1 Сведения о раскулачивании Анферова или его семьи в деле отсутствуют.

2 Гуляев г. Е. И другие // гопапо. Ф. 643/2. On. 1. Д. 28792. Л. 9.

1 Гилев н. С. И другие // гопапо. Ф. 641/1. On. 1. Д. 13553. Л. 239-240.

Коми-Пермяцкого округа: они подключали к общеуральской органи- зации как локальные группы, так и отдельных граждан.

Делалось это несколькими путями. Во-первых, в распоряжении окружного отдела НКВД находились список Ветошева¹ и «памят- ная книжка» Вилесова². По версии следствия, в этих документах под видом «стахановцев» и «ударников» значились члены повстан- ческой организации. Достаточно было обнаружить человека, напри- мер, в «памятной книжке», — и необходимость в других документах отпадала.

Второй путь подключения обвиняемых к уральской организации, вспомогательный, — выписки из допросов уже арестованных и при- знавшихся людей.

Заключение

Приказ № 00447 указывал на деревню как главное место, где оби- тают враги советской власти. Несмотря на это, в Прикамье главный удар «кулацкой операции» был нанесен совсем не по сельской мест- ности. Лишь четверть репрессированных в этом регионе граждан являлись деревенскими жителями. При этом самой пострадавшей подгруппой были колхозники, а если смотреть по национальной при- надлежности, то русские, коми-пермяки, татары и башкиры.

С точки зрения приказа № 00447, арестовывать следовало прежде всего «бывших». Однако их поведение далеко не всегда давало повод для ареста и тем более для жестокого наказания. К тому же количе- ства этих «бывших» не хватало для выполнения плана арестов. Пер- вая проблема снималась относительно легко: материалы следствия подгонялись под обвинение, невзирая на нестыковки. Вторую — ре- шить было невозможно, и работники ГБ начали арестовывать людей, принадлежавших к категориям, не указанным в приказе, т. е. колхоз- ников различных рангов. Судя по показаниям свидетелей 1950-х гг., среди них нередко встречались люди, лояльные к власти, и ценные работники.

В 1937-1938 гг. следователи НКВД очутились в особой ситуации, когда совсем не обязательными сделались следственные процедуры и выполнение закона. Стало возможным для статистики арестовать «бывшего» за то, что он «бывший», или подозрительного, или вообще случайно подвернувшегося человека.

Подавляющее большинство репрессированных сельских жителей было арестовано и осуждено в течение четырех месяцев: с августа по ноябрь 1937 г. Трудно с точностью установить причины резкого снижения количества арестов в сельском Прикамье. С одной сторо- ны, возможно, сыграл свою роль климатический фактор. «Изъятия» деревенских жителей в зимних условиях не позволяли поддерживать необходимый темп выполнения и перевыполнения плана, чего требо- вали сверху. Гораздо рациональнее представлялось производить мас- совые аресты в больших городах, вроде Кизела или Перми.

Основаниями для «изъятий» были агентурные донесения и по- казания свидетелей, датированные иногда 1935-1936 гг. Чаще всего арестованные обвинялись в антисоветской агитации и контррево- люционном повстанчестве, что влекло за собой расстрел или 10 лет лагерей.

Большинство репрессированных сельских жителей обвинялись в том, что были участниками повстанческих объединений. Конструи- рование этих объединений следователи проводили на основе выяв- ленных дружеских, официальных, родственных и религиозных связей арестованных. По требованию свердловского начальства обвиняемых включали в состав большой общеуральской повстанческой организа- ции, однако не во всех районах следователи сразу начали выполнять это «пожелание». Зачастую придуманные группы имели локальный характер, т. е. их деятельность не распространялась за пределы места проживания арестованных.