3. Участие в восстании 1921 г. Как причина ареста

Проследить, какую роль играло обвинение в участии в Соро- кинском восстании в ряду других предъявлявшихся осужденным обвинений, можно на примере архивно-следственного дела по об- винению Листкова Елистара (Аристарха) Петровича¹, 1892 года рождения, уроженца с. Залесово Томской губернии, русского, граж- данина СССР, беспартийного, арестованного 16 февраля 1938 г. До ареста Листков проживал в с. Шмаково Залесовского района и с 1929 г. работал на Залесовском льнозаводе (это подтверждалось свидетелями, хорошо знавшими Листкова, и было зафиксировано в заключении по архивно-следственному делу репрессированного в марте 1965 г.)². В анкете арестованного, составленной в феврале 1938 г. оперуполномоченным Залесовского РО НКВД, Листков проходил как крестьянин-единоличник без определенных занятий, имел семью из четырех человек. С 1914 по 1917 г. служил в царской армии рядовым, а на момент ареста имел середняцкое хозяйство, к суду не привлекался. Графы «Политическое прошлое» и «Участие в мятежах и восстаниях» заполнены клишированными фразами, использовавшимися и другими следователями: «бандит-каратель», «активный участник кулацкого восстания 1921 г.»³. В характеристи- ке сельсовета в первую очередь назывался факт участия подслед- ственного в восстании, с указанием должности: Листков участвовал в Сорокинском восстании в должности командира взвода. Эта фраза была подчеркнута цветным карандашом, тем же карандашом позже подписывалось обвинительное заключение. На этом факте из жиз- ни арестованного следователи особо заостряли внимание для того, видимо, чтобы учесть его при вынесении приговора⁴. Протокол до- проса обвиняемых, как правило, начинался с вопроса: «Вы прини- мали участие в Сорокинском кулацком восстании 1921 г. и в чем конкретно выразилось ваше участие? Расскажите подробно». Так было и в случае с Е. П. Листковым: ему задали именно этот вопрос. Вывод напрашивается сам собой: такое признание арестованного было одним из главных и необходимых признаний, которое хотели услышать следователи. Обвиняемый якобы дал следующий ответ: «Мое участие выразилось в том, что, находясь в банде, я командовал

взводом. Принимал ряд боев с красными партизанами, участвовал в расстрелах коммунистов и красных партизан»¹.

К этому протоколу подшиты протоколы допросов других обви- няемых, являвшихся соучастниками Листкова по восстанию. Схема обвинения была проста: обвиняемые, участвовавшие в «кулацком» восстании 1921 г., автоматически становились и участниками «контр- революционной эсеровско-повстанческой организации», возникшей в 1936-1938 гг. на территории Залесовского района с целью свержения советской власти. Рассказы соучастников об их конкретных действиях в момент мятежа ни на слово не отличались друг от друга, по сути это был один грамотно и четко составленный рассказ: «В начале 1921 г. ряд сел Залесовского района были охвачены Сорокинским кулацким восстани- ем, в том числе и наше село. В указанном восстании принимала участие кулацко-зажиточная часть крестьянства. В результате восстания в на- шем селе организовалась банда из кулаков, которая повела активную вооруженную борьбу с Советской властью. В организации этой банды мы с отцом принимали активное участие, когда банда была сформирова- на, то я был назначен командиром взвода и до ликвидации ее продолжал быть командиром. Когда же банда была разгромлена, то я скрылся, боясь репрессий со стороны красных партизан и регулярных войск РККА»².

Первое, что вменялось в вину в обвинительном заключении, — это участие в антикоммунистическом восстании 1921 г., а уже потом — принадлежность к «контрреволюционной эсеровско-повстанческой организации» в 1936-1938 гг.³ Даже в выписке из протокола заседа- ния тройки УНКВД по Алтайскому краю от 24 марта 1938 г. в гра- фе «Слушали» на первое место ставилось обвинение в бандитизме и другие характерные обвинения, а далее — участие в «контрреволю- ционной эсеровско-повстанческой организации»⁴.

По окончании следствия Листков Елистар Петрович по постанов- лению тройки УНКВД по Алтайскому краю от 24 марта 1938 г. был осужден к высшей мере наказания, приговор приведен в исполнение 29 марта 1938 г. в Барнауле.

Заключение

Анализ архивно-следственных дел 1937-1938 гг. показал, что сре- ди обвинений, предъявляемых участникам крестьянских восстаний, обвинение в бандитизме в 1921 г. являлось исходным, к нему затем добавлялись обвинения, связанные с «антисоветской деятельностью» репрессируемых в 1936-1938 гг.: участием в антисоветской агитации и особенно в контрреволюционных группах и организациях, за что по «законам» Большого террора полагалась высшая мера наказания.

В ходе следствия выяснялись роль и характер участия в восста- нии, поэтому судебно-следственные дела могут служить и в качестве источника по истории самих восстаний. Кроме того, можно составить возрастную характеристику участников восстания, которая дает ос- нования для вывода о вполне осознанном выступлении большинства участников восстания против советской власти, проводившейся ею экономической и налоговой политики.

Изучение архивно-следственных дел участников Сорокинского восстания показывает, что участники восстаний рассматривались инициаторами и проводниками репрессивной акции, реализовавшей- ся в рамках приказа № 00447, в качестве одного из наиболее социально враждебных контингентов, о чем свидетельствует то обстоятельство, что они были в основном арестованы и репрессированы на первом этапе проведения операции. Об этом же говорит высокий процент смертных приговоров, принятых в отношении осужденных, отнесен- ных к данному контингенту репрессий: 70 % против 46 % в среднем по всем приговорам, вынесенным алтайской тройкой. Особенно су- ровым преследованиям подвергались лица, судившиеся ранее по 58-й статье УК РСФСР. Суровость приговора определялась также соци- альным происхождением осужденных из враждебных классов, при- надлежностью в прошлом к партии эсеров, участием в офицерском корпусе Белого движения.