подготовке операций, а также отдельными ссылками на оперативно- агентурные данные, случайно сохранившиеся в некоторых делах. Подчеркнем, что ма- териалы по подготовке арестов, как правило, уничтожались, о чем говорят, в частности свидетельства некоторых сотрудников НКВД, в том числе приводимые далее в данной

публикации. 2

Справка по архивно-следственному делу по обвинению бывших сотрудников Пермского ГО НКВД Былкина В. И., Зырянова И. Т. и др. 27 июля 1954 г. // ГОПАПО. Ф. 641/1. On. 1. Д. 11293. Т. 2. Л. 73-74.

См., например, показания бывшего оперуполномоченного Пермского ГО НКВД И. Т. Зырянова: Справка к делу по обвинению бывших сотрудников Пермского ГО НКВД Былкина В. И., Зырянова И. Т., Каменского А. М. и др. 27 июля 1954 г. // Там же. Д. 11293. Т. 2. Л. 73; Протокол допроса свидетеля Лебедева Александра Николаеви- ча. 10 декабря 1939 г. // Там же. Д. 11640. Т. 2. Л. 255.

единицы появляется в октябре 1938 г. На 1 июля 1939 г. на территории Пермской об- ласти насчитывалось 76 331 трудпоселенец. См.: Сводка Пермского УНКВД о дисло- кации трудпоселенцев. 1 июля 1939 г. // Архив УВД Пермской области. Ф. 39. Оп. 3. Д. 4. Л. 31-36.

1 См.: Суслов а. Б. Спецконтингент в Пермском крае (1929-1953 гг.). УрГу, пгпу. Екатеринбург; Пермь, 2003.

2 Докладная записка директора Губахинского коксохимзавода Бубликова на- чальнику Главкокса п. А. Юдину 13 ноября 1937 г. // цдоо со. Ф. 4. Оп. 15. Д. 106. Л. 6-7.

3 Протокол допроса свидетеля г. Ф. Чернякова 27 апреля 1955 г. // гопапо. Ф. 641/1. On. 1. Д. 7645. Л. 86.

районы кулаков, большая часть которых концентрировалась в так называемых трудпоселках с особым режимом. Как было установле- но в рамках специального исследования¹, снабжение, условия труда и быта трудпоселенцев в значительной степени зависели от предпри- ятий, где они были обязаны трудиться.

Труд спецпереселенцев в Пермском крае использовался глав- ным образом на предприятиях лесной и угольной промышлен- ности. Доля спецпоселенцев на многих предприятиях Западного Урала, прежде всего в лесной и угольной промышленности, оста- валась высокой на всем протяжении 1930-х гг. Вот, например, све- дения о доле спецпоселенцев в различных подразделениях Губа- хинского коксохимического завода на сентябрь 1937 г. В ОКСе из 507 рабочих, ИТР и служащих насчитывалось 177 трудпоселенцев (34,9 %), на углефабрике из 298 — 70 (23,5 %), в коксовом цехе из 260 — 54 (20,8 %), в химцехе из 56 — 5 (9 %), в отделе главного ме- ханика из 123 — 39 (31,7 %), в отделе главного электрика из 52 — 15 (28,9 %), в железнодорожном цехе из 163 — 23 (14,1 %), на кон- ном дворе из 56 — 18 (32,1 %), в автогараже из 23 — 3 (13 %), на центральном складе из 6 — 2 (33,3 %), в заводоуправлении из 95 — 7 (7,4 %), в ЖКО из 95 - 21 (22,1 %)².

Вполне естественно, что поиск «кулаков», подлежавших репресси- ям по приказу № 00447, весьма интенсивно развернулся в трудпосел- ках. Об этом впоследствии свидетельствовали бывшие сотрудники НКВД, принимавшие участие в операциях. Так, Г. Ф. Черняков по- казал, что районным отделам НКВД было отведено несколько недель на подготовку «кулацкой операции», в ходе которой «были арестова- ны в основном кулаки-поселенцы и местные бывшие кулаки». Под- готовка включала в себя в первую очередь составление списка жертв из числа трудпоселенцев, на которых имелись компрометирующие материалы³. О том же говорил Н. П. Тягунов, участвовавший в про- смотре формуляров и агентурных дел на лиц, подлежавших опера- тивному учету, в число которых входили и трудпоселенцы. При этом, как свидетельствовал И. Н. Муллов, компрометирующие сведения заносились в формуляры весьма небрежно, к ним, например, отно- сились такие проступки, как самовольные отлучки в город, невыход на работу ит. п.¹

Часто обходились и без сбора компромата, благо клеймо «рас- кулаченный» уже было «черной меткой». В качестве подтвержде- ния приведем слова бывшего следователя НКВД Зырянова, до- прошенного по поводу арестов в Добрянском районе: «Наиболее упрощенные методы применялись в отношении трудпоселенцев. В большинстве своем аресты производились по списку, без ордера и только лишь после ареста производили соответствующее оформ- ление»².

Заметим, что ряд сотрудников НКВД свидетельствует о том, что на начальном этапе проведения массовых операций многие чекисты стремились проводить аресты, опираясь на накопленные оператив- ные данные, указывающие на личную вину репрессируемых³. Очень быстро стало ясно, что аресты на основе этих данных позволяют «вы- брать» лишь небольшую часть затребованного количества «врагов на- рода». Чекисты осознали, что жестко спрашиваемые с них «свыше» плановые показатели можно выполнить только при проведении мас- совых арестов по каким-либо формальным компрометирующим при- знакам, без предварительного расследования «преступных действий»

¹ В этом отношении показательны свидетельства бывшего сержанта госбезопас- ности С. Н. Окулова: «Арест определялся не количеством компрометирующего мате- риала, а цифрой, преподнесенной свыше, и предлагали брать всех кулаков, белогвар- дейцев, актив церковников и др. участников без наличия ком. материалов. Операция августовская прошла нормально, т. к. брали с наличием агентурных донесений. Арес- товывались по делам-формулярам и агентурным делам. К концу 1937 г., примерно в декабре, материалы агентуры иссякли, с агентурой перестали работать все, новых аг. материалов не поступало, но приказы со стороны б/нач. ГО НКВД Левоцкого о новых арестах продолжали поступать [...]» (Рапорт Bp. нач. 2 отд. IV Отд. УНКВД сержанта госбезопасности С. Н. Окулова Особоуполномоченному УНКВД по Пермской обл. лейтенанту гос. безопасности т. Мешкову. Май 1939 г. // ГОПАПО. Ф. 641/1. On. 1. Д. 9108. Т. 3. Л. 194). О том же говорит бывший оперуполномоченный отдела УГБ ГО Кизеловского НКВД С. Б. Герчиков: «По первой операции, если не ошибаюсь от 6-го августа, были хорошие аг. разработки, д/ф и документация, а потому работа шла хорошо и правильно» (Протокол допроса свидетеля Герчикова Самуила Борисовича. 10 декабря 1939 г. // Там же. Д. 12558. Л. 112). Это подтверждает и выборочный анализ архивно-следственных дел: если дела за август-октябрь 1937 г., как правило, содержа- ли протоколы допросов свидетелей, то дела на арестованных в декабре 1937 г. — январе 1938 г. часто не содержат свидетельских показаний.

² Для анализа из общей совокупности записей базы данных были сначала выбраны 7 600 записей на арестованных в августе 1937 — ноябре 1938 г. и осужденных тройками НКВД. Из них были выбраны 2 644 записи на трудпоселенецев. К сожалению, при ана- лизе базы данных не представляется возможным отделить арестованных в ходе опера- ций по приказам № 00447 от 30 июля 1937 г. и № 00485 от 11 августа 1937 г., так как время проведения операций во многом совпадало; приговоры же арестованным в хо- де «польской» операции сначала выносились «двойкой» на основании «альбомных» списков, а потом — Особой тройкой НКВД. Поэтому отделить жертв этих операций, анализируя только базу данных, невозможно: для уточнения требуется изучать дела.

каждого обвиняемого¹. В этих обстоятельствах трудпоселенцы стано- вятся очень удобной мишенью репрессий: «кулацкое» прошлое само по себе свидетельствует о враждебности, а компактное проживание и трудоустройство большинства трудпоселенцев позволяло и аресто- вывать большое количество людей в сжатые сроки, и представлять большие группы знакомых друг с другом людей как «контрреволю- ционные организации».

Как показывает анализ базы данных арестованных по политиче- ским мотивам на территории Пермского края, трудпоселенцы дейст- вительно стали одной из целевых категорий репрессивной политики НКВД. В числе арестованных НКВД в августе 1937 — ноябре 1938 г., впоследствии осужденных тройками НКВД, каждый третий — трудпо- селенец². Выявлена сильная зависимость ареста в ходе массовых опе- раций НКВД 1937-1938 гг. от трудпоселенческого статуса (К_а = 0,8).

Арестовывались в основном трудпоселенцы трудоспособного воз- раста: от 18 до 30 лет - 32 %, от 31 до 40-25 %, от 41 до 50-21 %, от 51 до 60—15 %, от 61 и старше — 7 % выборочной совокупности. 96 % из них — мужчины.

Среди трудпоселенцев свыше 20 национальностей более полови- ны были русскими (56 %). Украинцев насчитывалось 19 %, белору- сов — 11%, поляков — 4 %, татар — 3 %, немцев — 2 %, латышей — 1 %. Представители других национальностей составили менее 1 % выбо- рочной совокупности. 79 % арестованных по политическим мотивам трудпоселенцев записаны как рабочие, 12 % отнесено к служащим и только 5 % — к крестьянам (в том числе 14 чел. названы «кулаками»); остальные составили менее 1 % выборки. Такое распределение впол- не понятно: подавляющее большинство трудоспособного населения уральских трудпоселков работало на стройках, шахтах и других про- мышленных предприятиях. Заметим, что все они, за небольшим ис- ключением, ранее были раскулачены¹. Подавляющее большинство трудпоселенцев — люди малообразованные: не имели образования — 18 %, получили начальное образование — 74 %, неполное среднее, среднее и среднее специальное — 8 %, высшее и неполное высшее — 0,2 % (5 чел.).

По месяцам аресты распределяются следующим образом. В авгу- сте 1937 г. было арестовано более 500 трудпоселенцев, пик арестов пришелся на декабрь 1937 — январь 1938 г., когда было арестова- но более половины репрессированных в ходе массовых операций НКВД, с апреля 1938 г. аресты среди трудпоселенцев практически не велись — операции в трудпоселках завершились (см. табл. 1).

Таблица 1

Аресты трудпоселенцев с августа 1937 г. по ноябрь 1938 г.

1937 г.	кол-во, %	1938 г.	кол-во, %
август	503(19%)	январь	621 (23 %)
сентябрь	102 (4 %)	февраль	103 (4 %)
октябрь	358(14%)	март	14 (0,5 %)
ноябрь	58 (2 %)	апрель	3
декабрь	881 (33 %)	май	0
		июнь	0
		июль	0
		август	0
		сентябрь	0
		октябрь	1
		ноябрь	0
Всего	1902	Всего	742

Во всяком случае, сведения о раскулачивании имеются в 89 % учетных записей.

Существенных зависимостей между арестами среди трудпоселенцев в декабре 1937 г. и другими мотивами обвинения не установлено.

Треть арестованных в ходе операций трудпоселенцев (34 %) об- виняли в шпионаже, это было самое распространенное обвинение. Любопытно, что 22 % арестованных в ходе операции обвинялась в антисоветской (или контрреволюционной) агитации и пропаганде, причем для 10 % это было единственное обвинение, т. е. мотив этих арестов не вполне соответствовал целеполаганию приказов № 00447 и № 00485. Обвинительные заключения 10 % трудпоселенцев содер- жали запись о «контрреволюционной деятельности»; в повстанческой деятельности обвинялись — 19 %, в диверсионной деятельности — 27 %, в шпионаже — 34 %, во вредительстве — 13 %, в терроризме, в том числе в «террористических намерениях», — 5 %; доля других обвинений не превышала 1 %. Заметим, что в приговорах доля обви- нений в шпионаже существенно снизилась — до 22 % (доля обвине- ний во вредительстве уменьшилась до 9 %; по другим обвинениям из- менения несущественны — в пределах 2%).

Среди репрессированных в ходе операций была велика доля при- говоренных к высшей мере наказания — 61 %, причем для 46 % это наказание было сопряжено с конфискацией имущества. При этом имущество конфисковывали только у приговоренных к смертной казни.

Значительная часть приговоров связана с различными сроками лишения свободы. Самым «популярным» сроком была «десятка» — десять лет лишения свободы, чаще всего в исправительно-трудовых лагерях. Такой срок получил каждый пятый (20 %) арестованный. К 5 годам лишения свободы были приговорены 8 % арестованных, к 8 годам — 6 %; другие сроки тройка не давала. Кроме того, двум про- центам арестованных в качестве наказания был назначен «гласный надзор», как правило, на три года.

103 трудпоселенца (4 %) были освобождены по разным причинам («отсутствие преступления», «недоказанность», «истечение срока на- казания» и т. п.), причем освобожденные «по отбытии срока» вышли на волю только в 1940-х годах.

Использование методов реляционного количественного анализа позволило вывести ряд любопытных зависимостей.

В частности, представляют несомненный интерес зависимости между временем ареста трудпоселенцев и характером обвинения. Выясняется, что в августе-ноябре 1937 г. самым распространен- ным обвинением была антисоветская агитация; зависимость об- винения и времени ареста очень существенная (К_а = 0,9). Харак- терна также высокая степень зависимости августовских арестов 1937 г. и обвинений в терроризме и террористических намерени- ях (К_а = 0,82).

В декабре в антисоветской агитации обвиняют уже редко; зафик- сирована слабая обратная зависимость между арестом в декабре и таким обвинением (К_а = -0,39). В декабре органы, в рамках выполне- ния указанных приказов, арестовывают «вредителей» и «диверсан- тов», в том числе среди трудпоселенцев; зависимость ареста в декабре и обвинения во вредительстве или в диверсионной деятельности зна- чимая (К_а = 0,62 и 0,59 соответственно)¹.

Арестованные в 1937 г. редко обвинялись в шпионаже (К_а = -0,82). А в январе 1938 г., наоборот, шпионаж чаще всего инкриминировался арестованным трудпоселенцам (К_а = 0,86). В другие месяцы 1938 г. существенной зависимости не обнаружено.

С февраля 1938 г. исчезают обвинения во вредительстве, аресто- ванных изредка обвиняют в диверсиях, антисоветской агитации. Большая часть арестованных в этом месяце (65 чел.) обвинялась в повстанческой деятельности (К_а = 0,80).

Обнаруженные зависимости времени ареста и характера обвине- ний демонстрируют кампанейщину в работе органов НКВД.

Анализ связи национальности арестованных трудпоселенцев и предъявленных им обвинений позволил установить следующие закономерности. Поляки чаще всего обвинялись в шпионаже; сте- пень зависимости очень высокая (К_а = 0,77). Естественно, другие об- винения им предъявлялись редко. Слабая зависимость установлена между принадлежностью к русской национальности и обвинением во вредительстве (К_а = 0,31).

Тяжесть приговора не зависела от возраста (С = 0,1). В основ- ном приговор мало зависел от национальности арестованного (С = 0,1). Однако зависимость применения высшей меры нака- зания от принадлежности к польской национальности оказалась значимой (К_а = 0,6); значимой зависимости вынесения смертного приговора от принадлежности к остальным национальностям не прослеживается (К_а < 0,3). Скорее всего, высокая доля расстрелян- ных трудпоселенцев-поляков, по сравнению с трудпоселенцами других национальностей, связана с «польской» операцией НКВД 1937-1938 гг., основной целевой группой которой были «польские шпионы». Тем более что выше уже отмечалась высокая вероятность обвинений арестованных поляков в шпионаже: четверо из пяти взя- тых в ходе операции поляков предстали перед тройкой как шпионы. Расстрел, скорее всего, представлялся тройке должной карой для «польского шпиона», поляка по этнической принадлежности.

Применение высшей меры наказания могло быть связано с ха- рактером обвинения. Наличие обвинения в шпионаже, даже в сово- купности с другими преступлениями, как это ни странно, чаще все-

го означало, что приговор до «вышки» не дотянет (К_а = -0,52)¹. То же самое означала запись о контрреволюционной деятельности (К_а = -0,72). Почему тройка по таким обвинениям в большинстве случаев не выносила смертный приговор (исключением, как отме- чалось выше, были поляки), можно только догадываться. Может быть, причина тому — сомнения в достоверности признаний мало- грамотных трудпоселенцев в работе на иностранную разведку? Во всяком случае, установленная закономерность требует дальнейшего осмысления.

Некоторые обвинения, наоборот, означали достаточно высо- кую вероятность попасть под расстрел. В их числе «вредительство» (К_а = 0,74), «террористическая деятельность» или «террористиче- ские намерения» (К_а = 0,48), участие в подготовке восстаний или в повстанческих организациях (К_а = 0,40). Существенной зависимо- сти других обвинений и применения высшей меры наказания не вы- явлено (К_а < 0,3).